8. ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ МЕДИТАЦИЯ
Трансцендентальная медитация (ТМ) является наиболее известной из медитационных техник на Западе, а Махариши Махеш Йоги — ее создатель — является наиболее знаменитым йогом. ТМ — это классическая индусская мантра-медитация в западной упаковке. «Наука творческого интеллекта» — теория, на которой базируется ТМ,— это модернизированное переизложение фундаментального учения адвайта веданты Шаикарачарьи. Целью адвайты является объединение ума искателя с бесформенным Брахманом — бесконечным сознанием. Это шаг вперед по сравнению с целью Бхакти, объединения с Богом, имеющим форму. Средством для этого бесформенного объединения служит самадхи. Цель ТМ — та же, но Махариши описывает ее иным языком.
Техника ТМ — это практики дхьяны, хотя ее часто рекламируют как уникальную. Как и все йоги-адвайтисты, Махариши, учит, что «двойственность — это основная причина страданий». Его техника преодоления этой дуальности начинается с повторения мантры, санскритского слова или слога. И точно также, как «Вишуддхимагга» описывает более тонкие уровни однонаправленности как нарастающее блаженство и величие, так Махариши описывает возрастающее «очарование» по мере того, как уму позволяется следовать его естественной склонности «вхождения в область большего счастья» путем погружения в более тонкие состояния мысли при помощи мантры. Сами мантры никоим образом не являются предназначенными специально для ТМ: они происходят из стандартных санскритских источников.
В ТМ медитирующего учат избегать усилий при концентрации. Ученику говорят, чтобы он мягко привел свой ум обратно к мантре, если тот отвлекся. Таким образом, этот процесс становится однонаправленным. Следующее, часто цитируемое описание относительно природы ТМ, данное Махариши, хорошо описывает сужение внимания на объекте медитации и уход за пределы этого объекта, приводящий при успешной концентрации ко второй дхьяне. Трансцендентальная медитация, говорит он, приводит к «... повороту внимания ко все более тонким уровням мысли, до тех пор, , пока ум не превзойдет тончайшего состояния мысли и не достигнет самого источника мысли...».
Как и в дхьянах, блаженство приходит вместе со спокойствием ума. Целью мантры является то, что Махариши называет «трансцендентальное сознание»: когда ум «достигает прямого переживания блаженства, он теряет всякий контакт со внешним миром и довольствуется состоянием трансцендентального Сознания-Блаженства». На языке «Вишуддхимагги» это соответствует предварительной концентрации. Следующей стадией в программе Махариши является привнесение дхьяны или трансцендентальной медитации в состоянии бодрствования и сна путем чередования периодов нормальной деятельности с периодами медитации. Достигаемое при этом состояние он называет «космическим сознанием», при котором «никакая деятельность, насколько бы интенсивной она ни была, не может вывести человека из бытия». Махариши рассматривает очищение как часть космического сознания. Оно является следствием трансценденции, а не ее предпосылкой. Согласно Махариши, «истинная добродетель приобретается лишь через повторные вхождения в самадхи».
По мере практики способность ума сохранять свою неотъемлемую природу во время восприятия объектов через органы чувств возрастает. Когда это происходит, ум и его неотъемлемая природа — состояние трансцендентального Бытия — становятся одним, и ум приобретает способность удерживать свою истинную природу — Бытие,— будучи погруженным в мышление, разговор или деятельность».
Махариши рассматривает космическое сознание как состояние, в котором функционируют два различных уровня организации нервной системы. Обычно эти уровни подавляют друг друга, но здесь они функционируют бок о бок, сохраняя свои уникальные особенности: трансцендентальное сознание, например, сосуществует с состоянием бодрствования. «Молчание — говорит Махариши,— переживается вместе с деятельностью, но тем не менее отдельно от нее». Медитирующий, находящийся в состоянии космического сознания, обнаруживает, что такое состояние присутствует как «чистое сознание» при любых обстоятельствах и при любой деятельности. Хотя последствия трансценденций, имевших место при медитациях, могут стираться после окончания медитаций, космическое сознание, которое достигнуто однажды, остается навсегда. Человек, находящийся в состоянии космического сознания, уже имеет опыт переходов в состояние дхьяны, в котором всякое чувство восприятия исчезает. В бодрствующем состоянии он остается до некоторой степени отстраненным от чувства восприятия, несмотря на то, что при этом он более чувствителен как к своим внутренним мыслям, так и к внешним событиям.
По мере углубления космического сознания медитирующий обнаруживает, что блаженство трансцендентального сознания присутствует теперь и во всех остальных состояниях. По мере того, как это блаженство распространяется на другие стороны его жизни, он обнаруживает, что чувственные удовольствия не столь притягательны для него, как раньше. Хотя он все еще имеет желания, его действия теперь не управляются ими. Теперь его состоянием является невозмутимость: волнение и возбуждение, свойственные сильным эмоциональным переживанием — страху, жадности, гневу, унынию — теперь смягчены неизменным состоянием «спокойной бдительности». В конечном счете эти эмоции вообще исчезают. Невозмутимость также проявляется в лучшей сопротивляемости медитирующего жизненным стрессам и повседневным напряжениям. Он обнаруживает, что преобладает новое внутреннее спокойствие. Он также обнаруживает, что стал более удовлетворенным всем тем, что достается на его долю, более свободным от желаний и неприязни. Согласно Махариши, жизнь в космическом сознании не требует усилий... просветленный человек живет полной жизнью. Его действия, свободные от желаний, служат единственно тому, чего требует текущий момент времени. У него более нет личной заинтересованности в приобретениях. Он поглощен выполнением космической цели, и поэтому его действиями руководит природа. Вот почему ему не требуется беспокоиться о своих нуждах. Его нужды — это нужды природы, которая заботится об их выполнении, сам же он является инструментом в руках Божественного».
Дальнейшим шагом в продвижении является «божественное сознание». Это состояние является результатом служения во время пребывания в космическом сознании. В «божественном сознании» медитирующий воспринимает все вещи как священные: «все естественно переживается в осознании Бога». Сначала, говорит Махариши, это состояние единства несхожестей может быть ошеломляющим, и медитирующий может глубоко погрузиться в него. Постепенно, однако, «божественное сознание» начинает соединяться и с другими видами деятельности, точно так же, как ранее трансцендентальное сознание смешивалось с нормальными состояниями для того, чтобы превратиться в космическое сознание.
Это — «самое чистое состояние», в котором медитирующий преодолевает малейшие следы какой-либо нечистоты в мыслях или на деле: теперь он существует в непосредственной гармонии между природой и Божественным. Достижение «божественного сознания» приводит к трансформации, при которой человек осознает Бога во всех аспектах творения. Следующей стадией продвижения может стать состояние, называемое «единством». Сознание на этой стадии становится настолько утонченным, что медитирующий воспринимает все вещи так как они есть, без каких-либо иллюзий.
9. АШТАНГА ЙОГА ПАТАНДЖАЛИ
Наиболее схожим с «Вишуддхимаггой» руководством для медитирующих в индуизме являются «Йога сутры» Патанджали, которые остаются наиболее авторитетным источником по йоге на сегодняшний день.
Большинство современных индийских систем медитации, включая ТМ, признают «Йога сутры» единым источником своих методов. Существуют многочисленные духовные школы, объединяемые названием «йога»: Бхакти йога, Карма-йога, Джнана-йога... Путь, очерченный в «Йога сутрах», охватывает их все.
Хотя средства могут быть различны, все пути йоги стремятся преодолеть двойственность и прийти к единству, полагая первопричину двойственности коренящейся в природе ума, в отделенности. Для преодоления этой двойственности искатель должен войти в состояние, в котором воспринимающий и объект восприятия сливаются воедино — состояние Самадхи.
Афоризмы йоги являются структурной схемой, ведущей к этому состоянию. Ум, — говорится в афоризмах,— наполнен волнами мыслей, которые создают ту пропасть, через которую йога стремится перебросить мост. Путем успокоения мысленных волн йог приходит к единению. Эти волны являются источником моций и привычек, которые привязывают человека к ложному «я». Когда его ум станет ясным и спокойным, он сможет познать себя, и в таком спокойствии он сможет познать Бога. В этом процессе его ошибочная вера в себя как уникальную индивидуальность, отдельную от Бога, будет побеждена. По мере успокоения волн своих мыслей Эго йогина теряет свою силу. И в итоге, как освободившийся человек, он может по своему желанию принимать Эго или отвергать его, подобно тому, как человек меняет костюмы. Принимая Эго, он действует в мире; отвергая его путем успокоения ума, он объединяется с Богом.
Но сначала он должен подчинить суровой дисциплине свой ум и тело. Трансформация начинается с концентрации, приводящей ум к однонаправленности. В системе Патанджали однонаправленность является главным методом, вокруг которого вращаются все остальные.
В большинстве учебников по Хатха-йоге и Пранаяме указывается, что они не самоценны и являются лишь помощью на пути достижения Самадхи. Однако некоторые концентрируются исключительно на суровых физических очищениях как средствах изменения сознания.
Настоящая медитация начинается со второй группы практик. Все они являются шагами к достижению однонаправленности. На пятой практике, пратъяхаре, йог отделяет свой ум от чувственных объектов, фокусируя внимание на объекте медитации. На шестой стадии, дхаране, он удерживает свой ум на избранном объекте. Седьмая стадия, дхьяна, подразумевает «непрерывное течение мысли к объекту медитации». Шестая и седьмая практика соответствуют стадии удерживаемого с самого начала внимания в «Вишуддхимагге». Конечной практикой является Самадхи. Говорят, что именно Самадхи является сердцем йоги. Вивекананда оворит: «Самадхи суть йога: это высшее средство». Патанджали перечисляет многие объекты, подходящие для концентрации: слог «Ом» или другие мантры, сердце, какой-либо символ божества. Йог, сознание которого погружено в основной объект, сначала достигает «савичара самадхи» — предварительной концентрации. На этом уровне Самадхи имеет место тождественность с основным объектом. Затем приходит «нирвичара самадхи» — первая дхьяна, в которой имеет место тождественность без иного осознания. По достижении «нирвичара самадхи» йог должен отбросить даже мысль об основном объекте и тем самым достичь «нирвикальпа самадхи», в котором всякое чувство двойственности исчезает.
Нирвикальпа — это глубочайшее Самадхи; ум здесь — само спокойствие. В этом Самадхи, по словам одного из комментаторов, «лавина неописуемого блаженства сметает все относительные представления. Все вибрации ума останавливаются; инерция прошлых действий истощается».
Конечная стадия Аштанга-йоги состоит в перенесении глубокого спокойствия Самадхи в бодрствующее состояние йога. Когда Самадхи распространяется на все другие состояния настолько, что никакая активность или внутреннее побуждение не могут вывести из-под этого влияния ум йогина, это означает, что он стал «дживан-мукти» — освобожденным. В своем предисловии к биографии Шри Рамакришны автор дает выразительное описание состояния, испытанного святым при выходе из состояния Самадхи: «У него отсутствуют понятия «Я» и «мое», он взирает на тело как всего лишь на видимость, внешнее покрывало. Он, а точнее его тело, остается недвижным там, где ему поклоняется Бог или подвергает пытке дьявол: так он осознает, что это единый Брахман проявляется во всем».
Если существует разница между состояниями самадхи и состоянием бодрствования, то это, в лучшем случае, «нирвикальпа самадхи», если же разницы нет, то йогин достиг своей цели — состояния «сахадж самадхи».
Йог в состоянии «сахадж самадхи» частично пребывает в самадхи, не отождествляя себя больше с мыслями или чувствами. Его сущность коренится в сознании, превосходящем чувственный мир, и поэтому он остается отдельным от мира, все еще действуя в нем. Такой «идеал йоги, состояние дживан-мукти» — пишет Eliade,— это жизнь в «вечном настоящем», в котором человек более не обладает личным сознанием, т.е. сознанием, созданным его собственной историей, но обладает свидетельствующим сознанием, которое есть сама ясность и непринужденность».
В «сахадж самадхи» медитация поддерживается сама по себе, являясь неотъемлемым свойством существования йога. Спокойствие своего ума йог выражает в действиях. Он свободен от любых пут и интересов Эго. Мехер Баба описывает это как «состояние полной бдительности, в котором нет отливов и приливов, прибываний и убывании, но есть только непрерывность истинного восприятия». Дживан-мукти превзошел свое телесное сознание вместе с умозрительной вселенной; мир не кажется ему отличным от него самого. Потому что для того, кто пребывает в «сахадж самадхи» не существует «я» и не существует «других».
10. ИНДИЙСКАЯ ТАНТРА И КУНДАЛИНИ ЙОГА
Индийская тантра изменяет сознание с помощью восходящих энергий, которые обычно находятся в латентном состоянии. Кундалини— это гигантский резервуар духовной энергии, расположенный в основании позвоночника. При восхождении Кундалини по позвоночнику она проходит через шесть центров, или чакр, достигая седьмого центра на макушке головы. Чакры соответствуют энергетическим структурам, локализованным в определенных физических центрах. Цель Кундалини-йоги — подъем этих энергий вверх к высшим центрам, точно так же, как Каббала стремиться поднять сознание на высшие планы. Когда Кундалини достигает седьмой чакры и остается там, йог испытывает состояние экстаза и единения с Богом.
тантризм уникален по разнообразию методов, которые он предлагает для преодоления чувственного сознания. В некоторых из них используются мантры, в других — янтры,— объекты для упражнений в визуализации, такие как мандала; концентрация на шабда — сверхтонких внутренних звуках; пранаямы и асаны.
В майтхуне мужчина пассивен, женщина активна; движений мало, так как целью является скорее подъем энергии, чем достижение кульминационной точки. Во время сношения тантрист молча повторяет мантру, например, «Ом, о богиня, сверкающая в огне моего Я, используя ум как жертвенный черпак, я, вовлеченный в работу органов чувств, приношу эту жертву». Ключом к майтхуне, точно так же, как и целью всех таятристских практик, является бесстрастие, рождаемое в Самадхи. Это бесстрастие превращает энергию желаний в энергии высших планов. Тантрические тексты повторяют: «Путем тех же действий, что заставляют некоторых людей гореть в аду, йогин получает вечное спасение».
Одним из современных вариантов Кундалини-йоги является «Сиддха-йога», которой обучает Свами Муктананда. Практика этой системы начинается с таких традиционных методов, как асана, пранаяма, песнопения, джапа. Начинающему даются инструкции к медитации над мантрой «Ом» или «со-хам» на каждом дыхании. Ядром тренировок в Сиддха-йоге является традиция, при которой гуру предоставляет ученику возможность прямого, мгновенного трансцендентного переживания. Этот процесс, называемый «шактипат дикша», является посвящением посредством слова, взгляда или прикосновения. При этой передаче Шакти (энергия Кундалини) ученика, приблизившегося к своему учителю с любовью, благоговением и верой, поднимается.
Когда это происходит, все другие практики могут быть отброшены. Внутренняя деятельность Кундалини порождает спонтанную медитацию, пранаяму, асаны, мудры без предшествующей этому тренировки или волевых усилий ученика. Говорят, что этот процесс очищения через «шактипат» занимает от трех до двенадцати лет. За этот период он трансформирует всю личность ученика, который отказывается от своего «ограниченного я». Ученик приобретает чувство «единства со всепроникающим Космическим Интеллектом». Муктананда описывает этот процесс с помощью образов и терминологии, относящихся к Кундалини: «... Кундалини, пребывающая в муладхаре, постепенно восходит вверх, пронизывая на своем пути чакры, пока не достигает сахасрары — тысячелепесткового лотоса на макушке головы... и духовные устремления ученика осуществляются».
Эти феномены служат цели очищения медитирующего до такой степени, чтобы он смог поддерживать турийя (состояние, близкое к дхьяне) во время трех обычных состояний: сна без сновидений, сна со сновидениями и бодрствования. В дальнейшем он достигает состояния турийятита, когда Кундалини обосновывается в верхней чакре, сахасраре. Человек в этом продвинутом состоянии забывает телесное сознание, наслаждается неописуемым блаженством и глубоким спокойствием и достигает «плодов йоги», оставаясь «всегда погруженным в высшее состояние», что бы он ни делал. Человек в состоянии «турийятита» становится сиддхой, что означает, что он обладает сверхъестественными психическими силами, к числу которых принадлежит способность пробуждать по своему желанию Кундалини в других. медитация остается корнем всех тантристских практик; подъем Кундалини — средство, Самадхи — цель.
11. ТИБЕТСКИЙ БУДДИЗМ
Техника тибетской махаяны базируется на классической буддийской традиции, выразителем которой является «Вишуддхимагга». концепция состояния Нирваны совпадает с концепцией «Вишуддхимагги»: Нирвана — это освобождение от «оков санасары» путем угасания, при котором «корни заблуждения выпалываются до конца», а Эго, или «мыслеобраз себя», исчезает. Но для последователей махаяны цель лежит за пределами Нирваны, она заключается в возвращении в мир ради помощи и спасения других.
Побудительные причины создают различие в том, куда приводит медитирующего его проникновение в пустоту. Если он развивал свою проницательность исключительно ради собственного освобождения, он становится тем, кого «Вишуддаимагга», как упоминалось выше, называет «архатом». Если же он руководствовался «бодхичиттой любви и сострадания» он приобретает «высшее освобождение» бодхисаттвы, в котором его состояние сознания делает из него совершенное средство сострадания, позволяющее вести остальных к спасению. В любом случае, бодхисаттва «очистил свой ум от всех нечистот и избавился от склонностей, побуждающих к ним». Он разорвал цепи обычного мира имени и формы, цепи всех помыслов обыкновенного сознания.
К начальным объектам медитации относится те же, что перечислены в «Вишуддхимагге», например, полнота внимания к дыханию.
Визуализируя изображение, медитирующий отождествляется с этими ментальными состояниями или качествами. Чогьям Трунгпа описывает одно такое изображение: «На диске осенней луны, чистом и ясном, вы помещаете семя — слог. Холодные голубые лучи семени-слога излучают сострадание, которое распространяется в необъятном небе и пространстве. Оно осуществляет нужды и желания существ, внося теплоту с тем, чтобы смятение улеглось….».
Далай Лама отмечает четыре ступени в достижении Самадхи. В самом начале имеет место фиксация ума медитирующего на объекте, когда он пытается продлить свою концентрацию на нем. На следующей стадии концентрация становится прерывистой. Помехи приходят и уходят из его ума, чередуясь периодами внимания к объекту. На этой стадии медитирующий может ощущать радость и экстаз, берущие начало из его однонаправленности. Эти чувства укрепляют его усилия в концентрации. Эта стадия, подобно предварительной стадии дхьяны, достигает своей кульминации, когда ум окончательно преодолевает ее препятствия, что дает возможность концентрироваться на объекте без каких-либо перерывов. Конечной является стадия «ментальной неподвижности», при которой абсолютная концентрация происходит с затратой минимальных усилий.
Овладение дхьянами имеет ценность в Махаяне из-за полезности для познания «шуньяты», пустоты феноменального мира, являющейся его неотъемлемым качеством, а также и мира внутри ума медитирующего. Средством для такого прорыва является третья заповедь для медитирующих — практика Випассаны (тибетск. «тхаг-тхонг»). Здесь медитирующий использует силу Самадхи как средство для медитации над шуньятой. Далай Лама отмечает, что течение недисциплинированного ума медитирующего может быть остановлено и «блуждания или мечтания ума могут быть успокоены путем концентрации на физической структуре тела и психологической структуре ума», т.е. подразумеваются две техники Випассана. Посредством Випассаны с шуньятой в фокусе медитирующий сбрасывает все убеждения Эго, достигая в конечном итоге «цели, которая ведет к разрушению всех моральных и ментальных нечистот».
Однако эта цель не означает кульминации духовного развития для тибетского буддизма, но представляет собой стадию на пути его дальнейшей практики и эволюции. Тот контроль над ментальными процессами, которого он достиг путем концентрации, а также его проницательность, делают его готовым для того, чтобы приступить к дальнейшим тренировкам в таких техниках, как визуализация, и культивировать такие качества, как сострадание. У всех школ основы медитационного умения концентрации и проницательности служат предпосылками для более сложных, продвинутых усилий, направленных на тренировку ума медитирующего.
Чогьям Трунгпа, резюмируя путь тибетского буддизма, советует медитирующему, что прежде, чем приступать к какой-либо из продвинутых тибетских техник, необходимо «развить общее трансцендентальное чувство видения вещей такими, как они есть». Вот почему медитация Випассана закладывает фундамент для медитирующего. Обретая ясное видение вещей, медитирующий более не нуждается в тех мерах предосторожности, которые служили ему защитой в повседневной жизни. Это делает его открытым для шуньяты — «прямого восприятия без опоры на что-либо». В свою очередь, это вдохновляет медитирующего на достижение идеала бодхисаттвы. Но это не конец пути. За восприятием жизни с точки зрения бодхисаттвы есть восприятие глазами йога, далее — восприятие глазами сиддхи, и наконец — глазами Будды. На каждом из этих уровней присутствует уникальное ощущение себя и мира — например, для бодхисаттвы таковым является шуньята. На еще более высоких уровнях существует психологическое пространство «махамудры». На этой стадии «символы не существуют, как таковые: чувство переживания утрачивается. Энергия спонтанно движется в том направлении, которого требует сложившаяся ситуация; никакая легкомысленность невозможна». Это ведет человека к «разрушению того, что требуется разрушить, и поощрению всего того, что требуется поощрить». Когда человек достигает «махамудры», всякая борьба на пути исчезает.
1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
12. ДЗЭН
...Некоторые варианты Дзэн-медитации (дзадзэн) остались такими же, как полнота внимания и проницательность. В отношении полноты внимания все разновидности дзадзэн расширили область его применения от сидячей медитации до всех жизненных ситуаций.
«Не имеет значения насколько хорошо вы говорите, что знаете...; до тех пор, ваш ум цепляется за тело, вы будете тщетно пересчитывать чужие сокровища».
Дзадзэн, как и Випассана, начинается с закладывания прочного фундамента медитации; используется много разновидностей техник концентрации. Самадхи или Дхьяна является, согласно терминологии Дзэн, «великой фиксацией», или «состоянием единства» и в котором различия между вещами растворяются, так что они предстают в аспекте их тождественности. Мудрость проницательности приходит после самадхи.
... Получив коан, наподобие «Каким было твое лицо до того, как ты родился» или «Что такое Му», ученик все время удерживает его в уме. Что бы он ни делал, но как только посторонние мысли вторгаются в его ум, он сразу же отпускает их и снова возвращается к своему коану. Когда он обнаруживает, что его рациональный ум не способен решить неразрешимое, его концентрация достигает лихорадочного напряжения, приводящего к осознанию полнейшей безвыходности положения. Когда это происходит, то, что было полным коаном, уменьшается до символического фрагмента, например, просто «Му». Когда способность перескакивать с одного на другое совершенно истощается, приходит момент «прозрения». Мысли исчезают, и медитирующий входит в состояние «дайгу», или состояние фиксации. Его коан «раскрывает все свои секреты» при вхождении в Самадхи.
Ясутани приспособил коан для нужд более продвинутых учеников. Он предложил начинающим концентрироваться на дыхании. Цель Дзадзэн рассматривалась им не как приведение пассивного ума в состояние Дхьяны, а как «достижение спокойствия и собранности ума в гуще деятельности». Поэтому его ученики занимались техниками концентрации до тех пор, пока не вырабатывали немного «дзерики» — ментальной силы, возникающей из однонаправленности ума. Плодами дзерики являются невозмутимость, решительность и потенциальная готовность к «кэнсе-годо» — Сатори «проникновения в истинную природу».
Когда ученик использует, например, коан, его Самадхи достигает завершения, тогда имеет место «абсолютное единство с Му, свободное от раздумий растворение в Му». На этой стадии «внутренне и внешнее сливаются в одно». После того, как было пережито это состояние, может иметь место «кэсе-годо», когда ученик будет видеть «все вещи такими, какие они есть».
Дзерики укрепляет сатори медитирующего. Это помогает ему вынести свое пробужденное состояние за пределы одного только Дзадзэна. Дзерики, которое он развил в Дзадзэне, культивируют эффект Сатори до тех пор, пока он не начинает формировать всю его повседневную жизнь. Когда ученик приобретает некоторый контроль над умом посредством упражнений в однонаправленности ума, таких как счет дыханий, или истощает свой рациональный ум в работе над коаном, ясутани часто отсылает его к более продвинутой практике, методу «сикан-танза» или «простому сидению». При этом типе Дзэнской медитации ученик входит в возвышенное состояние концентрации без предварительно выбранного объекта концентрации. Он просто сидит, ясно осознавая все, что происходит в нем и вокруг него. Бдительный и полный внимания, он сидит свободный от каких-либо точек зрения или оценивающих суждений, просто наблюдая. Эта техника полностью аналогична технике Випассаны. Родственной техникой является «подвижный Дзадзэн», при которой он полностью входит в каждое действие с абсолютным вниманием и ясным осознанием. Это соответствует стадии «простого внимания» Вишуддхимагги. Kapleau отметил эти тесные параллели и цитирует подстрочный перевод Пали Сутры как «предписание» для Дзадзэна:
В видимом должно быть только видимое. В чувствуемом должно быть только чувствуемое. В мыслимом должно быть только мыслимое.
Практике Дзадзэн сопутствуют многие виды «сатори», некоторые из которых могут быть переживаниями Дхьяны, другие встречаются на пути постижения. Ясутани предупреждает своих учеников, чтобы они игнорировали видения и интенсивные ощущения. Он говорит, что такие явления появляются, когда ученик достигает стадии «кэнсе», подобно тому, как они могут проявляться на стадии предварительной концентрации. Kapleau описывает стадию «фальшивого Сатори», называемого иногда «пещерой сатаны». На этой стадии медитирующий испытывает глубокую безмятежность и верит, что достиг своей конечной реализации. Через такое псевдоосвобождение следует прорваться точно так же, как через псевдонирвану на пути Випассаны.
Последние шаги на пути к просветлению соответствуют тем стадиям, которые предшествуют Нирване на пути Випассаны. Усилия медитирующего направляются, с одной стороны, болезненным чувством внутреннего рабства — разочарования в жизни и страха смерти,— а с другой стороны — убежденностью в том, что через Сатори человек может достичь освобождения. Ясутани отмечает, что Сатори обычно предшествует некоторый период переживания Самадхи. Судзуки рассказывает о своем первом достижении Самадхи посредством коана «Му», «но этого Самадхи еще не достаточно. Вы должны выйти из этого состояния, пробудиться от него — это пробуждение и есть Праджня. А момент выхода из Самадхи и видения его так, как оно есть — это Сатори.»
Учителя Дзэн подчеркивают необходимость совершенствования достигнутого впервые Сатори путем дальнейшей медитации — до тех пор, пока оно, в конечном счете, не будет пропитывать собой всю жизнь. Судзуки описывает эту конечную стадию ума как стадию, когда факты повседневного опыта принимаются такими, какими они приходят; все события входят в сознание медитирующего и воспринимаются без реагирования на них. Это «нереагирование» «не означает впадания в тупой транс, но является исключительно ясным состоянием ума, в котором воспринимаются детали каждого явления без каких-либо суждений или привязанностей.»
Ху Хай, старый мастер Дзэн, выражает это такими словами: «Когда события происходят, не реагируйте на них. Удерживайте свой ум от остановки на чем бы то ни было ». А дзэнский мастер 14 века Бассуи поучает: «Дзадзэн — это не что иное, как всматривание в свой собственный ум, без презрения, но и без восхищения теми мыслями, которые в нем возникают.» Такое нейтральное положение является и средством, и целью Дзэн. Оно должно выйти за пределы времени сидения в Дзадзэне, и должно быть привнесено во всю остальную жизнь. Сасакаи объясняет: «Человек, опытный в практике Дзадзэн, не зависит от того, находится ли он в спокойном месте на своей подушке для сидения. Те состояния сознания, которые вначале достижимы лишь в медитации, постепенно становятся продолжительными, распространяясь на всякую деятельность, в которую он только вовлечен ».
На конечной ступени Дзэн — стадии «не-ума»,— спонтанная ясность Сатори проявляется во всех действиях. Здесь сливаются воедино цели и средства. Испытав непостоянство всех вещей, то, что «жизнь есть страдание, а все формы есть «ку» — пустота и ничто», человек прекращает цепляться за феноменальный мир, хотя и продолжает действовать.
Признавая глубину такой трансформации личности, Дэвн делает некоторый упор на моральные предписания. Моральные заповеди специально не излагаются,— скорее, их соблюдение вытекает как побочное явление из тех изменений сознания, которые происходят при практике дзадзэн. Томас Мертон пишет, что учение Дзэн наследует дух Чжуан Цзы, даосского мудреца, который писал:
«Нет ни гонки, ни принуждения, ни привязанностей, ни потребностей; тогда все дела находятся под твоим контролем, и сам ты — свободный человек.
...Некоторые варианты Дзэн-медитации (дзадзэн) остались такими же, как полнота внимания и проницательность. В отношении полноты внимания все разновидности дзадзэн расширили область его применения от сидячей медитации до всех жизненных ситуаций.
«Не имеет значения насколько хорошо вы говорите, что знаете...; до тех пор, ваш ум цепляется за тело, вы будете тщетно пересчитывать чужие сокровища».
Дзадзэн, как и Випассана, начинается с закладывания прочного фундамента медитации; используется много разновидностей техник концентрации. Самадхи или Дхьяна является, согласно терминологии Дзэн, «великой фиксацией», или «состоянием единства» и в котором различия между вещами растворяются, так что они предстают в аспекте их тождественности. Мудрость проницательности приходит после самадхи.
... Получив коан, наподобие «Каким было твое лицо до того, как ты родился» или «Что такое Му», ученик все время удерживает его в уме. Что бы он ни делал, но как только посторонние мысли вторгаются в его ум, он сразу же отпускает их и снова возвращается к своему коану. Когда он обнаруживает, что его рациональный ум не способен решить неразрешимое, его концентрация достигает лихорадочного напряжения, приводящего к осознанию полнейшей безвыходности положения. Когда это происходит, то, что было полным коаном, уменьшается до символического фрагмента, например, просто «Му». Когда способность перескакивать с одного на другое совершенно истощается, приходит момент «прозрения». Мысли исчезают, и медитирующий входит в состояние «дайгу», или состояние фиксации. Его коан «раскрывает все свои секреты» при вхождении в Самадхи.
Ясутани приспособил коан для нужд более продвинутых учеников. Он предложил начинающим концентрироваться на дыхании. Цель Дзадзэн рассматривалась им не как приведение пассивного ума в состояние Дхьяны, а как «достижение спокойствия и собранности ума в гуще деятельности». Поэтому его ученики занимались техниками концентрации до тех пор, пока не вырабатывали немного «дзерики» — ментальной силы, возникающей из однонаправленности ума. Плодами дзерики являются невозмутимость, решительность и потенциальная готовность к «кэнсе-годо» — Сатори «проникновения в истинную природу».
Когда ученик использует, например, коан, его Самадхи достигает завершения, тогда имеет место «абсолютное единство с Му, свободное от раздумий растворение в Му». На этой стадии «внутренне и внешнее сливаются в одно». После того, как было пережито это состояние, может иметь место «кэсе-годо», когда ученик будет видеть «все вещи такими, какие они есть».
Дзерики укрепляет сатори медитирующего. Это помогает ему вынести свое пробужденное состояние за пределы одного только Дзадзэна. Дзерики, которое он развил в Дзадзэне, культивируют эффект Сатори до тех пор, пока он не начинает формировать всю его повседневную жизнь. Когда ученик приобретает некоторый контроль над умом посредством упражнений в однонаправленности ума, таких как счет дыханий, или истощает свой рациональный ум в работе над коаном, ясутани часто отсылает его к более продвинутой практике, методу «сикан-танза» или «простому сидению». При этом типе Дзэнской медитации ученик входит в возвышенное состояние концентрации без предварительно выбранного объекта концентрации. Он просто сидит, ясно осознавая все, что происходит в нем и вокруг него. Бдительный и полный внимания, он сидит свободный от каких-либо точек зрения или оценивающих суждений, просто наблюдая. Эта техника полностью аналогична технике Випассаны. Родственной техникой является «подвижный Дзадзэн», при которой он полностью входит в каждое действие с абсолютным вниманием и ясным осознанием. Это соответствует стадии «простого внимания» Вишуддхимагги. Kapleau отметил эти тесные параллели и цитирует подстрочный перевод Пали Сутры как «предписание» для Дзадзэна:
В видимом должно быть только видимое. В чувствуемом должно быть только чувствуемое. В мыслимом должно быть только мыслимое.
Практике Дзадзэн сопутствуют многие виды «сатори», некоторые из которых могут быть переживаниями Дхьяны, другие встречаются на пути постижения. Ясутани предупреждает своих учеников, чтобы они игнорировали видения и интенсивные ощущения. Он говорит, что такие явления появляются, когда ученик достигает стадии «кэнсе», подобно тому, как они могут проявляться на стадии предварительной концентрации. Kapleau описывает стадию «фальшивого Сатори», называемого иногда «пещерой сатаны». На этой стадии медитирующий испытывает глубокую безмятежность и верит, что достиг своей конечной реализации. Через такое псевдоосвобождение следует прорваться точно так же, как через псевдонирвану на пути Випассаны.
Последние шаги на пути к просветлению соответствуют тем стадиям, которые предшествуют Нирване на пути Випассаны. Усилия медитирующего направляются, с одной стороны, болезненным чувством внутреннего рабства — разочарования в жизни и страха смерти,— а с другой стороны — убежденностью в том, что через Сатори человек может достичь освобождения. Ясутани отмечает, что Сатори обычно предшествует некоторый период переживания Самадхи. Судзуки рассказывает о своем первом достижении Самадхи посредством коана «Му», «но этого Самадхи еще не достаточно. Вы должны выйти из этого состояния, пробудиться от него — это пробуждение и есть Праджня. А момент выхода из Самадхи и видения его так, как оно есть — это Сатори.»
Учителя Дзэн подчеркивают необходимость совершенствования достигнутого впервые Сатори путем дальнейшей медитации — до тех пор, пока оно, в конечном счете, не будет пропитывать собой всю жизнь. Судзуки описывает эту конечную стадию ума как стадию, когда факты повседневного опыта принимаются такими, какими они приходят; все события входят в сознание медитирующего и воспринимаются без реагирования на них. Это «нереагирование» «не означает впадания в тупой транс, но является исключительно ясным состоянием ума, в котором воспринимаются детали каждого явления без каких-либо суждений или привязанностей.»
Ху Хай, старый мастер Дзэн, выражает это такими словами: «Когда события происходят, не реагируйте на них. Удерживайте свой ум от остановки на чем бы то ни было ». А дзэнский мастер 14 века Бассуи поучает: «Дзадзэн — это не что иное, как всматривание в свой собственный ум, без презрения, но и без восхищения теми мыслями, которые в нем возникают.» Такое нейтральное положение является и средством, и целью Дзэн. Оно должно выйти за пределы времени сидения в Дзадзэне, и должно быть привнесено во всю остальную жизнь. Сасакаи объясняет: «Человек, опытный в практике Дзадзэн, не зависит от того, находится ли он в спокойном месте на своей подушке для сидения. Те состояния сознания, которые вначале достижимы лишь в медитации, постепенно становятся продолжительными, распространяясь на всякую деятельность, в которую он только вовлечен ».
На конечной ступени Дзэн — стадии «не-ума»,— спонтанная ясность Сатори проявляется во всех действиях. Здесь сливаются воедино цели и средства. Испытав непостоянство всех вещей, то, что «жизнь есть страдание, а все формы есть «ку» — пустота и ничто», человек прекращает цепляться за феноменальный мир, хотя и продолжает действовать.
Признавая глубину такой трансформации личности, Дэвн делает некоторый упор на моральные предписания. Моральные заповеди специально не излагаются,— скорее, их соблюдение вытекает как побочное явление из тех изменений сознания, которые происходят при практике дзадзэн. Томас Мертон пишет, что учение Дзэн наследует дух Чжуан Цзы, даосского мудреца, который писал:
«Нет ни гонки, ни принуждения, ни привязанностей, ни потребностей; тогда все дела находятся под твоим контролем, и сам ты — свободный человек.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
13.«ЧЕТВЕРТЫЙ ПУТЬ» ГУРДЖИЕВА
Путь к освобождению состоит в преднамеренной программе по самотрансформации. Средство, которое предлагает Гурджиев, начинается с самонаблюдения. «Мы заключены в тюрьму нашего ума, первым шагом должно быть видение того, каковы мы есть на самом деле, а не какими бы мы хотели быть. Это может быть достигнуто путем поддерживания в себе состояния пассивного осознания...»
Далее ...описывает технику «самовоспоминания» — умышленного разделения внимания таким образом, чтобы направить часть его обратно на самого себя. В своих многочисленных и непостоянных «Я» человек утверждает осознание, которое только наблюдает все остальное — это «наблюдающее Я», или «свидетель». Вначале очень трудно достичь устойчивости «наблюдающего Я», и начинающий то и дело забывает о том, что нужно помнить о самом себе, и самонаблюдение переходит в полное отождествление с тем «Я», которое господствует над его умом в данный момент. Но при наличии у начинающего настойчивости самовоспоминание укрепляется, так как, говоря словами Успенского, чем больше мы понимаем наше настоящее состояние, состояние сна, тем настоятельнее мы ощущаем необходимость изменить его. Самовоспоминание напоминает «полноту внимания», о которой мы уже говорили выше. Психологической установкой, необходимой при этом методе, является самоотделение, при котором наши собственные мысли и поступки рассматриваются как принадлежащие другому человеку, с которым мы лишь поверхностно знакомы. Успенский предлагал «наблюдать за собой очень внимательно, и вы тогда увидите, что это не вы, не ваше Я, а некое «оно» говорит внутри вас; подобно тому, как идет дождь, потом небо проясняется, а после снова идет дождь. Все происходит в вас, а ваша главная задача — следить и наблюдать за происходящим».
Когда ученик осознает, что в его самонаблюдении был допущен перерыв, то он снова возвращает свой отвлекающийся ум к задаче самонаблюдения. Хотя гурджиевские группы используют различные технические приемы, чаще всего они являются второстепенными по отношению к самовоспоминанию. Решающим же является искусство направления внимания на самого себя. При самовоспоминании, так же как и в Випассана-медитации, «искажающие зеркала личности» отбрасываются для того, чтобы можно было видеть самого себя. В самовоспоминании, как и при полноте внимания в практике «Дзадзэн», человек принимает себя полностью, без комментариев и без присвоения имен тому, что он видит.
Другим примером гурджиевских упражнений на тему самовоспоминания является сосредоточение на каком-нибудь одном аспекте повседневного поведения на протяжении всего дня — например, на движении рук или на мимике лица. Вот еще одна инструкция для самовоспоминания: «Где бы ты ни находился, что бы ты ни делал, помни о своем присутствии и наблюдай за всем, что ты делаешь». Эта инструкция аналогична тем, которое предлагаются для достижения полноты внимания. Возможно, такое сходство между системами не случайно. И Гурджиев и Успенский бывали в тех странах, где Випассана и подобные ей техники передавались достаточно правильно для того, чтобы научиться им, и Гурджиев в этом смысле являлся великим заимствователем, передатчиком и преобразователем учений Востока.
В течении практики самовоспоминания ученик приходит (как и на пути Випассаны) к пониманию того, что его внутренние состояния находятся в постоянном движении и что не существует внутри такой вещи, как неизменное «Я». Вместо этого он видит просто совокупность черт характера, так называемых «главных черт». Каждая из них, господствуя на сцене, придает свой облик его личности. При самонаблюдении становится очевидной множественность этих черт характера. Но потом эта множественность постепенно устраняется по мере самонаблюдения, так как ученик перестает отождествлять себя с этим множеством различных «Я», и они постепенно теряют свою силу. При укреплении наблюдающего «Я» и отстранении от всех остальных ученик «пробуждается», принося при этом в жертву свои повседневные «Я». ...описывает это пробужденное состояние как «чувство присутствия, нахождения здесь; мышление, чувствование, восприятие и движение с определенной степенью контроля, а не просто автоматически ». В этом состоянии «свидетель» выкристаллизовывается в постоянную ментальную функцию. Ученик может судить о себе совершенно объективно.
Эта степень самопознания предшествует высшему состоянию «объективного сознания». В этом состоянии ученик видит не только себя, но и все остальное с полной объективностью. Объективное сознание — это кульминация самовоспоминания. Обычное сознание человека не изгнано, но на него наложена объективность. Это усиливает «внутреннее молчание» и чувство отделенности от непрерывного бормотания ума. Восприятие мира человека с объективным сознанием совершенно иное. «Маленькое ограниченное «Я» повседневной жизни, которое настаивало на своих правах и своей отдельности, уже исчезло и не может более изолировать человека от всего окружающего. Человек погружается в намного более глубокое измерение существования... как будто шум мыслей угас, и их место во внутреннем безмолвии занимает ошеломляющее чувство «бытия». Такие ограниченные утверждения как «мое» и «ваше» теряют смысл... и даже такие прежние временные барьеры как «раньше» и «потом» тонут в бездонных глубинах непреходящего «сейчас». Исчезают также и различия между субъектом и объектом, между познающим и познаваемой вещью».
Беннет приводит семь уровней человека согласно гурджиевской системе, последние три из которых являются «освобожденными». Эти три последних уровня являются градациями «объективного сознания». Неотъемлемой частью трансформации в «объективное сознание» является освобождение человека от капризных влияний, исходящих из внешних и внутренних источников. «Освобожденный» человек, находящийся, например, на шестом уровне,— это то же самое, что «боддхисаттва» в буддизме махаяны, или великие святые в христианстве и «вади» в исламе. Такой человек более не озабочен собственным благополучием, но посвящает себя спасению всех живых существ.
14. «БЕЗУСЛОВНОЕ ОСОЗНАНИЕ» КРИШНАМУРТИ
Точка зрения Кришнамурти на человеческие проблемы близка к буддизму. Ум и мир, говорит Кришнамурти, пребывают в постоянном движении. «Существует только одна вещь — непостоянство». Перед лицом опасности такого постоянного изменения ум человека цепляется за «Я». Но это «Я» существует только через отождествление с тем, что оно себе воображает или чем хочет быть. «Я» — это масса противоречий, желаний, стремлений, движений и разочарований, где страдания больше,чем радости». Единственный источник страдания — постоянный конфликт в уме между тем, «что есть», и тем, «что должно быть». Обусловленный ум выстраивает стены из привычек и рутины и предается мечтам о будущем, либо остается привязанным к прошлому. Такие меры защиты парализуют нас и не позволяют нам жить в настоящем моменте.
Согласно Кришнамурти, ни одна из техник не может освободить ум, так как любое усилие, предпринятое умом, только сплетает новую сеть. «Медитация», которую поддерживает Кришнамурти, не имеет системы. Он предлагает как цель и одновременно как средство «безусловное осознание», «переживание того, что есть, без присвоения этому названий». Это состояние находится за пределами мысли. Все мысли,— говорит он,— принадлежат прошлому, а медитация — всегда в настоящем. Чтобы быть в настоящем, ум должен оставить привычки, приобретенные вследствие потребности иметь уверенность: «его цель и добродетели должны быть возвращены обществу, которое их породило». Человек должен отказаться от всех мыслей и мечтаний. Кришнамурти советует: «Позвольте уму стать пустым и не заполняйте его мыслями. Тогда не будет того, кто медитирует, и останется только сама медитация. Ум, охваченный игрой воображения, может породить только заблуждения. Поэтому ум должен быть чистым и неподвижным. Тогда в свете этой ясности проявляется непреходящее ».
Кришнамурти, видимо, отстаивает только конечное состояние, метод без метода. Но при более близком ознакомлении видно, что он ясно говорит всем, кто может услышать, «как сделать это», хотя в то же время он говорит, что не существует такого «как», так же как и не существует никакого «метода». Он советует нам «просто осознавать то, что есть...», свои привычки и реакции. Его средство — это постоянное наблюдение своего собственного сознания. Взгляд Кришнамурти на «отсутствие техник» становится более понятным из его беседы. Сначала он говорит им, чтобы они сидели спокойно с закрытыми глазами, а затем — чтобы они наблюдали за развитием своих собственных мыслей. Он советует им продолжать заниматься этим упражнением и при других обстоятельствах: при ходьбе или при засыпании. «Вы должны наблюдать точно так же, как вы наблюдаете за ящерицей, пробегающей мимо вас по стене, разглядывая и все ее четыре ноги, и то, как она цепляется за стену. И по мере наблюдения вы разглядите все ее движения, всю точность этих движений. Точно так же наблюдайте за своим мышлением, не исправляйте его и не подавляйте — просто наблюдайте за ним, сейчас.»
Кришнамурти называет такое тщательное внимание «самопознанием». Его суть состоит в том, чтобы «постичь пути своего собственного ума» для того, чтобы «ум получил свободу быть спокойным». Когда ум спокоен — тогда человек понимает. Ключ к пониманию — это внимание без слов, без имен. Он советует: «наблюдайте и будьте простым». Там, где есть внимание без реагирующей мысли,— есть и реальность.
Процесс, который Кришнамурти предлагает для самопознания, тождественен тренировке «полноты внимания» в буддизме. Но сам Кришнамурти,вероятнее всего, не согласился бы с таким сравнением из-за опасности, которую он усматривает в поиске какой-либо цели посредством техники. Процесс, предлагаемый им для успокоения ума, развивается спонтанно через признание своих затруднений, потому что знать, что ты спишь,— уже означает бодрствовать. Эта истина, воздействуя на ум, освобождает его. Кришнамурти говорит: «Когда ум познает всю глубину своей собственной обусловленности... тогда все его движения прекращаются. Он совершенно спокоен, не имеет никаких желаний и чего-либо иного, что принуждало бы его или побуждало».
«Пробуждение» для Кришнамурти является автоматическим процессом. Ум находит решение через «саму интенсивность вопроса». Такого познания нельзя искать, оно приходит без приглашения. Человек, которому удалось прийти к такому познанию, входит в новый мир. В этом состоянии человек свободен от обусловленных привычек восприятия и узнавания, не позволяющих принимать себя так, как есть. Быть в этом состоянии значит любить. «Там, где еще есть «Я», любви нет». Это состояние приводит к «одиночеству за пределами одиночества», в котором в уме не остается никаких движений и есть лишь чистое переживание, «внимание без каких-либо побуждающих причин». Человек приобретает любовь и сострадание. Живя в вечном настоящем, человек прекращает накапливать впечатления и опыт; прошлое умирает для него с каждым новым мгновением. При таком безусловном осознании человек приобретает способность быть простым. Медитирующий ум не связан ни с прошлым ни с будущим, и тем не менее способен жить ясно и разумно».
Путь к освобождению состоит в преднамеренной программе по самотрансформации. Средство, которое предлагает Гурджиев, начинается с самонаблюдения. «Мы заключены в тюрьму нашего ума, первым шагом должно быть видение того, каковы мы есть на самом деле, а не какими бы мы хотели быть. Это может быть достигнуто путем поддерживания в себе состояния пассивного осознания...»
Далее ...описывает технику «самовоспоминания» — умышленного разделения внимания таким образом, чтобы направить часть его обратно на самого себя. В своих многочисленных и непостоянных «Я» человек утверждает осознание, которое только наблюдает все остальное — это «наблюдающее Я», или «свидетель». Вначале очень трудно достичь устойчивости «наблюдающего Я», и начинающий то и дело забывает о том, что нужно помнить о самом себе, и самонаблюдение переходит в полное отождествление с тем «Я», которое господствует над его умом в данный момент. Но при наличии у начинающего настойчивости самовоспоминание укрепляется, так как, говоря словами Успенского, чем больше мы понимаем наше настоящее состояние, состояние сна, тем настоятельнее мы ощущаем необходимость изменить его. Самовоспоминание напоминает «полноту внимания», о которой мы уже говорили выше. Психологической установкой, необходимой при этом методе, является самоотделение, при котором наши собственные мысли и поступки рассматриваются как принадлежащие другому человеку, с которым мы лишь поверхностно знакомы. Успенский предлагал «наблюдать за собой очень внимательно, и вы тогда увидите, что это не вы, не ваше Я, а некое «оно» говорит внутри вас; подобно тому, как идет дождь, потом небо проясняется, а после снова идет дождь. Все происходит в вас, а ваша главная задача — следить и наблюдать за происходящим».
Когда ученик осознает, что в его самонаблюдении был допущен перерыв, то он снова возвращает свой отвлекающийся ум к задаче самонаблюдения. Хотя гурджиевские группы используют различные технические приемы, чаще всего они являются второстепенными по отношению к самовоспоминанию. Решающим же является искусство направления внимания на самого себя. При самовоспоминании, так же как и в Випассана-медитации, «искажающие зеркала личности» отбрасываются для того, чтобы можно было видеть самого себя. В самовоспоминании, как и при полноте внимания в практике «Дзадзэн», человек принимает себя полностью, без комментариев и без присвоения имен тому, что он видит.
Другим примером гурджиевских упражнений на тему самовоспоминания является сосредоточение на каком-нибудь одном аспекте повседневного поведения на протяжении всего дня — например, на движении рук или на мимике лица. Вот еще одна инструкция для самовоспоминания: «Где бы ты ни находился, что бы ты ни делал, помни о своем присутствии и наблюдай за всем, что ты делаешь». Эта инструкция аналогична тем, которое предлагаются для достижения полноты внимания. Возможно, такое сходство между системами не случайно. И Гурджиев и Успенский бывали в тех странах, где Випассана и подобные ей техники передавались достаточно правильно для того, чтобы научиться им, и Гурджиев в этом смысле являлся великим заимствователем, передатчиком и преобразователем учений Востока.
В течении практики самовоспоминания ученик приходит (как и на пути Випассаны) к пониманию того, что его внутренние состояния находятся в постоянном движении и что не существует внутри такой вещи, как неизменное «Я». Вместо этого он видит просто совокупность черт характера, так называемых «главных черт». Каждая из них, господствуя на сцене, придает свой облик его личности. При самонаблюдении становится очевидной множественность этих черт характера. Но потом эта множественность постепенно устраняется по мере самонаблюдения, так как ученик перестает отождествлять себя с этим множеством различных «Я», и они постепенно теряют свою силу. При укреплении наблюдающего «Я» и отстранении от всех остальных ученик «пробуждается», принося при этом в жертву свои повседневные «Я». ...описывает это пробужденное состояние как «чувство присутствия, нахождения здесь; мышление, чувствование, восприятие и движение с определенной степенью контроля, а не просто автоматически ». В этом состоянии «свидетель» выкристаллизовывается в постоянную ментальную функцию. Ученик может судить о себе совершенно объективно.
Эта степень самопознания предшествует высшему состоянию «объективного сознания». В этом состоянии ученик видит не только себя, но и все остальное с полной объективностью. Объективное сознание — это кульминация самовоспоминания. Обычное сознание человека не изгнано, но на него наложена объективность. Это усиливает «внутреннее молчание» и чувство отделенности от непрерывного бормотания ума. Восприятие мира человека с объективным сознанием совершенно иное. «Маленькое ограниченное «Я» повседневной жизни, которое настаивало на своих правах и своей отдельности, уже исчезло и не может более изолировать человека от всего окружающего. Человек погружается в намного более глубокое измерение существования... как будто шум мыслей угас, и их место во внутреннем безмолвии занимает ошеломляющее чувство «бытия». Такие ограниченные утверждения как «мое» и «ваше» теряют смысл... и даже такие прежние временные барьеры как «раньше» и «потом» тонут в бездонных глубинах непреходящего «сейчас». Исчезают также и различия между субъектом и объектом, между познающим и познаваемой вещью».
Беннет приводит семь уровней человека согласно гурджиевской системе, последние три из которых являются «освобожденными». Эти три последних уровня являются градациями «объективного сознания». Неотъемлемой частью трансформации в «объективное сознание» является освобождение человека от капризных влияний, исходящих из внешних и внутренних источников. «Освобожденный» человек, находящийся, например, на шестом уровне,— это то же самое, что «боддхисаттва» в буддизме махаяны, или великие святые в христианстве и «вади» в исламе. Такой человек более не озабочен собственным благополучием, но посвящает себя спасению всех живых существ.
14. «БЕЗУСЛОВНОЕ ОСОЗНАНИЕ» КРИШНАМУРТИ
Точка зрения Кришнамурти на человеческие проблемы близка к буддизму. Ум и мир, говорит Кришнамурти, пребывают в постоянном движении. «Существует только одна вещь — непостоянство». Перед лицом опасности такого постоянного изменения ум человека цепляется за «Я». Но это «Я» существует только через отождествление с тем, что оно себе воображает или чем хочет быть. «Я» — это масса противоречий, желаний, стремлений, движений и разочарований, где страдания больше,чем радости». Единственный источник страдания — постоянный конфликт в уме между тем, «что есть», и тем, «что должно быть». Обусловленный ум выстраивает стены из привычек и рутины и предается мечтам о будущем, либо остается привязанным к прошлому. Такие меры защиты парализуют нас и не позволяют нам жить в настоящем моменте.
Согласно Кришнамурти, ни одна из техник не может освободить ум, так как любое усилие, предпринятое умом, только сплетает новую сеть. «Медитация», которую поддерживает Кришнамурти, не имеет системы. Он предлагает как цель и одновременно как средство «безусловное осознание», «переживание того, что есть, без присвоения этому названий». Это состояние находится за пределами мысли. Все мысли,— говорит он,— принадлежат прошлому, а медитация — всегда в настоящем. Чтобы быть в настоящем, ум должен оставить привычки, приобретенные вследствие потребности иметь уверенность: «его цель и добродетели должны быть возвращены обществу, которое их породило». Человек должен отказаться от всех мыслей и мечтаний. Кришнамурти советует: «Позвольте уму стать пустым и не заполняйте его мыслями. Тогда не будет того, кто медитирует, и останется только сама медитация. Ум, охваченный игрой воображения, может породить только заблуждения. Поэтому ум должен быть чистым и неподвижным. Тогда в свете этой ясности проявляется непреходящее ».
Кришнамурти, видимо, отстаивает только конечное состояние, метод без метода. Но при более близком ознакомлении видно, что он ясно говорит всем, кто может услышать, «как сделать это», хотя в то же время он говорит, что не существует такого «как», так же как и не существует никакого «метода». Он советует нам «просто осознавать то, что есть...», свои привычки и реакции. Его средство — это постоянное наблюдение своего собственного сознания. Взгляд Кришнамурти на «отсутствие техник» становится более понятным из его беседы. Сначала он говорит им, чтобы они сидели спокойно с закрытыми глазами, а затем — чтобы они наблюдали за развитием своих собственных мыслей. Он советует им продолжать заниматься этим упражнением и при других обстоятельствах: при ходьбе или при засыпании. «Вы должны наблюдать точно так же, как вы наблюдаете за ящерицей, пробегающей мимо вас по стене, разглядывая и все ее четыре ноги, и то, как она цепляется за стену. И по мере наблюдения вы разглядите все ее движения, всю точность этих движений. Точно так же наблюдайте за своим мышлением, не исправляйте его и не подавляйте — просто наблюдайте за ним, сейчас.»
Кришнамурти называет такое тщательное внимание «самопознанием». Его суть состоит в том, чтобы «постичь пути своего собственного ума» для того, чтобы «ум получил свободу быть спокойным». Когда ум спокоен — тогда человек понимает. Ключ к пониманию — это внимание без слов, без имен. Он советует: «наблюдайте и будьте простым». Там, где есть внимание без реагирующей мысли,— есть и реальность.
Процесс, который Кришнамурти предлагает для самопознания, тождественен тренировке «полноты внимания» в буддизме. Но сам Кришнамурти,вероятнее всего, не согласился бы с таким сравнением из-за опасности, которую он усматривает в поиске какой-либо цели посредством техники. Процесс, предлагаемый им для успокоения ума, развивается спонтанно через признание своих затруднений, потому что знать, что ты спишь,— уже означает бодрствовать. Эта истина, воздействуя на ум, освобождает его. Кришнамурти говорит: «Когда ум познает всю глубину своей собственной обусловленности... тогда все его движения прекращаются. Он совершенно спокоен, не имеет никаких желаний и чего-либо иного, что принуждало бы его или побуждало».
«Пробуждение» для Кришнамурти является автоматическим процессом. Ум находит решение через «саму интенсивность вопроса». Такого познания нельзя искать, оно приходит без приглашения. Человек, которому удалось прийти к такому познанию, входит в новый мир. В этом состоянии человек свободен от обусловленных привычек восприятия и узнавания, не позволяющих принимать себя так, как есть. Быть в этом состоянии значит любить. «Там, где еще есть «Я», любви нет». Это состояние приводит к «одиночеству за пределами одиночества», в котором в уме не остается никаких движений и есть лишь чистое переживание, «внимание без каких-либо побуждающих причин». Человек приобретает любовь и сострадание. Живя в вечном настоящем, человек прекращает накапливать впечатления и опыт; прошлое умирает для него с каждым новым мгновением. При таком безусловном осознании человек приобретает способность быть простым. Медитирующий ум не связан ни с прошлым ни с будущим, и тем не менее способен жить ясно и разумно».
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
ЧАСТЬ 3
МЕДИТАЦИОННЫЕ ПУТИ: ИХ СУЩНОСТНОЕ ЕДИНСТВО
Каждый из медитационных путей имеет сходство с другими путями, каждый — по-своему не похож один на другой. Если отвлечься от различия в техниках — а на это различие как раз делается главный упор в каждой системе верований.— то все эти пути роднит то, что они — разновидности процесса трансформации сознания.
15. ПОДГОТОВКА К МЕДИТАЦИИ
Что касается подготовки к медитации, то в этом различные медитационные системы имеют мало общего. Те системы, которые рассмотрены в этой книге, представлены весьма широким кругом различных подходов к вопросу о необходимости подготовки медитирующего к медитации какой-либо формой очищения. В одних системах,— таких как каббала, христианство, бхакти и суфизм,— весьма настоятельно подчеркивается необходимость предварительного очищения. Взгляды Гурджиева и Кришнамурти противоположны,— они считают, что такие усилия бесполезны, потому что влекут за собой избегание повседневных жизненных ситуаций. Кроме того, есть мнение — в ТМ и в Дзэн,— что подлинная чистота приходит спонтанно как естественное следствие самой медитации.
Как Кришнамурти, так и Гурджиев подчеркивали, что семья, работа и рыночные площади — это наилучшая среда для внутренней дисциплины, дающая материал для медитации. Современные медитационные системы, такие как ТМ, побуждают своих последователей не порывать с социальными узами и деятельностью до тех пор, пока ученик придерживается обычного образа жизни, не внося в него коренных изменений. Кришнамурти не советует ученику стремиться к компании себе подобных, и кто отрицательно относится к поискам учеником своего учителя или мастера, что является существенным элементом всех остальных систем.
Хотя другие школы, такие как Дзэн, и не делают особого упора на интеллектуальных занятиях, у каждой из них есть как формальные, так и неформальные учения, которые должны усвоить ученики.
16. ВНИМАНИЕ
Больше всего различные медитационные школы сходятся в том, что первостепенную важность придают подготовке внимания. основной техникой являются концентрация или полнота внимания. Если мы возьмем систему «Вишуддхимагги» в качестве примера, то сможем увидеть сходство различных техник, скрываемое за покровом терминов и учений.
Есть множество различных названий, которые употребляются в разных медитационных системах, которые на самом деле обозначают один и тот же путь и одну и ту же цель. Иногда один и тот же термин используется различными школами в узком, но в то же время совершенно различном техническом смысле. Например, то, что переводится на наш язык как «пустота», у индийских йогинов означает состояние дхьяны, а в буддизме Махаяны под этим подразумевается постижение той пустоты, которая изначально присуща всем феноменам. В первом случае термин употребляется для обозначения состояния, в котором сознание избавлено от содержимого, а во втором — для обозначения качества пустоты всех вещей. Кришнамурти считает, что только «безусловное осознание» — настоящая медитация. Признание того, что и «Дзадзэн», и «безусловное осознание» являются техниками понимания и постижения, позволяет увидеть, что за приведенными выше, на первый взгляд, не связанными высказываниями скрывается одно и то же различие — различие между концентрацией и постижением. Капло под «медитацией» на самом деле подразумевает концентрацию, тогда как Кришнамурти вообще отрицает то, что концентрация относится к области медитации.
Классификационным критерием служит здесь механизм техники, где первый этап — концентрация, при которой ум фиксируется на каком-то объекте, второй этап — полнота внимания, при которой ум наблюдает сам себя, и третий этап — целостная совокупность обоих процессов.
Еще одной предпосылкой, положенной в основу классификации, послужила внутрення логика описаний. В случае концентрации в описаниях упоминаются характеристики, присущие пути дхьяны, такие как «возрастающее утонченное блаженство, сопровождающееся углублением концентрации и потерей чувственного осознания». В случае техники постижения (Випассана — медитация), должны присутствовать характеристики практики Випассаны, такие как постижение безличности ментальных процессов. В случае комбинированной техники смешиваются и интегрируются как техника концентрации, так и техника постижения, Випассана.
При концентрации в намерение медитирующего входит фиксирование своего внимания на каком-то отдельном восприятии, с возвращением ума назад всякий раз, когда он отвлекается от объекта. В некоторых инструкциях по концентрации подчеркивается активное участие воли медитирующего в процессе привлечения к воспринимаемому объекту и в сопротивлении каким-либо отвлекающим факторам. Другие инструкции предлагают следовать пассивной линии поведения, просто возвращая вновь объект восприятия, утерянный в потоке сознания. Так, древние буддийские тексты последователей Тхеравады призывают ученика скрежетать зубами, сжимать кулаки, работать до пота, силясь удержать свой ум с помощью дыхательных упражнений. С другой стороны, занимающемуся ТМ рекомендуется «непринужденно возобновлять повторение мантры» всякий раз, когда он замечает, что его ум отвлекается. Хотя эти подходы являются противоположными в отношении к активности и пассивности, их можно считать равноценными средствами для постоянного возобновления ориентации на объект концентрации и, таким образом, путями для развития однонаправленности. Что же касается техник полноты внимания, будь то «памятование о себе» Гурджиева, «самопознание» Кришнамурти, или «сикантадза» в Дзэн-буддизме, — все они сходятся в своем подходе к вниманию, предлагая непрерывную бдительность в каждый момент и распознавание всех цепей, сковывающих сознание медитирующего.
Большинство школ медитации не привержены только одному из этих подходов, но используют разные техники из обоих. Они принимают во внимание индивидуальные различия обучающихся и то, что необходимо конкретному человеку для его прогресса. Суфии, например, используют главным образом «зикр»,— практику концентрации, но временами пользуются и техниками полноты внимания, например, «мурагаба» — возвращение внимания к истоку своего собственного сознания.
Различные медитационные системы могут проповедовать различные взгляды на необходимость каких-либо подготовительных действий, необходимость особой окружающей обстановки, необходимость в учителе или в каких-то предварительных знаниях о том, чего ожидать от медитации. Однако все медитационные школы сходятся на том, что для изменения сознания медитирующего нужна переподготовка его внимания, достигаемая либо с помощью концентрации, либо с помощью полноты внимания.
17. ВИДИШЬ ТО, ВО ЧТО ВЕРИШЬ
Система верований, к которой принадлежит медитирующий, определяет его интерпретации медитационных переживаний и то, какие ярлыки он на них наклеивает. Когда суфий входит в состояние, в котором он больше не ощущает своих чувств и его единственной мыслью является мысль об Аллахе,— он знает, что это «фана». Йогин, который вошел в состояние, в котором он больше не ощущает своих чувств и мысли его сфокусированы на его божестве, скажет, что он вошел в состояние Самадхи. Множество названий использовались для обозначения одного и того же состояния: «Дхьяна», «Самьяма», «Самадхи», «Фана», «Даат», «Турийя», «Великая фиксация», «трансцендентное сознание». Все они, по видимому, относятся к одному и тому же состоянию со схожими характеристиками. Эти многочисленные термины для обозначения одного и того же состояния пришли к нам соответственно из буддизма Тхеравады, раджа-йоги, суфизма, Каббалы, кундалини-йоги, Дзэн и ТМ.
18. ИЗМЕНЕННЫЕ СОСТОЯНИЯ В МЕДИТАЦИИ
В медитации метод — это то семя, из которого вырастает цель.
Путь концентрации ведет медитирующего к слиянию с объектом медитации в дхьяне, а затем и к выходу за пределы объекта. По мере достижения медитирующим более глубоких уровней, блаженство становится все более полным и утонченным. На пути полноты внимания ум медитирующего наблюдает за своей собственной работой и становится восприимчивым ко все более тонким фрагментам потока мыслей. По мере обострения восприятия он становится все менее привязанным к тому, что он наблюдает, и в конечном счете полностью отворачивается от всего, что есть в его сознании, и переходит в состояние Нирваны.
Каждая система, использующая концентрацию, описывает одно и то же путешествие к дхьяне, но облекает свое описание в термины. Характерные признаки этого состояния всегда одни и те же: потеря чувства осознавания, однонаправленность внимания на объект для исключения всех других мыслей и чувство небывалого восторга. Системы, использующие полноту внимания, описывают путь Постижения, путь инсайта, как все более тонкое восприятие ума, отрешенность от происходящих в нем событий и непреодолимую устремленность к настоящему моменту. Нирваническое состояние само по себе не обязательно рассматривается как конечный пункт этого продвижения.
Эти два состояния являют собой прототипы всех измененных состояний в медитации. Однако ими не исчерпывается все многообразие изменений в сознании, которые приносит медитация. Дополнительные формы практики, кроме связанных с вниманием, такие как управление дыханием, визуализации, способствуют формированию конечного облика измененного состояния сознания.
Внимание, конечно же, является ключом к медитатативным измененным состояниям. Одним из примеров более сложного измененного состояния является результат, который дает «шактипатдикша», техника кундалини-йоги,— и все это на фоне того основного эффекта, который создает концентрация.
В литературе, посвященной каждой медитативной системе, описывается некое измененное состояние. Дхьяна — это прототип множества измененных состояний, аккуратно отмежеванных от других состояний. Те состояния сознания, которые возникают в дхьяне, исключают основные нормальные состояния сознания — бодрствование, сон со сновидениями, глубокий сон без сновидений. Однако с этими основными состояниями сосуществуют измененные состояния сознания другого типа. Такое сосуществование вносит новые функции и в состояния сознания, изменяя их характер,— им доступны все функции низших состояний сознания — бодрствующего сознания, сна со сновидениями и сна без сновидений; и при этом присутствуют некоторое совершенно новые аспекты, вытекающие из измененного состояния. Такое преображение сознания и является той характерной особенностью, достигаемой с помощью медитативного опыта, которая может трансформировать каждый момент человеческой жизни. Это и есть «пробужденное» или «просветленное» состояние сознания.
МЕДИТАЦИОННЫЕ ПУТИ: ИХ СУЩНОСТНОЕ ЕДИНСТВО
Каждый из медитационных путей имеет сходство с другими путями, каждый — по-своему не похож один на другой. Если отвлечься от различия в техниках — а на это различие как раз делается главный упор в каждой системе верований.— то все эти пути роднит то, что они — разновидности процесса трансформации сознания.
15. ПОДГОТОВКА К МЕДИТАЦИИ
Что касается подготовки к медитации, то в этом различные медитационные системы имеют мало общего. Те системы, которые рассмотрены в этой книге, представлены весьма широким кругом различных подходов к вопросу о необходимости подготовки медитирующего к медитации какой-либо формой очищения. В одних системах,— таких как каббала, христианство, бхакти и суфизм,— весьма настоятельно подчеркивается необходимость предварительного очищения. Взгляды Гурджиева и Кришнамурти противоположны,— они считают, что такие усилия бесполезны, потому что влекут за собой избегание повседневных жизненных ситуаций. Кроме того, есть мнение — в ТМ и в Дзэн,— что подлинная чистота приходит спонтанно как естественное следствие самой медитации.
Как Кришнамурти, так и Гурджиев подчеркивали, что семья, работа и рыночные площади — это наилучшая среда для внутренней дисциплины, дающая материал для медитации. Современные медитационные системы, такие как ТМ, побуждают своих последователей не порывать с социальными узами и деятельностью до тех пор, пока ученик придерживается обычного образа жизни, не внося в него коренных изменений. Кришнамурти не советует ученику стремиться к компании себе подобных, и кто отрицательно относится к поискам учеником своего учителя или мастера, что является существенным элементом всех остальных систем.
Хотя другие школы, такие как Дзэн, и не делают особого упора на интеллектуальных занятиях, у каждой из них есть как формальные, так и неформальные учения, которые должны усвоить ученики.
16. ВНИМАНИЕ
Больше всего различные медитационные школы сходятся в том, что первостепенную важность придают подготовке внимания. основной техникой являются концентрация или полнота внимания. Если мы возьмем систему «Вишуддхимагги» в качестве примера, то сможем увидеть сходство различных техник, скрываемое за покровом терминов и учений.
Есть множество различных названий, которые употребляются в разных медитационных системах, которые на самом деле обозначают один и тот же путь и одну и ту же цель. Иногда один и тот же термин используется различными школами в узком, но в то же время совершенно различном техническом смысле. Например, то, что переводится на наш язык как «пустота», у индийских йогинов означает состояние дхьяны, а в буддизме Махаяны под этим подразумевается постижение той пустоты, которая изначально присуща всем феноменам. В первом случае термин употребляется для обозначения состояния, в котором сознание избавлено от содержимого, а во втором — для обозначения качества пустоты всех вещей. Кришнамурти считает, что только «безусловное осознание» — настоящая медитация. Признание того, что и «Дзадзэн», и «безусловное осознание» являются техниками понимания и постижения, позволяет увидеть, что за приведенными выше, на первый взгляд, не связанными высказываниями скрывается одно и то же различие — различие между концентрацией и постижением. Капло под «медитацией» на самом деле подразумевает концентрацию, тогда как Кришнамурти вообще отрицает то, что концентрация относится к области медитации.
Классификационным критерием служит здесь механизм техники, где первый этап — концентрация, при которой ум фиксируется на каком-то объекте, второй этап — полнота внимания, при которой ум наблюдает сам себя, и третий этап — целостная совокупность обоих процессов.
Еще одной предпосылкой, положенной в основу классификации, послужила внутрення логика описаний. В случае концентрации в описаниях упоминаются характеристики, присущие пути дхьяны, такие как «возрастающее утонченное блаженство, сопровождающееся углублением концентрации и потерей чувственного осознания». В случае техники постижения (Випассана — медитация), должны присутствовать характеристики практики Випассаны, такие как постижение безличности ментальных процессов. В случае комбинированной техники смешиваются и интегрируются как техника концентрации, так и техника постижения, Випассана.
При концентрации в намерение медитирующего входит фиксирование своего внимания на каком-то отдельном восприятии, с возвращением ума назад всякий раз, когда он отвлекается от объекта. В некоторых инструкциях по концентрации подчеркивается активное участие воли медитирующего в процессе привлечения к воспринимаемому объекту и в сопротивлении каким-либо отвлекающим факторам. Другие инструкции предлагают следовать пассивной линии поведения, просто возвращая вновь объект восприятия, утерянный в потоке сознания. Так, древние буддийские тексты последователей Тхеравады призывают ученика скрежетать зубами, сжимать кулаки, работать до пота, силясь удержать свой ум с помощью дыхательных упражнений. С другой стороны, занимающемуся ТМ рекомендуется «непринужденно возобновлять повторение мантры» всякий раз, когда он замечает, что его ум отвлекается. Хотя эти подходы являются противоположными в отношении к активности и пассивности, их можно считать равноценными средствами для постоянного возобновления ориентации на объект концентрации и, таким образом, путями для развития однонаправленности. Что же касается техник полноты внимания, будь то «памятование о себе» Гурджиева, «самопознание» Кришнамурти, или «сикантадза» в Дзэн-буддизме, — все они сходятся в своем подходе к вниманию, предлагая непрерывную бдительность в каждый момент и распознавание всех цепей, сковывающих сознание медитирующего.
Большинство школ медитации не привержены только одному из этих подходов, но используют разные техники из обоих. Они принимают во внимание индивидуальные различия обучающихся и то, что необходимо конкретному человеку для его прогресса. Суфии, например, используют главным образом «зикр»,— практику концентрации, но временами пользуются и техниками полноты внимания, например, «мурагаба» — возвращение внимания к истоку своего собственного сознания.
Различные медитационные системы могут проповедовать различные взгляды на необходимость каких-либо подготовительных действий, необходимость особой окружающей обстановки, необходимость в учителе или в каких-то предварительных знаниях о том, чего ожидать от медитации. Однако все медитационные школы сходятся на том, что для изменения сознания медитирующего нужна переподготовка его внимания, достигаемая либо с помощью концентрации, либо с помощью полноты внимания.
17. ВИДИШЬ ТО, ВО ЧТО ВЕРИШЬ
Система верований, к которой принадлежит медитирующий, определяет его интерпретации медитационных переживаний и то, какие ярлыки он на них наклеивает. Когда суфий входит в состояние, в котором он больше не ощущает своих чувств и его единственной мыслью является мысль об Аллахе,— он знает, что это «фана». Йогин, который вошел в состояние, в котором он больше не ощущает своих чувств и мысли его сфокусированы на его божестве, скажет, что он вошел в состояние Самадхи. Множество названий использовались для обозначения одного и того же состояния: «Дхьяна», «Самьяма», «Самадхи», «Фана», «Даат», «Турийя», «Великая фиксация», «трансцендентное сознание». Все они, по видимому, относятся к одному и тому же состоянию со схожими характеристиками. Эти многочисленные термины для обозначения одного и того же состояния пришли к нам соответственно из буддизма Тхеравады, раджа-йоги, суфизма, Каббалы, кундалини-йоги, Дзэн и ТМ.
18. ИЗМЕНЕННЫЕ СОСТОЯНИЯ В МЕДИТАЦИИ
В медитации метод — это то семя, из которого вырастает цель.
Путь концентрации ведет медитирующего к слиянию с объектом медитации в дхьяне, а затем и к выходу за пределы объекта. По мере достижения медитирующим более глубоких уровней, блаженство становится все более полным и утонченным. На пути полноты внимания ум медитирующего наблюдает за своей собственной работой и становится восприимчивым ко все более тонким фрагментам потока мыслей. По мере обострения восприятия он становится все менее привязанным к тому, что он наблюдает, и в конечном счете полностью отворачивается от всего, что есть в его сознании, и переходит в состояние Нирваны.
Каждая система, использующая концентрацию, описывает одно и то же путешествие к дхьяне, но облекает свое описание в термины. Характерные признаки этого состояния всегда одни и те же: потеря чувства осознавания, однонаправленность внимания на объект для исключения всех других мыслей и чувство небывалого восторга. Системы, использующие полноту внимания, описывают путь Постижения, путь инсайта, как все более тонкое восприятие ума, отрешенность от происходящих в нем событий и непреодолимую устремленность к настоящему моменту. Нирваническое состояние само по себе не обязательно рассматривается как конечный пункт этого продвижения.
Эти два состояния являют собой прототипы всех измененных состояний в медитации. Однако ими не исчерпывается все многообразие изменений в сознании, которые приносит медитация. Дополнительные формы практики, кроме связанных с вниманием, такие как управление дыханием, визуализации, способствуют формированию конечного облика измененного состояния сознания.
Внимание, конечно же, является ключом к медитатативным измененным состояниям. Одним из примеров более сложного измененного состояния является результат, который дает «шактипатдикша», техника кундалини-йоги,— и все это на фоне того основного эффекта, который создает концентрация.
В литературе, посвященной каждой медитативной системе, описывается некое измененное состояние. Дхьяна — это прототип множества измененных состояний, аккуратно отмежеванных от других состояний. Те состояния сознания, которые возникают в дхьяне, исключают основные нормальные состояния сознания — бодрствование, сон со сновидениями, глубокий сон без сновидений. Однако с этими основными состояниями сосуществуют измененные состояния сознания другого типа. Такое сосуществование вносит новые функции и в состояния сознания, изменяя их характер,— им доступны все функции низших состояний сознания — бодрствующего сознания, сна со сновидениями и сна без сновидений; и при этом присутствуют некоторое совершенно новые аспекты, вытекающие из измененного состояния. Такое преображение сознания и является той характерной особенностью, достигаемой с помощью медитативного опыта, которая может трансформировать каждый момент человеческой жизни. Это и есть «пробужденное» или «просветленное» состояние сознания.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Тит Нат Хан - Живой Будда, живой Христос
Буддистский термин - випассана (озарение или глубокий взгляд). “Смотреть глубоко” означает наблюдать что-то или кого-то с такой сосредоточенностью, что исчезает разделение между наблюдателем и наблюдаемым.
Настоящий миг
“Пребывая в настоящем мгновении”. Мы повторяем эту строчку, когда снова вдыхаем, и мы не думаем больше ни о чём. Мы точно знаем, где мы находимся.Техника, если нам надо говорить о технике, это быть в настоящем мгновении, осознавать, что мы находимся здесь и сейчас, что есть только одно мгновение чтобы жить, и это настоящее мгновение. Когда мы выдыхаем, мы говорим: “Я знаю, что это удивительное мгновение”. Быть по-настоящему здесь, сейчас и наслаждаться настоящим мгновением - это наша самая главная задача.
Мы можем даже сократить стишок до шести слов. Когда мы вдыхаем, мы говорим себе: “Успокаиваю”, и когда мы выдыхаем, мы говорим: “Улыбаюсь”. Когда мы снова вдыхаем, мы говорим: “Настоящее мгновение”, и когда мы выдыхаем: “Удивительное мгновение”. Такая практика может помочь нам непосредственно прикоснуться к умиротворённости. Нам не надо ждать, чтобы присутствовали какие-либо ещё условия.
Вот ещё одно упражнение, чтобы помочь нам прикоснуться к миру и спокойствию:
Вдыхая, я осознаю своё сердце.
Выдыхая, я улыбаюсь своему сердцу.
Я клянусь есть, пить и работать так,
Чтобы сохранять своё здоровье и благополучие.
Создавая умиротворенность
Таким же образом мы можем практиковать с нашими глазами. Наши глаза удивительны, но часто мы принимаем их как должное. Каждый раз, когда мы открываем глаза, мы видим тысячи прекрасных форм и цветов. Слепой может почувствовать, что если бы он мог вернуть зрение, он оказался бы в раю, а мы, те у кого хорошее зрение, редко пеним то. что мы уже в раю. Если мы уделим время тому, чтобы внимательно прикоснуться к своим глазам, мы почувствуем настоящее спокойствие и радость.
Осознанно прикасаясь к каждой части нашего тела, мы создаём умиротворённость тела, и тоже самое мы можем сделать со своими чувствами. Внутри нас очень много конфликтующих чувств и представлений, и для нас очень важно посмотреть глубоко в себя и узнать, что происходит. Если мы вернёмся к самим себе и прикоснёмся к своим чувствам, то увидим, каким образом мы поставляем топливо для войн внутри себя. Медитация, прежде всего, это инструмент осмотра нашей собственной территории, чтобы мы могли знать, что происходит. С энергией осознанности мы можем привнести успокоение, понимание и вернуть гармонию конфликтующим сторонам внутри себя. Если мы можем изучить способы прикосновения к покою, радости и счастью, которые уже здесь, мы станем здоровыми, сильными и наполняющими других.
Наш истинный дом в настоящем мгновении.
Мать всех будд
Будда сказал, что его тело Дхармы намного важнее физического тела. Он имел в виду, что мы должны практиковать Дхарму для того, чтобы сделать нирвану доступной здесь и сейчас. Живая Дхарма - это осознанность, проявляющаяся в повседневной жизни Будды, а также и в вашей собственной жизни. Когда я вижу, как осознанно вы идёте, я прикасаюсь к покою, радости и глубокому присутствию вашего существа. Если вы осознанны, вам легко прикоснуться к Дхармакайе.
Будда описывал семя осознанности, которое есть в каждом из нас, как “лоно Будды” (татагатагарбха). Мы все матери Будды, потому что все мы носим в себе возможность пробудиться. Если мы знаем, как заботиться о нашем младенце Будде практикой осознанности в повседневной жизни, однажды Просветлённый внутри нас откроется.
Например, в апреле мы.не можем увидеть подсолнухи, так что вы могли бы сказать, что подсолнухи не существуют. Но местные фермеры уже посадили тысячи семян, и когда они смотрят на голые холмы, они уже видят подсолнухи. Подсолнухи там. Им только не хватает условий солнца, тепла, дождя и июля. Только то, что вы их не видите, не означает, что они не существуют. Так же мы говорим, что Татагата не приходит из ниоткуда и не уходит в никуда. Она приходит из конечной реальности и уходит обратно в конечную реальность, не привязанная к пространству и времени. Если вы будете проходить по полям недалеко от Плам Вилидж в апреле и попросите их открыть вам конечное измерение пространства, Царство Божье, эти поля внезапно покроются прекрасными золотыми подсолнухами. Когда Святой Франциск внимательно посмотрел на миндальное дерево зимой и попросил его поговорить с ним о Боге, дерево мгновенно покрылось цветами.
Будда подчёркивал учение не-Атмана (отсутствия “я”). Он говорил: “Всё есть пустота разделённого, независимого “я”. Если вы будете искать “самость” цветка, вы увидите, что он пуст”. Но когда буддисты начинают поклоняться идеи пустоты, он говорит: “Будет хуже, если вас захватит идея об отсутствии самости цветка, чем если вы поверите в эту самость”.
Будда не представлял абсолютную доктрину. Его учение об отсутствии самости было предложено в контексте его времени. Это было инструментом для медитации. Но с тех пор многих буддистов захватила идея об отсутствии самости. Они смешивают средства и конечный результат, плот и берег, палец, указывающий на луну и саму луну. Есть нечто более важное, чем отсутствие самости. Это свобода от представлений как о наличии, так и об отсутствии самости. Привязанность к любой доктрине, даже буддистской, для буддиста означает предательство Будды. Важны не слова или представления. Важно именно наше понимание природы реальности и то, как мы реагируем на реальность.
Пожалуйста, не теряйте ни единого мгновения. Каждое мгновение это возможность вдыхать жизнь в Будду, Дхарму и Сангху. Каждое мгновение это возможность проявления Отца, Сына и Святого Духа.
“Есть человек, чьё появление на земле служит для благополучия и счастья всех Через свою повседневную жизнь, вы можете помогать этому человеку продолжаться. Вам всего лишь нужно ходить - в осознанности, делая умиротворяющие счастливые шаги по этой планете. Глубоко дышите и наслаждайтесь своим дыханием. Осознавайте то, что небо голубое, а пение птиц - прекрасно. Наслаждайтесь жизнью и вы поможете живому Иисусу и живому Будде продолжаться долгое - долгое время.
Обучать себя искусству осознанного дыхания крайне необходимо для того, чтобы заботиться о своих эмоциях. Мы делаем это при помощи практики осознанного дыхания, сидя или во время ходьбы. Прогулка по парку или вдоль реки с координацией своего дыхания и своих шагов - это очень эффективный способ заботы о своём гневе с тем, чтобы успокоить его.
В своей.беседе об Осознанном дыхании, Будда учил: “Вдыхая, я осознаю своё чувство. Выдыхая, я успокаиваю своё чувство”. Осознанность помогает вам быть сконцентрированным и смотреть внимательно. Это настоящая медитация. После некоторого время практики приходит озарение. Вы увидите правду о самих себе.
Осознанность - это ключ. Когда вы познаёте что-то, вы начинаете получать просветление. Когда вы пьёте стакан воды, и вы знаете всем своим существом, что вы пьёте стакан воды, в этом присутствует просветление в своей изначальной форме. Быть просветлённым - это всегда быть просветлённым по поводу чего-нибудь. Я просветлён по поводу того, что в настоящий момент я пью стакан воды. Просто из-за этого просветления я могу обрести радость, покой и счастье. Когда вы смотрите на голубое небо и понимаете это, небо становится настоящим и вы становитесь настоящим. Это и есть просветление, и просветление привносит настоящую жизнь и настоящее счастье. То, из чего состоит Будда - это осознанность. Каждый раз, когда вы практикуете осознанное дыхание, вы живой Будда. Вернуться к себе и пребывать в осознанности - это лучшая практика в трудные мгновения жизни. Осознанность дыхания - это ваш остров, где вы можете быть счастливы и в безопасности, зная что, чтобы ни случилось, вы делаете всё, что от вас зависит. Это путь принятия прибежища в Будде, не просто в практике преданности, но в практике трансформации. Вам не надо бросать этот мир. Вам не надо отправляться на Небеса или ждать будущего, чтобы принять прибежище. Вы можете принять прибежище здесь и сейчас. Вам надо только глубоко присутствовать в настоящем мгновении.
Основы стабильности и покоя
Принять прибежище в осознанности, нашей способности знать о том, что происходит в настоящий миг, это безопасно и совсем не абстрактно. Когда мы выпиваем стакан воды и знаем,, что мы выпиваем стакан воды, это осознанность. Когда мы сидим, ходим, или дышим и знаем, что мы сидим, ходим или дышим, мы прикасаемся к семенам осознанности в себе, и через несколько дней, наша осознанность становится сильнее. Осознанность - это свет, который показывает нам путь. В нас есть живой Будда. Осознанность пробуждает озарение, понимание и любовь. Во всех нас есть семена осознанности и через практику осознанного дыхания мы можем научиться прикасаться к ним. Когда мы принимаем прибежище в буддистской троице - Будда, Дхарма и Сангха - это означает принять прибежище в нашей осознанности, нашем осознанном дыханий и пяти составляющих нас элементах,
Вдыхая, выдыхая,
Будда-это моя осознанность, сияющая близко, сияющая далеко. Дхарма - это моё сознательное дыхание, успокаивающее моё тело и мой ум. Я свободен. Вдыхая, выдыхая,
Сангха - это пять моих скандх, работающих в гармонии. Принимая прибежище в себе,возвращаясь к себе. Я свободен.
Когда мы практикуем это упражнение, оно приводит нас прямо к месту мира и стабильности, к самому спокойному и стабильному месту, к которому мы можем придти. Будда учил: “Будьте островом внутри себя. Принимайте прибежище в себе и нигде больше”. Этот остров - это правильная осознанность, про буж денно сть, основа стабильности и покоя, которая живёт в каждом из нас. Этот остров сияет светом на нашем пути и помогает нам видеть что делать и чего не делать. Когда пять наших скандх - форма, чувства, восприятие, состояния ума и сознание - в гармонии, естественно будет гармония и покой.
Быть осознанным во время прогулки, дыхания, сидения, еды и питья чая - это практиковать принятие прибежища. Это не вопрос веры. Большая основа этого - в опыте.
Многие называют осознанность сердцем буддистской медитации. Это первое условие глубокого прикосновения к чему бы то ни было. Когда вы практикуете осознанность, вы прикасаетесь к Святому Духу и становитесь умиротворёнными и устойчивыми.
Осознанность и Святой Дух - это сердце обеих практик."
Бог, как основа существования, не может быть зачат. Нирвана также не может быть зачата. Если произнося слова “нирвана” или “Бог”, мы понимаем, что говорим об основе существования, в этих словах нет опасности.
Прикасаясь к конечной реальности
Конечное измерение - это состояние спокойствия, мира и радости. Вы можете прикоснуться к конечному измерению прямо сейчас через дыхание, ходьбу и чаепитие в осознанности. Всё' и вся пребывает в нирване, в Царстве Божьем. Крестьянин, смотрящий зимой на своё поле, может видеть свой урожай, потому что он знает, что есть все условия - земля, семена, вода, удобрения, оборудование и т.л. - кроме одного, теплой погоды, и она наступит через несколько месяцев. Так что будет неправильно сказать, что его урожай не существует. Он уже есть. Для того, чтобы проявиться, ему нужно ещё одно условие. Когда Святой Франциск попросил миндальное дерево рассказать ему о Боге, через несколько секунд дерево покрылось прекрасными цветами. Святой Франциск стоял на стороне конечного измерения. Была зима. Не было листьев, цветов или плодов, но он увидел цветы.
Мы вполне можем прикоснуться к конечному измерению. Когда мы прикасаемся к чему-то с глубоким пониманием, мы прикасаемся ко всему. Прикасаясь к настоящему мгновению, мы понимаем, что настоящее создано из прошлого и создаёт будущее. Когда мы очень внимательно пьём чай, мы прикасаемся ко всему времени. Медитировать, проживать жизнь молитвы - значит внимательно проживать каждое мгновение жизни. Через медитацию и молитву мы видим, что волны сделаны только из воды. Даже живя в мире волн, мы прикасаемся к воде, зная, что волна - это ни что иное, как вода. Мы страдаем, если прикасаемся только к волнам, но если мы знаем как оставаться в соприкосновении с водой, мы чувствуем глубочайшее облегчение. Прикосновение к нирване, к Царству Божьему, освобождает нас от многих беспокойств. Мы входим в духовную практику в поисках облегчения в историческом измерении. Мы успокаиваем наше тело и ум и устанавливаем спокойствие, свежесть и твёрдость. Мы практикуем любящую доброту, концентрацию и трансформацию гнева, и чувствуем некоторое облегчение. Но когда мы прикасаемся к конечному измерению реальности, мы обретаем глубочайшее облегчение. У каждого из нас есть способность прикоснуться к нирване и быть свободным от рождения и cмерти, единственного и множественного, приходящего и уходящего.
Созерцание в христианстве включает практику отдохновения в Боге, которая, как я верю, является тем же самым, что и прикосновение к нирване. Хотя Бога нельзя описать, используя понятия и представления, это не означает, что вы не можете ощутить Бога Отца. Если бы волне не надо было умирать, чтобы стать водой, тогда нам не надо было бы умирать, чтобы войти в Царство Божье. Царство Божье доступно здесь и сейчас. Энергия Святого Духа - это энергия, которая помогает нам прикоснуться к Царству Божьему.
Прикасаясь к воде внутри волн
Эта драгоценность счастья, Царство Небесное, может быть названа конечным измерением реальности. Когда вы видите только волны, вы можете скучать по воде. Но если вы осознанны, вы так же сможете прикоснуться к воде внутри этих волн. Сумев однажды прикоснуться к воде, вы не будете обращать внимания на поднимающиеся я опускающиеся волны. Вас больше не беспокоит смерть и рождение волны. Вы больше не боитесь. Вы больше не переживаете по поводу начала или окончания волны, или по поводу того, что волна ныше или ниже, более или менее прекрасна. Вы можете отпустить эти представления, потому что вы уже прикоснулись к воде.
Если фермеры используют сельскохозяйственные орудия для обработки своей земли, практикующие используют молитву и медитацию для работы со своим сознанием. Плоды и цветы практики взрастают на почве ума.
Буддисты и христиане знают, что нирвана или Царство Божье находится в их сердцах. Буддистские сутры говорят о природе Будды как о семени просветления, которое уже есть в сознании каждого. - Евангелие говорит о Царстве Божьем как о горчичном семени, посаженным в почву сознания. Практики молитвы и медитации помогают нам прикоснуться к самым важным семенам, которые есть внутри нас, и они связывают нас с основой нашего существа. Буддисты считают нирвану или конечное измерение реальности основой бытия. Согласно буддизму изначальный ум всегда сияет.
Когда присутствует энергия осознанности, происходит преображение. Когда энергия Святого Духа внутри вас, возможно понимание, любовь, покой и устойчивость. Бог внутри. Вы есть, вас пока нет, но Бог в вас. Это взаимобытие. Это отсутствие я.
Выражение любви
Буддисты называют изначальный ум, ум просветления, бодхичиттой
Для того, чтобы проникнуть в тайну Бога, созерцание должно быть “свободно от внешних действий и оставаться верным только желанию Творца”. Святой Пётр Цельский, монах в двенадцатом веке, сказал, что “дело епископа” это просто “мир”.
Как не терять созерцательной жизни
Сутра Четырёх Оснований Осознанности (Сатипаттхана Сутра), один из самых важных текстов по буддистской медитации, учит, что осознанность должна практиковаться в течение всего дня, в каком бы положении вы ни оказывались и что бы вы ни предпринимали. Монах практикует осознанность, одевая свою одежду, споласкивая свою чашку, во время ходьбы, стоя, наклоняясь, потягиваясь, неся воду, распиливая дрова и т.д. Сердце буддистской медитации, это осознанность, энергия, которая помогает нам знать, что происходит в настоящее мгновение
В буддистской традиции есть практика медитации во время ходьбы. Мы идём, потому что нам надо куда-либо попасть, но мы идём таким образом, что это даёт нам спокойствие, устойчивость и радость на каждом шагу. Вопрос в том, как устроить наши жизни так, что всё, что мы делаем, мы делали бы в осознанности, не теряя практики.
Осознанность возможна
Каждую неделю необходим один день осознанности. Это хорошо сочетается с духом Субботы. Монах практикует осознанное дыхание, выполняя свои повседневные задачи, принимает пищу молча, в осознанности, моет свою чашу так, будто он купает младенца Будду, и внимательно смотрит на каждый объект, с которым вступает во взаимодействие -апельсин, капля дождя, лист или умирающий человек
Наша изначальная цель
Папа Иоанн Павел II писал: “Папа молится, поскольку Святой Дух позволяет ему молиться”. Для меня Святой Дух - это и есть сама осознанность. Как можно молиться без осознанности? Он также писал: “Человек не вступит на порог истины без помощи Святого Духа. ”.
Колодец внутри нас
В буддизме источник нашей энергии - это вера в повседневную практику. Мы очень хорошо знаем, что наша ежедневная практика осознанной жизни принесла нам радость и покой, так что у нас есть вера и доверие пашей практике. Эта вера идет из опыта. Мы знаем, что когда мы практикуем осознанную ходьбу, мы освежаем себя и чувствуем спокойствие и радость с каждым шагом. Никто не может отобрать этого у нас, потому что мы ощутили саму реальность. Этот вид практики дает нам настоящую силу.
В буддизме мы говорим о прикосновении к нирване нашим собственным телом. В христианстве вы также можете прикоснуться к Царству Божьему своим телом, прямо здесь и сейчас. Это гораздо безопаснее, чем жить надеждами на будущее. Если мы цепляемся за представление о надежде на будущее, мы можем не заметить спокойствие и радость, доступные нам в настоящее мгновение. Практикуя осознанное дыхание, знание о каждой мысли и каждом действии, мы рождаемся вновь, наполненные жизнью, в настоящем мгновении. Нам не надо полностью отказаться от своих надежд, но пока мы ни направим энергию навстречу осознанию того, что происходит в настоящее мгновение, мы можем не открыть для себя покой и счастье, доступные прямо сейчас. Колодец внутри нас. Если мы углубимся в него сейчас, мы откроем струящийся источник.
Религиозный опыт - это человеческий опыт
В буддизме религиозная практика начинается с осознанности. По мере того, как практика становится глубже, а осознанность - устойчивей, практикующий обретает способность прикасаться, чувствовать, видеть и понимать более глубоко. Понимание делает возможными любовь и сострадание, а когда присутствует любовь и сострадание, углубляется понимание. Практикующий учится тому, как выполнять практику поддержания осознанности и помогает ей расти. Он знает, что преображение может происходить, пока жива осознанность.
Те, кто знает, как пребывать в осознанности, как говорится в сутрах, это те, кто живёт в доме Татхагаты, носит одежды Татхагаты и есть пищу Татхагаты. Они пребывают в покое и безопасности. Но сильны способы привычного направления энергии, и у нас есть склонность поддаваться рассеянности и забывчивости, противоположностям осознанности. В то мгновение, когда мы теряемся в забывчивости, мы перестаём находится в доме Татхагаты. Король Т хай Топг, живший во Вьетнаме в тринадцатом веке, писал: “Вас приглашают оставаться в доме Татхагаты, но ваши привычные энергии заставляют вас спать ночь за ночью посреди тростников”. Буддистский способ управления привычной энергией - это быть осознанным каждый раз, когда она приходит. В то мгновение, когда мы осознаём это, она уже начинает преображаться. Но для того, чтобы это происходило, необходима тренировка практики осознанности.
Мне нравится выражение “отдыхать в Боге”. Когда вы молитесь всем своим сердцем, в вас пребывает святой Дух, и когда вы продолжаете свою молитву. Святой Дух продолжает пребывать в вас. Вам не нужно больше ничего делать. Пока Святой Дух в вас, все прекрасно. Вы отдыхаете в Боге, а Бог начнёт трудиться в вас. Для того, чтобы произошло преображение, вам нужно только позволить Святому Духу остаться в вас. Святой Дух - это энергия Бога, которая светит впереди и освещает путь.
Пустота от чего?
Осознанность, способность быть здесь, внимательно свидетельствовать всё, что происходит в настоящем мгновении, - это начало просветления. То же самое является истинным по отношению к Святому Духу. Буддисты говорят о том, что во всём есть семя осознанности на самой глубине его или её сознания, и что практика помогает этому семени проявиться. Это семя осознанности, присутствие в нас Будды, называется природой Будды (Буддхата), природа просветления. Христиане говорят, что Бог присутствует в сердце каждого. Святой Дух можно описать как состояние постоянного присутствия в наших сердцах в виде семени. Каждый раз, когда мы молимся и взываем имя Господа, это семя проявляет себя как энергия Бога. Царство Божье внутри нас как семя, как горчичное зёрнышко.
И как горит светильник, так и мы начинаем видеть вещи внутри и вокруг нас глубже. Согласно учению буддизма, важно смотреть внимательно на вещи и открывать их природу непостоянства (анитъя) и отсутствия “я” (анатман). Непостоянство и отсутствие “я” - это не негативные черты. Это двери, открытые в истинную природу реальности. Это не причина нашей боли. Мы заблуждаемся, думая, что это вызывает наши страдания. Относясь к чему-то непостоянному как к постоянному, удерживая что-то, у чего нет “я” так, как будто это “я” есть, мы страдаем. Непостоянство - это то же, что и отсутствие “я”. Поскольку явления непостоянны, они не содержат постоянного отождествления.
Не-я - это также пустота. Пустота от чего? Пустота, в которой нет постоянного “я”.
Природа взаимного бытия
Осознанность и концентрация ведут к прямому опыту непостоянства и отсутствия “я”, так что непостоянство и отсутствие “я” уже не представления и образы, а прямой опыт. Некоторые люди говорят о том, что буддистские практики слишком растворяют ощущение “я”. Они не понимают, что нет никакого “я”, которое можно растворить. Есть только представление о себе, пределы которого необходимо превзойти.
Как только вы понимаете, что горы состоят из рек и всего остального, а реки сделаны из гор и всего остального, вы можете спокойно применять слова “горы” и “реки”. В буддистской практике для вас важно осознать природу взаимобытия и преодоления пределов представлений о себе и всего того, к чему это представление принуждает. Когда вы прикасаетесь к реальности отсутствия “я”, в тоже самое время вы прикасаетесь к нирване, конечному измерению существования, и становитесь свободными от страха, привязанностей, иллюзий и страстей.
Основа опыта
Томас Мертон писал: “Живой опыт божественной любви и Святого Духа..."это истинная осознанность в том, что человек умирает и рождается во Христе. Это опыт мистического обновления, внутреннего преображения, полностью данной силой милосердной любви Бога, подразумевающего “смерть” самоцентрированного и самодостаточного эго и появление нового и освобождённого “я”, которое живёт и действует в Духе”. Для монаха или мирянина такой опыт был бы невозможен, если бы он не практиковал отдохновение в Боге, истинное присутствие Святого Духа в самом нашем существовании является основой, которая делает возможным такой опыт, даже если мы утверждаем, что опыт - это подарок от Бога.
Ум новичка, ум любви или ум просветления (бодхичитта), совершенно необходим для буддиста - практика. Это источник энергии, который помогает монаху сфокусировать всё своё существо на практике. Путь практика - это путь просветления. Просветление в данном случае означает прикосновение к конечному, к нирване. Ежедневная практика помогает укрепить такое состояние ума и предохраняет его от разъедания. Если ум просветления силён, монах следует пути практики естественно, как вода, текущая в потоке. В буддизме это называется “вхождение в реку”. Всё, с чем встречается монах после вхождения в реку, становится объектом его медитации: плывущее облако, труп, даже его собственный страх. Его глубокая концентрация помогает ему прикоснуться и проникнуть в объекты его медитации и раскрыть их истинную природу.
Просветление - это прорыв к истинной природе реальности.
Полная сдача
Прикосновение к нирване, прикосновение к конечному измерению -это полная и необусловленная сдача Богу. Если волна знает, что основа её существа - это вода, она преодолевает все страхи и огорчения. В то мгновение, когда монах сдаётся всем своим существом Богу как основе существования, исчезают все его страхи. Послушайте Томаса Мертона: “На языке отцов - монахов, все молитвы, чтения, медитации и вся деятельность монахов нацелены на достижение чистоты сердца, на не обусловленную и абсолютно полную скромную отдачу Богу, полное принятие себя и своей ситуации, сложившейся по Его воле ”.
Полностью - тут:«В этой маленькой книге я попытаюсь поделиться своим опытом и озарениями, связанными с двумя прекрасными цветами мира, буддизмом и христианством, так что мы как общество сможем начать распространение своих неправильных представлении, изменять наши неправильные взгляды и сможем увидеть друг друга по-новому». Хан Тит Нат
Буддистский термин - випассана (озарение или глубокий взгляд). “Смотреть глубоко” означает наблюдать что-то или кого-то с такой сосредоточенностью, что исчезает разделение между наблюдателем и наблюдаемым.
Настоящий миг
“Пребывая в настоящем мгновении”. Мы повторяем эту строчку, когда снова вдыхаем, и мы не думаем больше ни о чём. Мы точно знаем, где мы находимся.Техника, если нам надо говорить о технике, это быть в настоящем мгновении, осознавать, что мы находимся здесь и сейчас, что есть только одно мгновение чтобы жить, и это настоящее мгновение. Когда мы выдыхаем, мы говорим: “Я знаю, что это удивительное мгновение”. Быть по-настоящему здесь, сейчас и наслаждаться настоящим мгновением - это наша самая главная задача.
Мы можем даже сократить стишок до шести слов. Когда мы вдыхаем, мы говорим себе: “Успокаиваю”, и когда мы выдыхаем, мы говорим: “Улыбаюсь”. Когда мы снова вдыхаем, мы говорим: “Настоящее мгновение”, и когда мы выдыхаем: “Удивительное мгновение”. Такая практика может помочь нам непосредственно прикоснуться к умиротворённости. Нам не надо ждать, чтобы присутствовали какие-либо ещё условия.
Вот ещё одно упражнение, чтобы помочь нам прикоснуться к миру и спокойствию:
Вдыхая, я осознаю своё сердце.
Выдыхая, я улыбаюсь своему сердцу.
Я клянусь есть, пить и работать так,
Чтобы сохранять своё здоровье и благополучие.
Создавая умиротворенность
Таким же образом мы можем практиковать с нашими глазами. Наши глаза удивительны, но часто мы принимаем их как должное. Каждый раз, когда мы открываем глаза, мы видим тысячи прекрасных форм и цветов. Слепой может почувствовать, что если бы он мог вернуть зрение, он оказался бы в раю, а мы, те у кого хорошее зрение, редко пеним то. что мы уже в раю. Если мы уделим время тому, чтобы внимательно прикоснуться к своим глазам, мы почувствуем настоящее спокойствие и радость.
Осознанно прикасаясь к каждой части нашего тела, мы создаём умиротворённость тела, и тоже самое мы можем сделать со своими чувствами. Внутри нас очень много конфликтующих чувств и представлений, и для нас очень важно посмотреть глубоко в себя и узнать, что происходит. Если мы вернёмся к самим себе и прикоснёмся к своим чувствам, то увидим, каким образом мы поставляем топливо для войн внутри себя. Медитация, прежде всего, это инструмент осмотра нашей собственной территории, чтобы мы могли знать, что происходит. С энергией осознанности мы можем привнести успокоение, понимание и вернуть гармонию конфликтующим сторонам внутри себя. Если мы можем изучить способы прикосновения к покою, радости и счастью, которые уже здесь, мы станем здоровыми, сильными и наполняющими других.
Наш истинный дом в настоящем мгновении.
Мать всех будд
Будда сказал, что его тело Дхармы намного важнее физического тела. Он имел в виду, что мы должны практиковать Дхарму для того, чтобы сделать нирвану доступной здесь и сейчас. Живая Дхарма - это осознанность, проявляющаяся в повседневной жизни Будды, а также и в вашей собственной жизни. Когда я вижу, как осознанно вы идёте, я прикасаюсь к покою, радости и глубокому присутствию вашего существа. Если вы осознанны, вам легко прикоснуться к Дхармакайе.
Будда описывал семя осознанности, которое есть в каждом из нас, как “лоно Будды” (татагатагарбха). Мы все матери Будды, потому что все мы носим в себе возможность пробудиться. Если мы знаем, как заботиться о нашем младенце Будде практикой осознанности в повседневной жизни, однажды Просветлённый внутри нас откроется.
Например, в апреле мы.не можем увидеть подсолнухи, так что вы могли бы сказать, что подсолнухи не существуют. Но местные фермеры уже посадили тысячи семян, и когда они смотрят на голые холмы, они уже видят подсолнухи. Подсолнухи там. Им только не хватает условий солнца, тепла, дождя и июля. Только то, что вы их не видите, не означает, что они не существуют. Так же мы говорим, что Татагата не приходит из ниоткуда и не уходит в никуда. Она приходит из конечной реальности и уходит обратно в конечную реальность, не привязанная к пространству и времени. Если вы будете проходить по полям недалеко от Плам Вилидж в апреле и попросите их открыть вам конечное измерение пространства, Царство Божье, эти поля внезапно покроются прекрасными золотыми подсолнухами. Когда Святой Франциск внимательно посмотрел на миндальное дерево зимой и попросил его поговорить с ним о Боге, дерево мгновенно покрылось цветами.
Будда подчёркивал учение не-Атмана (отсутствия “я”). Он говорил: “Всё есть пустота разделённого, независимого “я”. Если вы будете искать “самость” цветка, вы увидите, что он пуст”. Но когда буддисты начинают поклоняться идеи пустоты, он говорит: “Будет хуже, если вас захватит идея об отсутствии самости цветка, чем если вы поверите в эту самость”.
Будда не представлял абсолютную доктрину. Его учение об отсутствии самости было предложено в контексте его времени. Это было инструментом для медитации. Но с тех пор многих буддистов захватила идея об отсутствии самости. Они смешивают средства и конечный результат, плот и берег, палец, указывающий на луну и саму луну. Есть нечто более важное, чем отсутствие самости. Это свобода от представлений как о наличии, так и об отсутствии самости. Привязанность к любой доктрине, даже буддистской, для буддиста означает предательство Будды. Важны не слова или представления. Важно именно наше понимание природы реальности и то, как мы реагируем на реальность.
Пожалуйста, не теряйте ни единого мгновения. Каждое мгновение это возможность вдыхать жизнь в Будду, Дхарму и Сангху. Каждое мгновение это возможность проявления Отца, Сына и Святого Духа.
“Есть человек, чьё появление на земле служит для благополучия и счастья всех Через свою повседневную жизнь, вы можете помогать этому человеку продолжаться. Вам всего лишь нужно ходить - в осознанности, делая умиротворяющие счастливые шаги по этой планете. Глубоко дышите и наслаждайтесь своим дыханием. Осознавайте то, что небо голубое, а пение птиц - прекрасно. Наслаждайтесь жизнью и вы поможете живому Иисусу и живому Будде продолжаться долгое - долгое время.
Обучать себя искусству осознанного дыхания крайне необходимо для того, чтобы заботиться о своих эмоциях. Мы делаем это при помощи практики осознанного дыхания, сидя или во время ходьбы. Прогулка по парку или вдоль реки с координацией своего дыхания и своих шагов - это очень эффективный способ заботы о своём гневе с тем, чтобы успокоить его.
В своей.беседе об Осознанном дыхании, Будда учил: “Вдыхая, я осознаю своё чувство. Выдыхая, я успокаиваю своё чувство”. Осознанность помогает вам быть сконцентрированным и смотреть внимательно. Это настоящая медитация. После некоторого время практики приходит озарение. Вы увидите правду о самих себе.
Осознанность - это ключ. Когда вы познаёте что-то, вы начинаете получать просветление. Когда вы пьёте стакан воды, и вы знаете всем своим существом, что вы пьёте стакан воды, в этом присутствует просветление в своей изначальной форме. Быть просветлённым - это всегда быть просветлённым по поводу чего-нибудь. Я просветлён по поводу того, что в настоящий момент я пью стакан воды. Просто из-за этого просветления я могу обрести радость, покой и счастье. Когда вы смотрите на голубое небо и понимаете это, небо становится настоящим и вы становитесь настоящим. Это и есть просветление, и просветление привносит настоящую жизнь и настоящее счастье. То, из чего состоит Будда - это осознанность. Каждый раз, когда вы практикуете осознанное дыхание, вы живой Будда. Вернуться к себе и пребывать в осознанности - это лучшая практика в трудные мгновения жизни. Осознанность дыхания - это ваш остров, где вы можете быть счастливы и в безопасности, зная что, чтобы ни случилось, вы делаете всё, что от вас зависит. Это путь принятия прибежища в Будде, не просто в практике преданности, но в практике трансформации. Вам не надо бросать этот мир. Вам не надо отправляться на Небеса или ждать будущего, чтобы принять прибежище. Вы можете принять прибежище здесь и сейчас. Вам надо только глубоко присутствовать в настоящем мгновении.
Основы стабильности и покоя
Принять прибежище в осознанности, нашей способности знать о том, что происходит в настоящий миг, это безопасно и совсем не абстрактно. Когда мы выпиваем стакан воды и знаем,, что мы выпиваем стакан воды, это осознанность. Когда мы сидим, ходим, или дышим и знаем, что мы сидим, ходим или дышим, мы прикасаемся к семенам осознанности в себе, и через несколько дней, наша осознанность становится сильнее. Осознанность - это свет, который показывает нам путь. В нас есть живой Будда. Осознанность пробуждает озарение, понимание и любовь. Во всех нас есть семена осознанности и через практику осознанного дыхания мы можем научиться прикасаться к ним. Когда мы принимаем прибежище в буддистской троице - Будда, Дхарма и Сангха - это означает принять прибежище в нашей осознанности, нашем осознанном дыханий и пяти составляющих нас элементах,
Вдыхая, выдыхая,
Будда-это моя осознанность, сияющая близко, сияющая далеко. Дхарма - это моё сознательное дыхание, успокаивающее моё тело и мой ум. Я свободен. Вдыхая, выдыхая,
Сангха - это пять моих скандх, работающих в гармонии. Принимая прибежище в себе,возвращаясь к себе. Я свободен.
Когда мы практикуем это упражнение, оно приводит нас прямо к месту мира и стабильности, к самому спокойному и стабильному месту, к которому мы можем придти. Будда учил: “Будьте островом внутри себя. Принимайте прибежище в себе и нигде больше”. Этот остров - это правильная осознанность, про буж денно сть, основа стабильности и покоя, которая живёт в каждом из нас. Этот остров сияет светом на нашем пути и помогает нам видеть что делать и чего не делать. Когда пять наших скандх - форма, чувства, восприятие, состояния ума и сознание - в гармонии, естественно будет гармония и покой.
Быть осознанным во время прогулки, дыхания, сидения, еды и питья чая - это практиковать принятие прибежища. Это не вопрос веры. Большая основа этого - в опыте.
Многие называют осознанность сердцем буддистской медитации. Это первое условие глубокого прикосновения к чему бы то ни было. Когда вы практикуете осознанность, вы прикасаетесь к Святому Духу и становитесь умиротворёнными и устойчивыми.
Осознанность и Святой Дух - это сердце обеих практик."
Бог, как основа существования, не может быть зачат. Нирвана также не может быть зачата. Если произнося слова “нирвана” или “Бог”, мы понимаем, что говорим об основе существования, в этих словах нет опасности.
Прикасаясь к конечной реальности
Конечное измерение - это состояние спокойствия, мира и радости. Вы можете прикоснуться к конечному измерению прямо сейчас через дыхание, ходьбу и чаепитие в осознанности. Всё' и вся пребывает в нирване, в Царстве Божьем. Крестьянин, смотрящий зимой на своё поле, может видеть свой урожай, потому что он знает, что есть все условия - земля, семена, вода, удобрения, оборудование и т.л. - кроме одного, теплой погоды, и она наступит через несколько месяцев. Так что будет неправильно сказать, что его урожай не существует. Он уже есть. Для того, чтобы проявиться, ему нужно ещё одно условие. Когда Святой Франциск попросил миндальное дерево рассказать ему о Боге, через несколько секунд дерево покрылось прекрасными цветами. Святой Франциск стоял на стороне конечного измерения. Была зима. Не было листьев, цветов или плодов, но он увидел цветы.
Мы вполне можем прикоснуться к конечному измерению. Когда мы прикасаемся к чему-то с глубоким пониманием, мы прикасаемся ко всему. Прикасаясь к настоящему мгновению, мы понимаем, что настоящее создано из прошлого и создаёт будущее. Когда мы очень внимательно пьём чай, мы прикасаемся ко всему времени. Медитировать, проживать жизнь молитвы - значит внимательно проживать каждое мгновение жизни. Через медитацию и молитву мы видим, что волны сделаны только из воды. Даже живя в мире волн, мы прикасаемся к воде, зная, что волна - это ни что иное, как вода. Мы страдаем, если прикасаемся только к волнам, но если мы знаем как оставаться в соприкосновении с водой, мы чувствуем глубочайшее облегчение. Прикосновение к нирване, к Царству Божьему, освобождает нас от многих беспокойств. Мы входим в духовную практику в поисках облегчения в историческом измерении. Мы успокаиваем наше тело и ум и устанавливаем спокойствие, свежесть и твёрдость. Мы практикуем любящую доброту, концентрацию и трансформацию гнева, и чувствуем некоторое облегчение. Но когда мы прикасаемся к конечному измерению реальности, мы обретаем глубочайшее облегчение. У каждого из нас есть способность прикоснуться к нирване и быть свободным от рождения и cмерти, единственного и множественного, приходящего и уходящего.
Созерцание в христианстве включает практику отдохновения в Боге, которая, как я верю, является тем же самым, что и прикосновение к нирване. Хотя Бога нельзя описать, используя понятия и представления, это не означает, что вы не можете ощутить Бога Отца. Если бы волне не надо было умирать, чтобы стать водой, тогда нам не надо было бы умирать, чтобы войти в Царство Божье. Царство Божье доступно здесь и сейчас. Энергия Святого Духа - это энергия, которая помогает нам прикоснуться к Царству Божьему.
Прикасаясь к воде внутри волн
Эта драгоценность счастья, Царство Небесное, может быть названа конечным измерением реальности. Когда вы видите только волны, вы можете скучать по воде. Но если вы осознанны, вы так же сможете прикоснуться к воде внутри этих волн. Сумев однажды прикоснуться к воде, вы не будете обращать внимания на поднимающиеся я опускающиеся волны. Вас больше не беспокоит смерть и рождение волны. Вы больше не боитесь. Вы больше не переживаете по поводу начала или окончания волны, или по поводу того, что волна ныше или ниже, более или менее прекрасна. Вы можете отпустить эти представления, потому что вы уже прикоснулись к воде.
Если фермеры используют сельскохозяйственные орудия для обработки своей земли, практикующие используют молитву и медитацию для работы со своим сознанием. Плоды и цветы практики взрастают на почве ума.
Буддисты и христиане знают, что нирвана или Царство Божье находится в их сердцах. Буддистские сутры говорят о природе Будды как о семени просветления, которое уже есть в сознании каждого. - Евангелие говорит о Царстве Божьем как о горчичном семени, посаженным в почву сознания. Практики молитвы и медитации помогают нам прикоснуться к самым важным семенам, которые есть внутри нас, и они связывают нас с основой нашего существа. Буддисты считают нирвану или конечное измерение реальности основой бытия. Согласно буддизму изначальный ум всегда сияет.
Когда присутствует энергия осознанности, происходит преображение. Когда энергия Святого Духа внутри вас, возможно понимание, любовь, покой и устойчивость. Бог внутри. Вы есть, вас пока нет, но Бог в вас. Это взаимобытие. Это отсутствие я.
Выражение любви
Буддисты называют изначальный ум, ум просветления, бодхичиттой
Для того, чтобы проникнуть в тайну Бога, созерцание должно быть “свободно от внешних действий и оставаться верным только желанию Творца”. Святой Пётр Цельский, монах в двенадцатом веке, сказал, что “дело епископа” это просто “мир”.
Как не терять созерцательной жизни
Сутра Четырёх Оснований Осознанности (Сатипаттхана Сутра), один из самых важных текстов по буддистской медитации, учит, что осознанность должна практиковаться в течение всего дня, в каком бы положении вы ни оказывались и что бы вы ни предпринимали. Монах практикует осознанность, одевая свою одежду, споласкивая свою чашку, во время ходьбы, стоя, наклоняясь, потягиваясь, неся воду, распиливая дрова и т.д. Сердце буддистской медитации, это осознанность, энергия, которая помогает нам знать, что происходит в настоящее мгновение
В буддистской традиции есть практика медитации во время ходьбы. Мы идём, потому что нам надо куда-либо попасть, но мы идём таким образом, что это даёт нам спокойствие, устойчивость и радость на каждом шагу. Вопрос в том, как устроить наши жизни так, что всё, что мы делаем, мы делали бы в осознанности, не теряя практики.
Осознанность возможна
Каждую неделю необходим один день осознанности. Это хорошо сочетается с духом Субботы. Монах практикует осознанное дыхание, выполняя свои повседневные задачи, принимает пищу молча, в осознанности, моет свою чашу так, будто он купает младенца Будду, и внимательно смотрит на каждый объект, с которым вступает во взаимодействие -апельсин, капля дождя, лист или умирающий человек
Наша изначальная цель
Папа Иоанн Павел II писал: “Папа молится, поскольку Святой Дух позволяет ему молиться”. Для меня Святой Дух - это и есть сама осознанность. Как можно молиться без осознанности? Он также писал: “Человек не вступит на порог истины без помощи Святого Духа. ”.
Колодец внутри нас
В буддизме источник нашей энергии - это вера в повседневную практику. Мы очень хорошо знаем, что наша ежедневная практика осознанной жизни принесла нам радость и покой, так что у нас есть вера и доверие пашей практике. Эта вера идет из опыта. Мы знаем, что когда мы практикуем осознанную ходьбу, мы освежаем себя и чувствуем спокойствие и радость с каждым шагом. Никто не может отобрать этого у нас, потому что мы ощутили саму реальность. Этот вид практики дает нам настоящую силу.
В буддизме мы говорим о прикосновении к нирване нашим собственным телом. В христианстве вы также можете прикоснуться к Царству Божьему своим телом, прямо здесь и сейчас. Это гораздо безопаснее, чем жить надеждами на будущее. Если мы цепляемся за представление о надежде на будущее, мы можем не заметить спокойствие и радость, доступные нам в настоящее мгновение. Практикуя осознанное дыхание, знание о каждой мысли и каждом действии, мы рождаемся вновь, наполненные жизнью, в настоящем мгновении. Нам не надо полностью отказаться от своих надежд, но пока мы ни направим энергию навстречу осознанию того, что происходит в настоящее мгновение, мы можем не открыть для себя покой и счастье, доступные прямо сейчас. Колодец внутри нас. Если мы углубимся в него сейчас, мы откроем струящийся источник.
Религиозный опыт - это человеческий опыт
В буддизме религиозная практика начинается с осознанности. По мере того, как практика становится глубже, а осознанность - устойчивей, практикующий обретает способность прикасаться, чувствовать, видеть и понимать более глубоко. Понимание делает возможными любовь и сострадание, а когда присутствует любовь и сострадание, углубляется понимание. Практикующий учится тому, как выполнять практику поддержания осознанности и помогает ей расти. Он знает, что преображение может происходить, пока жива осознанность.
Те, кто знает, как пребывать в осознанности, как говорится в сутрах, это те, кто живёт в доме Татхагаты, носит одежды Татхагаты и есть пищу Татхагаты. Они пребывают в покое и безопасности. Но сильны способы привычного направления энергии, и у нас есть склонность поддаваться рассеянности и забывчивости, противоположностям осознанности. В то мгновение, когда мы теряемся в забывчивости, мы перестаём находится в доме Татхагаты. Король Т хай Топг, живший во Вьетнаме в тринадцатом веке, писал: “Вас приглашают оставаться в доме Татхагаты, но ваши привычные энергии заставляют вас спать ночь за ночью посреди тростников”. Буддистский способ управления привычной энергией - это быть осознанным каждый раз, когда она приходит. В то мгновение, когда мы осознаём это, она уже начинает преображаться. Но для того, чтобы это происходило, необходима тренировка практики осознанности.
Мне нравится выражение “отдыхать в Боге”. Когда вы молитесь всем своим сердцем, в вас пребывает святой Дух, и когда вы продолжаете свою молитву. Святой Дух продолжает пребывать в вас. Вам не нужно больше ничего делать. Пока Святой Дух в вас, все прекрасно. Вы отдыхаете в Боге, а Бог начнёт трудиться в вас. Для того, чтобы произошло преображение, вам нужно только позволить Святому Духу остаться в вас. Святой Дух - это энергия Бога, которая светит впереди и освещает путь.
Пустота от чего?
Осознанность, способность быть здесь, внимательно свидетельствовать всё, что происходит в настоящем мгновении, - это начало просветления. То же самое является истинным по отношению к Святому Духу. Буддисты говорят о том, что во всём есть семя осознанности на самой глубине его или её сознания, и что практика помогает этому семени проявиться. Это семя осознанности, присутствие в нас Будды, называется природой Будды (Буддхата), природа просветления. Христиане говорят, что Бог присутствует в сердце каждого. Святой Дух можно описать как состояние постоянного присутствия в наших сердцах в виде семени. Каждый раз, когда мы молимся и взываем имя Господа, это семя проявляет себя как энергия Бога. Царство Божье внутри нас как семя, как горчичное зёрнышко.
И как горит светильник, так и мы начинаем видеть вещи внутри и вокруг нас глубже. Согласно учению буддизма, важно смотреть внимательно на вещи и открывать их природу непостоянства (анитъя) и отсутствия “я” (анатман). Непостоянство и отсутствие “я” - это не негативные черты. Это двери, открытые в истинную природу реальности. Это не причина нашей боли. Мы заблуждаемся, думая, что это вызывает наши страдания. Относясь к чему-то непостоянному как к постоянному, удерживая что-то, у чего нет “я” так, как будто это “я” есть, мы страдаем. Непостоянство - это то же, что и отсутствие “я”. Поскольку явления непостоянны, они не содержат постоянного отождествления.
Не-я - это также пустота. Пустота от чего? Пустота, в которой нет постоянного “я”.
Природа взаимного бытия
Осознанность и концентрация ведут к прямому опыту непостоянства и отсутствия “я”, так что непостоянство и отсутствие “я” уже не представления и образы, а прямой опыт. Некоторые люди говорят о том, что буддистские практики слишком растворяют ощущение “я”. Они не понимают, что нет никакого “я”, которое можно растворить. Есть только представление о себе, пределы которого необходимо превзойти.
Как только вы понимаете, что горы состоят из рек и всего остального, а реки сделаны из гор и всего остального, вы можете спокойно применять слова “горы” и “реки”. В буддистской практике для вас важно осознать природу взаимобытия и преодоления пределов представлений о себе и всего того, к чему это представление принуждает. Когда вы прикасаетесь к реальности отсутствия “я”, в тоже самое время вы прикасаетесь к нирване, конечному измерению существования, и становитесь свободными от страха, привязанностей, иллюзий и страстей.
Основа опыта
Томас Мертон писал: “Живой опыт божественной любви и Святого Духа..."это истинная осознанность в том, что человек умирает и рождается во Христе. Это опыт мистического обновления, внутреннего преображения, полностью данной силой милосердной любви Бога, подразумевающего “смерть” самоцентрированного и самодостаточного эго и появление нового и освобождённого “я”, которое живёт и действует в Духе”. Для монаха или мирянина такой опыт был бы невозможен, если бы он не практиковал отдохновение в Боге, истинное присутствие Святого Духа в самом нашем существовании является основой, которая делает возможным такой опыт, даже если мы утверждаем, что опыт - это подарок от Бога.
Ум новичка, ум любви или ум просветления (бодхичитта), совершенно необходим для буддиста - практика. Это источник энергии, который помогает монаху сфокусировать всё своё существо на практике. Путь практика - это путь просветления. Просветление в данном случае означает прикосновение к конечному, к нирване. Ежедневная практика помогает укрепить такое состояние ума и предохраняет его от разъедания. Если ум просветления силён, монах следует пути практики естественно, как вода, текущая в потоке. В буддизме это называется “вхождение в реку”. Всё, с чем встречается монах после вхождения в реку, становится объектом его медитации: плывущее облако, труп, даже его собственный страх. Его глубокая концентрация помогает ему прикоснуться и проникнуть в объекты его медитации и раскрыть их истинную природу.
Просветление - это прорыв к истинной природе реальности.
Полная сдача
Прикосновение к нирване, прикосновение к конечному измерению -это полная и необусловленная сдача Богу. Если волна знает, что основа её существа - это вода, она преодолевает все страхи и огорчения. В то мгновение, когда монах сдаётся всем своим существом Богу как основе существования, исчезают все его страхи. Послушайте Томаса Мертона: “На языке отцов - монахов, все молитвы, чтения, медитации и вся деятельность монахов нацелены на достижение чистоты сердца, на не обусловленную и абсолютно полную скромную отдачу Богу, полное принятие себя и своей ситуации, сложившейся по Его воле ”.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Далее опускаю полный текст книги
Тит Нат Хан (Тхить Нят Хань) "Иисус и Будда как братья"
В то время текст предоставлен был мне непосредственно переводчиком, и не был доступен онлайн.
Ныне он (среди прочих книг автора, многие из которых мной не конспектировались) находится тут:
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
"Молекулы мистики" и трансцендентация ЭГО: утрата и обретение целостности бытия
МОЛЕКУЛЫ МИСТИКИ И ТРАНСЦЕНДЕНТАЦИЯ ЭГО - УТРАТА И ОБРЕТЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ БЫТИЯ.
"МОЛЕКУЛЫ МИСТИКИ" (ЭКЗОГЕННЫЕ И ЭНДОГЕННЫЕ) КАК ЭЛЕМЕНТ СВЯЗИ МАТЕРИАЛЬНОГО И ДУХОВНОГО.
"Молекулы мистики" как способ трансцендентации ЭГО (теория "квантового резонанса в синапсических полях")
Дипломная работа
Полностью - тут:
...Если встать на такую точку зрения, то трансцендентацию ЭГО можно связать с восприятием неких особых вибраций, недоступных сознанию в обычном состоянии. Экстаз часто описывают как проявление мощных вибраций, являющихся следствием резонанса между индивидуальным ЭГО-сознанием и над-индивидуальным Сознанием [36], то есть в момент экстаза происходит совпадение частот вибраций Внутреннего и Внешнего миров. Но, поскольку в обычном состоянии такой резонанс не наблюдается, то, значит, в момент экстаза происходит "подстройка частоты колебаний" индивидуального ЭГО-сознания, то есть на исходную частоту вибраций индивидуальной "души" накладываются некие дополнительные колебания, и частота такого "суммарного" колебания как раз совпадает с частотой колебания над-личностного Сознания. На роль источника таких дополнительных вибраций могут претендовать какие-либо химические молекулы, атомы которых вибрируют с необходимой частотой (эти вибрации, кстати, можно зафиксировать с помощью современных физико-химических методов), например, обсуждавшиеся выше "молекулы мистики", либо комплекс какой-либо "молекулы мистики" с соответствующим рецептором нервной клетки [14]. В пользу этой теории свидетельствует уже упоминавшийся факт, что вещества, сильно отличающиеся по химическому строению, но имеющие похожую квантовую (то есть колебательную) структуру (галлюциногенные фенэтилалкиламины, с одной стороны, и индольные галлюциногены, с другой), способны вызывать сходные мистические переживания.
Таким образом, согласно этой гипотезе "квантового резонанса в синапсических полях", мы имеем следующую картину: Сначала экзогенная молекула галлюциногена попадает в организм человека или прямо в организме вырабатывается эндогенная молекула серотонина или дофамина, далее такая молекула взаимодействует с одним из серотониновых рецепторов, в результате чего происходит наложение (интерференция) колебаний этой молекулы (или ее комплекса с рецептором) на поток вибраций ЭГО-сознания. В конечном итоге частота колебаний ЭГО-сознания изменяется и совпадает с одной из частот вибраций надличностного Сознания - возникает резонанс, который осознается как Божественный Экстаз, а весь мир в таком состоянии кажется одухотворенным и исполненным смысла, поскольку отсутствуют границы индивидуального сознания - ЭГО растворяется в надличностном Сознании [14].
Поскольку надличностное Сознание (в некоторых религиозных традициях называемое Богом) существует вне времени, не ограничено пространственными рамками и едино для всех личностей, то нет ничего удивительного в том, что субъект в состоянии подобного трансперсонального переживания вспоминает какие-либо эпизоды из собственного раннего детства, эмбрионального развития, жизни своих предков (в том числе и предшественников на эволюционном развитии), других объектов (других людей, животных, растений, планет, звезд, сверхчеловеческих и мифологических существ и т.п.
ОСНОВНЫЕ ВИДЫ МИСТИЧЕСКИХ ПЕРЕЖИВАНИЙ.
"Наше нормальное, или, как мы его называем, разумное сознание представляет лишь одну из форм сознания, причем другие, совершенно от него отличные, формы существуют рядом с ним, отделенные от него лишь тонкой перегородкой... Наше представление о мире не может быть полным, если мы не примем во внимание и эти формы сознания" [7].
Если изобразить внутренний мир личности в виде паутины смысловых взаимоотношений, сотканной вокруг главной экзистенциальной позиции человека, то измененное состояние сознания (ИСС) - это смещение последней, влекущее перестройку стереотипов самоосознавания - личностную трансформацию [24].
Представим себе наблюдателя, стоящего на лесной поляне и пытающегося определить направление своего дальнейшего движения. Все, что он видит, - это кромка леса, опоясывающая небосвод. Однако, достаточно залезть на высокое дерево, чтобы увидеть далекую панораму и выбрать путь. Внутренняя реальность человека такой же дремучий лес, а измененное состояние сознания - вид этого леса с новой точки зрения, отличной от предыдущей. Согласно этой метафоре, путешествуя по жизни, мы все периодически пользуемся подобными способами ориентирования, хотя стремимся найти такие места, где окружающее будет просматриваться на много лет вперед.
Иными словами, измененные состояния сознания обладает познавательной ценностью, и в определенных обстоятельствах может быть успешно использовано для достижения внутреннего покоя и равновесия. ИСС - это экзистенциальный сдвиг смысловых связей, вызванный изменением позиции "наблюдателя" в сознании человека (разотождествлением с ЭГО), временным выходом души из привычных ролевых позиций. Если перестройка происходит осознанно, то есть, человек понимает цели и смысл расставания с прошлой реальностью, то он расширяет свое сознание за счет утверждения новой личностно-ролевой позиции - душа обновляется [5].
Существует множество специальных методов для достижения измененных состояний сознания, хотя и без этого ИСС занимают видное место в динамике внутренней жизни полноценного человека. Любая перестройка важных смысловых комплексов, связанная с узнаванием чего-либо, влечет ощутимое изменение свойств сознания. С этой точки зрения, измененным можно назвать сознание людей, переживающих влюбленность, вдохновение, катарсис (личностная трансформация, вызванная контактом с художественным произведением) и т. д. ИСС также стимулируют природный сон, различные фазы засыпания и пробуждения, сексуальные эмоции, пение, барабанный бой, монотонные танцы, гипноз и самовнушение, гипервентиляция легких (холотропное дыхание), сенсорная перегрузка, сенсорная изоляция, длительное одиночество, пост, наконец, действие на организм различных психоактивных веществ - все эти процессы непосредственно связаны с изменением характера мышления, глубины и способа самоосознавания. Интересно отметить что спектр переживаний, вызванных психоделиками, практически не отличается от переживаний, вызванных различными немедикаментозными средствами [24].
Образ смерти как утраты ЭГО, переживание смерти очень часто встречается как во время психотерапевтических сеансов с применением галлюциногенов, так и во многих религиях [1]. (Сравнение психоделического опыта и переживаний смерти, описанных в древнем тибетском трактате "науки об умирании" - "Тибетской книги мертвых" (Бардо Тходол) можно найти в работе [13])
Перинатальные переживания
Для шаманизма характерна имитация смерти (и переживание ее) во время посвящения, сопровождаемая созерцанием уничтожения плоти и создания из скелета, субстанциальной основы организма, нового шаманского тела [41]. Подобного рода ритуалы характерны для ряда индийских йогических садхан (практик), особенно связанных с тантризмом: в ходе этой практики йогин создает себе новое нерушимое йогическое тело (йога духа), соотносящееся со старым как незрелый плод со зрелым, или, в терминологии Расаяны (“колесницы ртути", то есть индийской алхимии), как незрелый вульгарный (профанический) металл с алхимическим золотом. Практикуется созерцание скелета и в классическом буддизме. Однако семантика этого созерцания в шаманизме и даосизме, с одной стороны, и буддизме — с другой, различна. В первом случае речь идет о скелете как о знаке некоей первоосновы, возвращаясь к которой человек через приобщение ей и переживание смерти-возрождения обретает новые силы и творит новое бытие, новое тело (ср. образ возвращения в лоно матери, уподобления неродившемуся младенцу в "Дао дэ цзине" и его онтологическую коннотацию: возвращение в материнское лоно Дао-Отсутствия — у и обретение нового рождения как бессмертного и совершенного человека). Из глубины и мрака “хаотического и смутного” лона Матери-Дао творится свет просветления и новая жизнь. В случае же буддизма подобные созерцания направлены на достижение убежденности во всеобщей бренности, непостоянстве и смертности, то есть на медитативное уяснение идеи сансары (круговорота смертей-рождений) как страдания [25, 30].
Другое важное следствие — эмоциональное и физическое потрясение от феномена смерти — открывает сферы духовных и религиозных переживаний, являющихся существенной частью человеческой личности. Они не зависят от культурных и религиозных корней и воззрений человека. Опыт исследования глубинных пластов психики показывает, что люди, достигшие этих уровней, получают возможность проникнуть в наиболее тонкие духовные и религиозные измерения существующего порядка вещей. Даже ярые материалисты, позитивистски ориентированные ученые, скептики и циники, бескомпромиссные атеисты и антирелигиозно настроенные философы-марксисты, столкнувшись с этими уровнями, начинают интересоваться духовными вопросами [3].
Каким-то образом — пока не вполне понятно, каким именно, — такого рода переживания представляются связанными с обстоятельствами биологического рождения. Многие люди нередко совершенно определенно ссылаются на них как на проживание своей собственной родовой травмы. Люди, не чувствующие этой связи и описывающие свое столкновение с переживанием смерти и смерти-возрождения с чисто психологической и духовной точек зрения, регулярно демонстрируют ряд характерных физических симптомов, напоминающих процесс биологического рождения. Их позы и движения поразительным образом соответствуют положениям и движениям ребенка на различных стадиях родов. Кроме того, эти люди обычно сообщают о своей идентификации с эмбрионом, плодом в утробе и новорожденным ребенком. Помимо этого, встречаются вариации аутентичных неонатальных чувств и поведения, а также образы женских гениталий и груди.
классический фрейдовский анализ не позволяет объяснить эти феномены и не может предложить понятий, пригодных для их интерпретации.
Перинатальные переживания представляют собой очень существенное пересечение индивидуальной и трансперсональной психологии или, если так можно выразиться, психологии и патопсихологии, с одной стороны, и религии — с другой. Если считать их связанными только с рождением, они могли бы относиться к структуре индивидуальной психологии, но характерные аспекты придают им совершенно определенный трансперсональный оттенок. Напряженность этих переживаний превышает все обычно предполагаемые для человека пределы. Зачастую они сопровождаются отождествлением с другими людьми или с борьбой и страданиями человечества. Более того, их составной частью нередко оказываются некоторые формы явно трансперсональных переживаний: эволюционные воспоминания, элементы коллективного бессознательного и некоторые юнгианские архетипы.
Каждая стадия биологического рождения имеет специфическое духовное соответствие: для благополучного внутриутробного существования это опыт космического единства; начало родов сопровождается чувством поглощения вселенским водоворотом, первая клиническая стадия родов со схватками в замкнутом утробном пространстве соотносится с переживанием “отсутствия выхода” или ада; духовным соответствием продвижения по родовому каналу во второй стадии клинических родов является борьба смерти-возрождения, а метафизический эквивалент собственно рождения и событий третьей клинической стадии родов представляет собой переживание смерти “ЭГО” и возрождения.
Большое теоретическое значение имеет глубинная параллель между физиологической деятельностью в последовательных стадиях биологического рождения и паттернами активности различных эрогенных зон, особенно зон генитального оргазма. Это дает возможность сместить этиологический акцент в психогенезисе эмоциональных нарушений из сексуальной сферы в перинатальные матрицы, не отрицая при этом значимости многих принципов фрейдизма.
МОЛЕКУЛЫ МИСТИКИ И ТРАНСЦЕНДЕНТАЦИЯ ЭГО - УТРАТА И ОБРЕТЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ БЫТИЯ.
"МОЛЕКУЛЫ МИСТИКИ" (ЭКЗОГЕННЫЕ И ЭНДОГЕННЫЕ) КАК ЭЛЕМЕНТ СВЯЗИ МАТЕРИАЛЬНОГО И ДУХОВНОГО.
"Молекулы мистики" как способ трансцендентации ЭГО (теория "квантового резонанса в синапсических полях")
Дипломная работа
Полностью - тут:
...Если встать на такую точку зрения, то трансцендентацию ЭГО можно связать с восприятием неких особых вибраций, недоступных сознанию в обычном состоянии. Экстаз часто описывают как проявление мощных вибраций, являющихся следствием резонанса между индивидуальным ЭГО-сознанием и над-индивидуальным Сознанием [36], то есть в момент экстаза происходит совпадение частот вибраций Внутреннего и Внешнего миров. Но, поскольку в обычном состоянии такой резонанс не наблюдается, то, значит, в момент экстаза происходит "подстройка частоты колебаний" индивидуального ЭГО-сознания, то есть на исходную частоту вибраций индивидуальной "души" накладываются некие дополнительные колебания, и частота такого "суммарного" колебания как раз совпадает с частотой колебания над-личностного Сознания. На роль источника таких дополнительных вибраций могут претендовать какие-либо химические молекулы, атомы которых вибрируют с необходимой частотой (эти вибрации, кстати, можно зафиксировать с помощью современных физико-химических методов), например, обсуждавшиеся выше "молекулы мистики", либо комплекс какой-либо "молекулы мистики" с соответствующим рецептором нервной клетки [14]. В пользу этой теории свидетельствует уже упоминавшийся факт, что вещества, сильно отличающиеся по химическому строению, но имеющие похожую квантовую (то есть колебательную) структуру (галлюциногенные фенэтилалкиламины, с одной стороны, и индольные галлюциногены, с другой), способны вызывать сходные мистические переживания.
Таким образом, согласно этой гипотезе "квантового резонанса в синапсических полях", мы имеем следующую картину: Сначала экзогенная молекула галлюциногена попадает в организм человека или прямо в организме вырабатывается эндогенная молекула серотонина или дофамина, далее такая молекула взаимодействует с одним из серотониновых рецепторов, в результате чего происходит наложение (интерференция) колебаний этой молекулы (или ее комплекса с рецептором) на поток вибраций ЭГО-сознания. В конечном итоге частота колебаний ЭГО-сознания изменяется и совпадает с одной из частот вибраций надличностного Сознания - возникает резонанс, который осознается как Божественный Экстаз, а весь мир в таком состоянии кажется одухотворенным и исполненным смысла, поскольку отсутствуют границы индивидуального сознания - ЭГО растворяется в надличностном Сознании [14].
Поскольку надличностное Сознание (в некоторых религиозных традициях называемое Богом) существует вне времени, не ограничено пространственными рамками и едино для всех личностей, то нет ничего удивительного в том, что субъект в состоянии подобного трансперсонального переживания вспоминает какие-либо эпизоды из собственного раннего детства, эмбрионального развития, жизни своих предков (в том числе и предшественников на эволюционном развитии), других объектов (других людей, животных, растений, планет, звезд, сверхчеловеческих и мифологических существ и т.п.
ОСНОВНЫЕ ВИДЫ МИСТИЧЕСКИХ ПЕРЕЖИВАНИЙ.
"Наше нормальное, или, как мы его называем, разумное сознание представляет лишь одну из форм сознания, причем другие, совершенно от него отличные, формы существуют рядом с ним, отделенные от него лишь тонкой перегородкой... Наше представление о мире не может быть полным, если мы не примем во внимание и эти формы сознания" [7].
Если изобразить внутренний мир личности в виде паутины смысловых взаимоотношений, сотканной вокруг главной экзистенциальной позиции человека, то измененное состояние сознания (ИСС) - это смещение последней, влекущее перестройку стереотипов самоосознавания - личностную трансформацию [24].
Представим себе наблюдателя, стоящего на лесной поляне и пытающегося определить направление своего дальнейшего движения. Все, что он видит, - это кромка леса, опоясывающая небосвод. Однако, достаточно залезть на высокое дерево, чтобы увидеть далекую панораму и выбрать путь. Внутренняя реальность человека такой же дремучий лес, а измененное состояние сознания - вид этого леса с новой точки зрения, отличной от предыдущей. Согласно этой метафоре, путешествуя по жизни, мы все периодически пользуемся подобными способами ориентирования, хотя стремимся найти такие места, где окружающее будет просматриваться на много лет вперед.
Иными словами, измененные состояния сознания обладает познавательной ценностью, и в определенных обстоятельствах может быть успешно использовано для достижения внутреннего покоя и равновесия. ИСС - это экзистенциальный сдвиг смысловых связей, вызванный изменением позиции "наблюдателя" в сознании человека (разотождествлением с ЭГО), временным выходом души из привычных ролевых позиций. Если перестройка происходит осознанно, то есть, человек понимает цели и смысл расставания с прошлой реальностью, то он расширяет свое сознание за счет утверждения новой личностно-ролевой позиции - душа обновляется [5].
Существует множество специальных методов для достижения измененных состояний сознания, хотя и без этого ИСС занимают видное место в динамике внутренней жизни полноценного человека. Любая перестройка важных смысловых комплексов, связанная с узнаванием чего-либо, влечет ощутимое изменение свойств сознания. С этой точки зрения, измененным можно назвать сознание людей, переживающих влюбленность, вдохновение, катарсис (личностная трансформация, вызванная контактом с художественным произведением) и т. д. ИСС также стимулируют природный сон, различные фазы засыпания и пробуждения, сексуальные эмоции, пение, барабанный бой, монотонные танцы, гипноз и самовнушение, гипервентиляция легких (холотропное дыхание), сенсорная перегрузка, сенсорная изоляция, длительное одиночество, пост, наконец, действие на организм различных психоактивных веществ - все эти процессы непосредственно связаны с изменением характера мышления, глубины и способа самоосознавания. Интересно отметить что спектр переживаний, вызванных психоделиками, практически не отличается от переживаний, вызванных различными немедикаментозными средствами [24].
Образ смерти как утраты ЭГО, переживание смерти очень часто встречается как во время психотерапевтических сеансов с применением галлюциногенов, так и во многих религиях [1]. (Сравнение психоделического опыта и переживаний смерти, описанных в древнем тибетском трактате "науки об умирании" - "Тибетской книги мертвых" (Бардо Тходол) можно найти в работе [13])
Перинатальные переживания
Для шаманизма характерна имитация смерти (и переживание ее) во время посвящения, сопровождаемая созерцанием уничтожения плоти и создания из скелета, субстанциальной основы организма, нового шаманского тела [41]. Подобного рода ритуалы характерны для ряда индийских йогических садхан (практик), особенно связанных с тантризмом: в ходе этой практики йогин создает себе новое нерушимое йогическое тело (йога духа), соотносящееся со старым как незрелый плод со зрелым, или, в терминологии Расаяны (“колесницы ртути", то есть индийской алхимии), как незрелый вульгарный (профанический) металл с алхимическим золотом. Практикуется созерцание скелета и в классическом буддизме. Однако семантика этого созерцания в шаманизме и даосизме, с одной стороны, и буддизме — с другой, различна. В первом случае речь идет о скелете как о знаке некоей первоосновы, возвращаясь к которой человек через приобщение ей и переживание смерти-возрождения обретает новые силы и творит новое бытие, новое тело (ср. образ возвращения в лоно матери, уподобления неродившемуся младенцу в "Дао дэ цзине" и его онтологическую коннотацию: возвращение в материнское лоно Дао-Отсутствия — у и обретение нового рождения как бессмертного и совершенного человека). Из глубины и мрака “хаотического и смутного” лона Матери-Дао творится свет просветления и новая жизнь. В случае же буддизма подобные созерцания направлены на достижение убежденности во всеобщей бренности, непостоянстве и смертности, то есть на медитативное уяснение идеи сансары (круговорота смертей-рождений) как страдания [25, 30].
Другое важное следствие — эмоциональное и физическое потрясение от феномена смерти — открывает сферы духовных и религиозных переживаний, являющихся существенной частью человеческой личности. Они не зависят от культурных и религиозных корней и воззрений человека. Опыт исследования глубинных пластов психики показывает, что люди, достигшие этих уровней, получают возможность проникнуть в наиболее тонкие духовные и религиозные измерения существующего порядка вещей. Даже ярые материалисты, позитивистски ориентированные ученые, скептики и циники, бескомпромиссные атеисты и антирелигиозно настроенные философы-марксисты, столкнувшись с этими уровнями, начинают интересоваться духовными вопросами [3].
Каким-то образом — пока не вполне понятно, каким именно, — такого рода переживания представляются связанными с обстоятельствами биологического рождения. Многие люди нередко совершенно определенно ссылаются на них как на проживание своей собственной родовой травмы. Люди, не чувствующие этой связи и описывающие свое столкновение с переживанием смерти и смерти-возрождения с чисто психологической и духовной точек зрения, регулярно демонстрируют ряд характерных физических симптомов, напоминающих процесс биологического рождения. Их позы и движения поразительным образом соответствуют положениям и движениям ребенка на различных стадиях родов. Кроме того, эти люди обычно сообщают о своей идентификации с эмбрионом, плодом в утробе и новорожденным ребенком. Помимо этого, встречаются вариации аутентичных неонатальных чувств и поведения, а также образы женских гениталий и груди.
классический фрейдовский анализ не позволяет объяснить эти феномены и не может предложить понятий, пригодных для их интерпретации.
Перинатальные переживания представляют собой очень существенное пересечение индивидуальной и трансперсональной психологии или, если так можно выразиться, психологии и патопсихологии, с одной стороны, и религии — с другой. Если считать их связанными только с рождением, они могли бы относиться к структуре индивидуальной психологии, но характерные аспекты придают им совершенно определенный трансперсональный оттенок. Напряженность этих переживаний превышает все обычно предполагаемые для человека пределы. Зачастую они сопровождаются отождествлением с другими людьми или с борьбой и страданиями человечества. Более того, их составной частью нередко оказываются некоторые формы явно трансперсональных переживаний: эволюционные воспоминания, элементы коллективного бессознательного и некоторые юнгианские архетипы.
Каждая стадия биологического рождения имеет специфическое духовное соответствие: для благополучного внутриутробного существования это опыт космического единства; начало родов сопровождается чувством поглощения вселенским водоворотом, первая клиническая стадия родов со схватками в замкнутом утробном пространстве соотносится с переживанием “отсутствия выхода” или ада; духовным соответствием продвижения по родовому каналу во второй стадии клинических родов является борьба смерти-возрождения, а метафизический эквивалент собственно рождения и событий третьей клинической стадии родов представляет собой переживание смерти “ЭГО” и возрождения.
Большое теоретическое значение имеет глубинная параллель между физиологической деятельностью в последовательных стадиях биологического рождения и паттернами активности различных эрогенных зон, особенно зон генитального оргазма. Это дает возможность сместить этиологический акцент в психогенезисе эмоциональных нарушений из сексуальной сферы в перинатальные матрицы, не отрицая при этом значимости многих принципов фрейдизма.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Трансперсональные переживания
Трансперсональные переживания (мистический, или "пиковый", опыт; экстаз, транс), спонтанно посещающие некоторых вполне здоровых и трезвых людей, свидетельствуют о том, что это врожденное свойство нашей психики, которое, конечно, зависит и от социальных и генетических факторов личностного развития.
Многие переживания такого рода известны уже несколько столетий или тысячелетий. Рассказы о них можно найти и в священных писаниях всех великих религий мира, и в письменных документах множества малых сект, фракций и религиозных движений. Они играли важную роль в видениях святых, мистиков и религиозных учителей. Этнологи и антропологи обнаружили их в священных обычаях различных народов, в состояниях экстаза и религиозных мистериях, в практике целительства и ритуалах различных культур. Психиатры и психологи наблюдали трансперсональные феномены, не называя их таким образом, в своей повседневной практике у психотических пациентов, особенно шизофреников. Историки, антропологи, религиеведы, психиатры и психологи-экспериментаторы знали о существовании разнообразных древних и современных методов индуцирования трансперсональных переживаний, многие из которых подобны описанным выше процедурам, ведущим к возникновению перинатальных переживаний.
Вопреки распространенности этих феноменов и их очевидной значимости для многих сфер человеческой жизни, в прошлом делалось удивительно мало серьезных попыток включить их в теорию и практику современных психиатрии и психологии. Позиция большинства профессионалов колеблется между несколькими подходами к этому феномену. Некоторые лишь отдаленно знакомы с различными трансперсональными переживаниями и склонны более или менее игнорировать их. Для другой большой группы профессионалов, трансперсональные феномены представляются столь странными, что они склонны считать их отклонением от нормального психического функционирования, психотическими [3].
Наследственные переживания
В качестве примера такого переживания я приведу воспоминания одной из пациенток Грофа во время кислоты-сеанса:
"К моему удивлению, идентичность моего ЭГО неожиданно изменилась. Я была моей матерью в возрасте 3-4 лет; это должно быть 1902г. Я сказала матери, что у меня был сон, касающийся ее детства, и мне важно знать, так ли было на самом деле. Как только я начала рассказывать, она перебила меня и закончила в полном соответствии с пережитым мною" [4].
Коллективные и расовые переживания
Подобные переживания могут относиться к любой стране, любому историческому периоду и культурной традиции, хотя, очевидно, определенное предпочтение оказывается культурам и странам с высоко развитыми религиозными, философскими традициями и традициями в искусстве. Информация, получаемая благодаря таким переживаниям, обычно совершенно точна и может быть проверена при консультации с археологическими и антропологическими кругами. Иногда бесхитростные индивидуумы описывают детали египетских похоронных церемоний, включая форму и значение различных амулетов и камер в гробницах, цвет похоронных конусов, технологию бальзамирования и мумификации и сцены последующих процедур [4].
Филогенетические (эволюционные) переживания
Некоторые люди описывают переживания себя в образе каких-то предшественников человека на эволюционном пути. Так, например, одна женщина во время кислоты-сеанса почувствовала свое полное отождествление с самкой огромных рептилий, вымерших миллионы лет назад. Она чувствовала себя сонной и ленивой во время отдыха на песке у большого озера и блаженно грелась на солнышке. Она открыла глаза и посмотрела на терапевта, который во время сеанса трансформировался в самца того же вида. Ее чувство лени мгновенно исчезло и она стала испытывать сильное сексуальное возбуждение, не имеющее ничего общего с человеческим возбуждением, это был особый интерес рептилии к представителю другого пола. Она была совершенно очарована ступенчатыми фасетками на сторонах головы. Одно большое поле такого рода имело такую форму и цвет, что излучало мощные сексуальные вибрации. Консультант- палеонтолог предложил выдержки из зоологической литературы, указывающие на то, что у современных рептилий определенные участки на голове играют важную роль, вызывая сексуальное возбуждение... [3].
Единение с жизнью и со всем творением
В редких случаях субъекты в ИСС могут иметь чувство, что их сознание расширилось, чтобы охватить всю полноту жизни на этой планете, включая все человечество и целостность флоры и фауны от одноклеточного организма до высоко дифференцированных видов.
Планетарное сознание
В этом переживании сознание субъекта, по-видимому, охватывает все аспекты нашей планеты, включая ее геологическую субстанцию, неорганические материалы на ее поверхности и целостность всех жизненных форм. С этой точки зрения Земля оказывается сложным космическим организмом с различными аспектами геологической, биологической, культурной и технологической эволюцией на этой планете, рассматриваемых как попытку достичь более высокого уровня интеграции и самореализации.
Экстpапланетаpное сознание
Здесь субъект переживает явления, связанные с небесными телами, отличными от нашей планеты, и с астрономическими событиями, происходящими в солнечной системе и за ее пределами. Особый вид переживаний, входящий в эту категорию, сознание межзвездного пространства, описанного в нескольких случаях разными лицами. Оно характеризуется чувством безграничности и вечности, спокойствия, безмятежности, чистоты и единства всех противоположностей. Люди, знакомые с физикой и математикой, иногда сообщают, что многие из концепций этих дисциплин, которые ускользают от рационального понимания, могут стать более постижимыми и даже могут быть пережиты в измененных состояниях сознания.
Сознание органа, биологической ткани, клетки.
В большинстве случаев это переживание включает части тела субъекта и физиологические процессы, которые при нормальных условиях недоступны осознаванию. Субъекты в таком состоянии настраиваются на осознание различных органов своего тела. Они могут оказаться свидетелями работы датчика сердечного пульса, сокращения сердечной мышцы и открытия-закрытия сердечных клапанов. Подобным же образом можно наблюдать функционирование печени, производство и накопление желчи, пищеварительные процессы, функции любого органа. Иногда субъекты утверждают, что они пережили себя в качестве нейронов в собственном мозгу, белых и красных кровяных шариков, зародышевых клеток.
Переживание встреч со сверхчеловеческими и духовными существами
Субъект воспринимает этих существ как сверхчеловеческие или духовные существа, обитающие на более высоких энергоуровнях или на более высоких планах сознания. Феноменология этой категории переживаний описана Джоном Лилли в его книге "Центр циклона".
Переживания других вселенных и встреча с их обитателями
Странные и чуждые миры, которые испытуемый открывает в этом виде переживаний, по-видимому, наделены своей собственной реальностью, хотя и не в пределах нашего космоса; они, очевидно, существуют и в других измерениях. Пройдя через такие экстраординарные приключения, субъекты сравнивали их с прочитанными фантастическими романами.
Архетипические переживания и сложные мифологические эпизоды
Эта группа трансперсональных переживаний представляет собой феномены, которые Юнг называл первообразами, доминантами коллективного бессознательного, или архетипами. В некоторых из наиболее универсальных архетипов человек может отождествляться с образами Матери, Отца, Ребенка, Женщины, Мужчины или Любящего. Многие обобщенные роли воспринимаются как сакральные, как воплощенные архетипы Великой Матери, Ужасной Матери, Матери-Земли, Матери-Природы, Великого Гермафродита или Космического человека. Часто встречаются архетипы, олицетворяющие определенные аспекты личности — Тень, Анимуса или Аниму и Персону.
Нередко неискушенные люди рассказывают истории, очень напоминающие древние мифологические сюжеты Месопотамии, Индии, Египта, Греции, Центральной Америки и других стран. Эти сообщения сравнимы с юнговским описанием неизвестных, но явно архетипических тем детских снов и снов наивных пациентов, а также с симптоматикой некоторых людей, страдающих шизофренией. Некоторые люди проникают в различные системы эзотерического знания. Так, люди, не имеющие понятия о каббале, переживают состояния, описанные в книге Зогар и Сефер Иецир, и демонстрируют неожиданную осведомленность в каббалистической символике. Подобный феномен внезапно сформированного понимания наблюдался также в отношении таких древних форм предсказания, как И-Цзин и Таро.
Переживания встреч с божествами
Большинство божеств, встречающихся в описаниях субъектов делятся на две категории: силы света и добра, силы тьмы и зла. Некоторые божества принадлежали определенной религии, происхождение некоторых не удалось установить ни испытуемым ни терапевтам. Основная часть субъектов не ощущает, что имеет дело с главным или верховным существом во вселенной.
Активизация чакp и подъем змеиной силы (кундалини)
На первой международной конференции по Научной йоге в Индии в 1972 г. аудитория состояла более чем из 200 лиц, представлявших много различных духовных ориентаций, существующих в современной Индии. Участники дискуссии после доклада Грофа пришли к соглашению, что больше всего кислота-терапия похожа на систему Йоги Кундалини. И та и другая техника способствует мгновенному и огромному освобождению энергии, порождает глубокие переживания и может принести впечатляющие результаты в короткий период времени. Они обе несут в себе огромный риск и могут быть опасны, если проводятся не под наблюдением специалиста.
Трансперсональные переживания (мистический, или "пиковый", опыт; экстаз, транс), спонтанно посещающие некоторых вполне здоровых и трезвых людей, свидетельствуют о том, что это врожденное свойство нашей психики, которое, конечно, зависит и от социальных и генетических факторов личностного развития.
Многие переживания такого рода известны уже несколько столетий или тысячелетий. Рассказы о них можно найти и в священных писаниях всех великих религий мира, и в письменных документах множества малых сект, фракций и религиозных движений. Они играли важную роль в видениях святых, мистиков и религиозных учителей. Этнологи и антропологи обнаружили их в священных обычаях различных народов, в состояниях экстаза и религиозных мистериях, в практике целительства и ритуалах различных культур. Психиатры и психологи наблюдали трансперсональные феномены, не называя их таким образом, в своей повседневной практике у психотических пациентов, особенно шизофреников. Историки, антропологи, религиеведы, психиатры и психологи-экспериментаторы знали о существовании разнообразных древних и современных методов индуцирования трансперсональных переживаний, многие из которых подобны описанным выше процедурам, ведущим к возникновению перинатальных переживаний.
Вопреки распространенности этих феноменов и их очевидной значимости для многих сфер человеческой жизни, в прошлом делалось удивительно мало серьезных попыток включить их в теорию и практику современных психиатрии и психологии. Позиция большинства профессионалов колеблется между несколькими подходами к этому феномену. Некоторые лишь отдаленно знакомы с различными трансперсональными переживаниями и склонны более или менее игнорировать их. Для другой большой группы профессионалов, трансперсональные феномены представляются столь странными, что они склонны считать их отклонением от нормального психического функционирования, психотическими [3].
Наследственные переживания
В качестве примера такого переживания я приведу воспоминания одной из пациенток Грофа во время кислоты-сеанса:
"К моему удивлению, идентичность моего ЭГО неожиданно изменилась. Я была моей матерью в возрасте 3-4 лет; это должно быть 1902г. Я сказала матери, что у меня был сон, касающийся ее детства, и мне важно знать, так ли было на самом деле. Как только я начала рассказывать, она перебила меня и закончила в полном соответствии с пережитым мною" [4].
Коллективные и расовые переживания
Подобные переживания могут относиться к любой стране, любому историческому периоду и культурной традиции, хотя, очевидно, определенное предпочтение оказывается культурам и странам с высоко развитыми религиозными, философскими традициями и традициями в искусстве. Информация, получаемая благодаря таким переживаниям, обычно совершенно точна и может быть проверена при консультации с археологическими и антропологическими кругами. Иногда бесхитростные индивидуумы описывают детали египетских похоронных церемоний, включая форму и значение различных амулетов и камер в гробницах, цвет похоронных конусов, технологию бальзамирования и мумификации и сцены последующих процедур [4].
Филогенетические (эволюционные) переживания
Некоторые люди описывают переживания себя в образе каких-то предшественников человека на эволюционном пути. Так, например, одна женщина во время кислоты-сеанса почувствовала свое полное отождествление с самкой огромных рептилий, вымерших миллионы лет назад. Она чувствовала себя сонной и ленивой во время отдыха на песке у большого озера и блаженно грелась на солнышке. Она открыла глаза и посмотрела на терапевта, который во время сеанса трансформировался в самца того же вида. Ее чувство лени мгновенно исчезло и она стала испытывать сильное сексуальное возбуждение, не имеющее ничего общего с человеческим возбуждением, это был особый интерес рептилии к представителю другого пола. Она была совершенно очарована ступенчатыми фасетками на сторонах головы. Одно большое поле такого рода имело такую форму и цвет, что излучало мощные сексуальные вибрации. Консультант- палеонтолог предложил выдержки из зоологической литературы, указывающие на то, что у современных рептилий определенные участки на голове играют важную роль, вызывая сексуальное возбуждение... [3].
Единение с жизнью и со всем творением
В редких случаях субъекты в ИСС могут иметь чувство, что их сознание расширилось, чтобы охватить всю полноту жизни на этой планете, включая все человечество и целостность флоры и фауны от одноклеточного организма до высоко дифференцированных видов.
Планетарное сознание
В этом переживании сознание субъекта, по-видимому, охватывает все аспекты нашей планеты, включая ее геологическую субстанцию, неорганические материалы на ее поверхности и целостность всех жизненных форм. С этой точки зрения Земля оказывается сложным космическим организмом с различными аспектами геологической, биологической, культурной и технологической эволюцией на этой планете, рассматриваемых как попытку достичь более высокого уровня интеграции и самореализации.
Экстpапланетаpное сознание
Здесь субъект переживает явления, связанные с небесными телами, отличными от нашей планеты, и с астрономическими событиями, происходящими в солнечной системе и за ее пределами. Особый вид переживаний, входящий в эту категорию, сознание межзвездного пространства, описанного в нескольких случаях разными лицами. Оно характеризуется чувством безграничности и вечности, спокойствия, безмятежности, чистоты и единства всех противоположностей. Люди, знакомые с физикой и математикой, иногда сообщают, что многие из концепций этих дисциплин, которые ускользают от рационального понимания, могут стать более постижимыми и даже могут быть пережиты в измененных состояниях сознания.
Сознание органа, биологической ткани, клетки.
В большинстве случаев это переживание включает части тела субъекта и физиологические процессы, которые при нормальных условиях недоступны осознаванию. Субъекты в таком состоянии настраиваются на осознание различных органов своего тела. Они могут оказаться свидетелями работы датчика сердечного пульса, сокращения сердечной мышцы и открытия-закрытия сердечных клапанов. Подобным же образом можно наблюдать функционирование печени, производство и накопление желчи, пищеварительные процессы, функции любого органа. Иногда субъекты утверждают, что они пережили себя в качестве нейронов в собственном мозгу, белых и красных кровяных шариков, зародышевых клеток.
Переживание встреч со сверхчеловеческими и духовными существами
Субъект воспринимает этих существ как сверхчеловеческие или духовные существа, обитающие на более высоких энергоуровнях или на более высоких планах сознания. Феноменология этой категории переживаний описана Джоном Лилли в его книге "Центр циклона".
Переживания других вселенных и встреча с их обитателями
Странные и чуждые миры, которые испытуемый открывает в этом виде переживаний, по-видимому, наделены своей собственной реальностью, хотя и не в пределах нашего космоса; они, очевидно, существуют и в других измерениях. Пройдя через такие экстраординарные приключения, субъекты сравнивали их с прочитанными фантастическими романами.
Архетипические переживания и сложные мифологические эпизоды
Эта группа трансперсональных переживаний представляет собой феномены, которые Юнг называл первообразами, доминантами коллективного бессознательного, или архетипами. В некоторых из наиболее универсальных архетипов человек может отождествляться с образами Матери, Отца, Ребенка, Женщины, Мужчины или Любящего. Многие обобщенные роли воспринимаются как сакральные, как воплощенные архетипы Великой Матери, Ужасной Матери, Матери-Земли, Матери-Природы, Великого Гермафродита или Космического человека. Часто встречаются архетипы, олицетворяющие определенные аспекты личности — Тень, Анимуса или Аниму и Персону.
Нередко неискушенные люди рассказывают истории, очень напоминающие древние мифологические сюжеты Месопотамии, Индии, Египта, Греции, Центральной Америки и других стран. Эти сообщения сравнимы с юнговским описанием неизвестных, но явно архетипических тем детских снов и снов наивных пациентов, а также с симптоматикой некоторых людей, страдающих шизофренией. Некоторые люди проникают в различные системы эзотерического знания. Так, люди, не имеющие понятия о каббале, переживают состояния, описанные в книге Зогар и Сефер Иецир, и демонстрируют неожиданную осведомленность в каббалистической символике. Подобный феномен внезапно сформированного понимания наблюдался также в отношении таких древних форм предсказания, как И-Цзин и Таро.
Переживания встреч с божествами
Большинство божеств, встречающихся в описаниях субъектов делятся на две категории: силы света и добра, силы тьмы и зла. Некоторые божества принадлежали определенной религии, происхождение некоторых не удалось установить ни испытуемым ни терапевтам. Основная часть субъектов не ощущает, что имеет дело с главным или верховным существом во вселенной.
Активизация чакp и подъем змеиной силы (кундалини)
На первой международной конференции по Научной йоге в Индии в 1972 г. аудитория состояла более чем из 200 лиц, представлявших много различных духовных ориентаций, существующих в современной Индии. Участники дискуссии после доклада Грофа пришли к соглашению, что больше всего кислота-терапия похожа на систему Йоги Кундалини. И та и другая техника способствует мгновенному и огромному освобождению энергии, порождает глубокие переживания и может принести впечатляющие результаты в короткий период времени. Они обе несут в себе огромный риск и могут быть опасны, если проводятся не под наблюдением специалиста.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Сознание Универсального Разума
Сознание Универсального Разума — одно из наиболее глубоких и всеобъемлющих экстатических переживаний. Отождествляясь с сознанием Универсального Разума, человек переживает в опыте всеобъемлющее единство существования. Он чувствует, что достиг реальности, лежащей в основе всех реальностей, и стоит перед высшим и абсолютным принципом, олицетворяющим все бытие. Здесь полностью преодолеваются иллюзии материи, пространства и времени, равно как и бесконечное число других субъективных реальностей, и все они приходят к этому единому модусу сознания, которое является их общим истоком и общим знаменателем. Это переживание безгранично, непостижимо и невыразимо; это само существование. Вербальная коммуникация и символическая структура нашего повседневного языка оказывается до смешного беспомощной в попытке постичь и передать природу и качество этого переживания. Опыт феноменального мира и того, что мы называем обычным состоянием сознания, кажется в этом контексте лишь крайне ограниченным, искаженным и частичным аспектом всеобъемлющего сознания Универсального Разума.
Обсуждая подобные переживания, люди часто утверждают, что поэтический язык, хотя он тоже является несовершенным, больше подходит для их описания. Становится понятным, почему провидцы, пророки и религиозные учителя прибегали к поэзии, притче и метафоре, описывая свои трансперсональные переживания.
Опыт сознания Универсального Разума тесно связан с переживанием Космического Единства, но не тождествен ему. Его важными составляющими являются интуитивные прозрения относительно процесса творения феноменального мира, каким мы его знаем, и постижение буддийских представлений о Колесе смерти и перевоплощения. Это может привести к временному или устойчивому чувству достижения глобального, нерационального и транс- рационального понимания фундаментальных онтологических и космологических вопросов существования [4].
Сверх- космическая и мета- космическая пустота
Последний и наиболее парадоксальный трансперсональный феномен, обсуждаемый в этом контексте, — переживание сверх- космической или мета- космической пустоты. Это опыт изначальной пустоты, опыт ничего и молчания, представляющих собой исток и начало всего сущего, переживание “несотворенного, невыразимого Всевышнего”. Термины “сверхкосмический” и “метакосмический”, которыми в этом контексте пользуются высокообразованные участники ЛСД- сеансов, выражают то, что эта пустота кажется одновременно лежащей в основе мира и определяющей его сверхпорядок. Она лежит за пределами времени и пространства, за пределами форм или любых эмпирических дифференциаций, за пределами таких полярностей, как добро и зло, свет и тьма, покой и движение, агония и экстаз.
Кажется парадоксальным, что сверхкосмическая пустота и Универсальный Разум воспринимаются как нечто тождественное и взаимозаменяемое; это два различных аспекта одного и того же феномена. Пустота представляется чреватой формами, а тонкие формы Универсального Разума переживаются как абсолютная пустота.
Такой глубокий трансцендентный опыт, как активизация кундалини, сознание Универсального Разума, или пустоты, не только положительно влияет на физическое и эмоциональное состояние человека, но и пробуждает в нем острый интерес к религии, мистике и философским вопросам, сильную потребность включить духовное измерение в свой образ жизни [4].
Экстатические переживания
"Экстаз (от греч. ekstasis - исступление, восхищение) - высшая степень восторга, воодушевления, иногда на грани исступления" (Из "Толкового словаря русского языка" под ред. Ожегова).
"Экстаз - это масштаб, мощный аккорд, в котором звучит вся гамма чувств от ужаса до восторга. Ужас от сознания собственной ничтожности перед Бесконечным. Восторг от того, что ты можешь чувствовать эту Бесконечность. Художник в творческом экстазе создает гениальные произведения. В пророческом экстазе пророк буквально становится рупором Бога, который вкладывает в его уста слова, исполненные высшего смысла. Мистик в мистическом экстазе делается репортером повсеместного Божественного Присутствия - всеобщего Божественного Промысла. Да и нам, простым смертным, знакомо это чувство, когда в самый неожиданный момент в тебе вдруг как будто происходит какая-то химическая реакция с выделением то ли какого-то газа, то ли понимания, то ли того, что на поэтическом слэнге зовется эфиром. Но не успеешь оглянуться - пшик, и нет его. Прошло "понимание". Но радость от того, что оно было, осталась в виде довольно глупой по местным понятиям улыбки".
Экстатические переживания (в частности, характерные для многих мистериальных культов древности), можно разделить на две большие группы: "вулканический", или "дионисийский" экстаз, и находящийся в разительном с ним контрасте "океанический", или "аполлонийский" экстаз.
"Вулканический", или "дионисийский" экстаз
Для " вулканического" экстаза характерно крайнее физическое и эмоциональное напряжение, высокая агрессивность, деструктивные импульса внутренней и внешней направленности, мощные побуждения сексуальной природы, ритмические оргиастические движения. "Вулканический" экстаз предполагает уникальную смесь крайних эмоциональных и физических мук с диким чувственным порывом. Оказываются неотличимыми переживания ледяного холода от непереносимого жара, ненависти - от любви, агонии умирания - от восторга нового рождения, апокалиптических ужасов - от радости созидания... У индивида возникает ощущение приближения великого события, потрясающего весь мир. - духовное освобождение, откровение высшей истины или единение всего сущего. Однако, какими бы острыми не были бы эти ощущения и переживания, экстаз никогда реально не достигает цели и реального разрешения драмы смерти-возрождения. Для этого он должен перейти в "океанический" экстаз (см. ниже). Сопровождающие "вулканический" экстаз характерные переживания религиозного типа включают в себя ритуалы жертвоприношения, мученическую смерть, шабаш ведьм, дионисийские оргии и т.п.
"Океанический", или "аполлонический", экстаз
Для "океанического" экстаза характерно переживание чувства слияния с окружением и единства с воспринимаемыми объектами. Мир представляется как место невыразимого сияния и красоты. Элемент размышления и потребность в рациональном анализе значительно снижаются, и Вселенная становится "тайной, которую следует пережить, а не загадкой, которую нужно разгадать". В этом состоянии человеку трудно видеть какие-либо негативные аспекты в мире и в самой структуре мироздания. Все оказывается совершенным, все есть так, как оно должно быть. В этот момент мир представляется благоприятным местом, где с полным доверием и чувством совершенной безопасности можно принять пассивно-зависимую позицию, подобную положению ребенка. Для человека в этом состоянии ума зло кажется не имеющим значения, неважным, эфемерным или несущественным. При переживании опыта космического единства трансцендирование времени и пространства может принять довольно конкретную форму, что можно проиллюстрировать рядом специфических образов. Человек может переживать последовательность видений, позволяющих интерпретировать опыт в терминах регрессии в историческом времени. Это включает разнообразие эмбриональных ощущений, память предков, элементы коллективного бессознательного и эволюционный опыт, сопровождаемый филогенетическими "обратными кадрами" и дарвинским прозрением. Соответствующий выход за пределы обычного пространственного ограничения можно проиллюстрировать на примерах идентификации с другими лицами и группами лиц, с животными, растениями и даже неорганическим веществом. Важной вариацией этого переживания является субъективное отождествление с физической Вселенной, с ее галактиками, солнечными системами и мириадами отдельных звезд.
ТРАНСЦЕНДЕНТАЦИЯ ЭГО И ИДЕЯ ЦЕЛОСТНОСТИ В РАЗЛИЧНЫХ РЕЛИГИЯХ
В качестве связующего звена для всех типов религиозности они рассматривают так называемые "пиковые переживания", то есть особые (часто называемые также "мистическими", "профетическими", "экстатическими") глубинные переживания, связанные с выходом за пределы обыденного сознания (трансперсональные, или "расширенные" состояния сознания), такие как переживания непосредственного общения, единения или слияния с божеством, безличным Абсолютом или иным типом первоосновы бытия. Это может быть также переживание онтологического "ничто" или "пустоты", но в любом случае предполагает высшую форму святости, достижение спасения, освобождения и т.д. Сюда же можно отнести измененные состояния сознания, предполагающие переживание ряда архетипических образов и ситуаций: смерти и воскресения (обновления, возрождения из праха), гибели и воссоздания мира, духовного рождения, Великой Матери. Спасителя-Мессии и т.п. Для достижения подобных состояний существуют различные методы, которые обычно называют психотехникой (в данном смысле этот термин был введен петербургскими буддологами В.Рудым и Е.Островской), или "техниками экстаза" (термин введен М. Элиаде).
Шаманизм
Просуществовав, как предполагают антропологи, около 50 тысяч лет, шаманизм стал своеобразной колыбелью цивилизации, источником основополагающих мифов и первых религий. Что же такое шаманизм, какова роль шамана и как вообще возникла эта форма религиозности?
Потому первым и, возможно, наименее рискованным определением этого сложного явления будет формула: шаманизм -- это техника экстаза".
хотя шаман является, помимо всего прочего, также и магом, не каждого мага можно определить как шамана. Это же относится и к шаманским исцелениям: каждый знахарь является целителем, но только шаман обладает своими особыми методами. Что касается шаманских техник экстаза, то они не исчерпывают всех разновидностей экстатических переживаний, зафиксированных в истории религий и религиозной этнологии; поэтому нельзя каждого экстатика считать шаманом: шаман является специалистом по трансу, во время которого его душа, как принято считать, покидает тело, чтобы подняться на Небо или спуститься в Ад.
Такого же рода различение обычно необходимо для определения связи шамана с "духами". Во всем первобытном и современном мире мы находим людей, утверждающих, что они якобы поддерживают связи с "духами", что они ими "одержимы" или сами ими владеют. Потребовалось бы несколько томов, чтобы должным образом проанализировать все проблемы, связанные с самой идеей "духа" и его гипотетическими связями с людьми, поскольку "дух" может быть как душой умершего, так и "духом Природы", мифическим животным и т. д. Но при исследовании шаманизма не обязательно заходить так далеко; достаточно определить позицию шамана по отношению к его духам-помощникам. Легко убедиться, что шаман отличается, например, от "одержимого": шаман повелевает своими "духами" в том смысле, что, как человеческое существо, умеет налаживать контакты с умершими, "демонами" и "духами Природы", не становясь при этом их орудием. Несомненно, среди шаманов встречаются настоящие одержимые, но они являются скорее исключениями, которым есть свое объяснение. Шаманы являются "избранными", и, как таковые, они причастны к сфере сакрального, недоступной остальным членам сообщества. Их экстатические переживания оказывали и по-прежнему оказывают огромное влияние на стратификацию религиозной идеологии, на мифологию, комплекс ритуалов. Но ни идеология, ни мифология, ни обряды арктических, сибирских и азиатских народов не являются творениями их шаманов. Все эти элементы предшествовали шаманизму или по крайней мере параллельны ему в том смысле, что являются плодом общего религиозного опыта, а не опыта определенного класса "избранных" - экстатиков. Повсюду наблюдается стремление шаманского (т. е. экстатического) опыта выразить себя посредством идеологии, которая не всегда для него благоприятна.
Шаманы - это личности, выделяющиеся на фоне своих обществ определенными чертами, которые в культурах современной Европы считаются признаками "призвания" или по крайней мере "религиозного кризиса". От остальных членов сообщества их отличает интенсивность их личного религиозного переживания. Другими словами, более корректным было бы отнести шаманизм к мистическим, а не к "религиозным" феноменам.
Сознание Универсального Разума — одно из наиболее глубоких и всеобъемлющих экстатических переживаний. Отождествляясь с сознанием Универсального Разума, человек переживает в опыте всеобъемлющее единство существования. Он чувствует, что достиг реальности, лежащей в основе всех реальностей, и стоит перед высшим и абсолютным принципом, олицетворяющим все бытие. Здесь полностью преодолеваются иллюзии материи, пространства и времени, равно как и бесконечное число других субъективных реальностей, и все они приходят к этому единому модусу сознания, которое является их общим истоком и общим знаменателем. Это переживание безгранично, непостижимо и невыразимо; это само существование. Вербальная коммуникация и символическая структура нашего повседневного языка оказывается до смешного беспомощной в попытке постичь и передать природу и качество этого переживания. Опыт феноменального мира и того, что мы называем обычным состоянием сознания, кажется в этом контексте лишь крайне ограниченным, искаженным и частичным аспектом всеобъемлющего сознания Универсального Разума.
Обсуждая подобные переживания, люди часто утверждают, что поэтический язык, хотя он тоже является несовершенным, больше подходит для их описания. Становится понятным, почему провидцы, пророки и религиозные учителя прибегали к поэзии, притче и метафоре, описывая свои трансперсональные переживания.
Опыт сознания Универсального Разума тесно связан с переживанием Космического Единства, но не тождествен ему. Его важными составляющими являются интуитивные прозрения относительно процесса творения феноменального мира, каким мы его знаем, и постижение буддийских представлений о Колесе смерти и перевоплощения. Это может привести к временному или устойчивому чувству достижения глобального, нерационального и транс- рационального понимания фундаментальных онтологических и космологических вопросов существования [4].
Сверх- космическая и мета- космическая пустота
Последний и наиболее парадоксальный трансперсональный феномен, обсуждаемый в этом контексте, — переживание сверх- космической или мета- космической пустоты. Это опыт изначальной пустоты, опыт ничего и молчания, представляющих собой исток и начало всего сущего, переживание “несотворенного, невыразимого Всевышнего”. Термины “сверхкосмический” и “метакосмический”, которыми в этом контексте пользуются высокообразованные участники ЛСД- сеансов, выражают то, что эта пустота кажется одновременно лежащей в основе мира и определяющей его сверхпорядок. Она лежит за пределами времени и пространства, за пределами форм или любых эмпирических дифференциаций, за пределами таких полярностей, как добро и зло, свет и тьма, покой и движение, агония и экстаз.
Кажется парадоксальным, что сверхкосмическая пустота и Универсальный Разум воспринимаются как нечто тождественное и взаимозаменяемое; это два различных аспекта одного и того же феномена. Пустота представляется чреватой формами, а тонкие формы Универсального Разума переживаются как абсолютная пустота.
Такой глубокий трансцендентный опыт, как активизация кундалини, сознание Универсального Разума, или пустоты, не только положительно влияет на физическое и эмоциональное состояние человека, но и пробуждает в нем острый интерес к религии, мистике и философским вопросам, сильную потребность включить духовное измерение в свой образ жизни [4].
Экстатические переживания
"Экстаз (от греч. ekstasis - исступление, восхищение) - высшая степень восторга, воодушевления, иногда на грани исступления" (Из "Толкового словаря русского языка" под ред. Ожегова).
"Экстаз - это масштаб, мощный аккорд, в котором звучит вся гамма чувств от ужаса до восторга. Ужас от сознания собственной ничтожности перед Бесконечным. Восторг от того, что ты можешь чувствовать эту Бесконечность. Художник в творческом экстазе создает гениальные произведения. В пророческом экстазе пророк буквально становится рупором Бога, который вкладывает в его уста слова, исполненные высшего смысла. Мистик в мистическом экстазе делается репортером повсеместного Божественного Присутствия - всеобщего Божественного Промысла. Да и нам, простым смертным, знакомо это чувство, когда в самый неожиданный момент в тебе вдруг как будто происходит какая-то химическая реакция с выделением то ли какого-то газа, то ли понимания, то ли того, что на поэтическом слэнге зовется эфиром. Но не успеешь оглянуться - пшик, и нет его. Прошло "понимание". Но радость от того, что оно было, осталась в виде довольно глупой по местным понятиям улыбки".
Экстатические переживания (в частности, характерные для многих мистериальных культов древности), можно разделить на две большие группы: "вулканический", или "дионисийский" экстаз, и находящийся в разительном с ним контрасте "океанический", или "аполлонийский" экстаз.
"Вулканический", или "дионисийский" экстаз
Для " вулканического" экстаза характерно крайнее физическое и эмоциональное напряжение, высокая агрессивность, деструктивные импульса внутренней и внешней направленности, мощные побуждения сексуальной природы, ритмические оргиастические движения. "Вулканический" экстаз предполагает уникальную смесь крайних эмоциональных и физических мук с диким чувственным порывом. Оказываются неотличимыми переживания ледяного холода от непереносимого жара, ненависти - от любви, агонии умирания - от восторга нового рождения, апокалиптических ужасов - от радости созидания... У индивида возникает ощущение приближения великого события, потрясающего весь мир. - духовное освобождение, откровение высшей истины или единение всего сущего. Однако, какими бы острыми не были бы эти ощущения и переживания, экстаз никогда реально не достигает цели и реального разрешения драмы смерти-возрождения. Для этого он должен перейти в "океанический" экстаз (см. ниже). Сопровождающие "вулканический" экстаз характерные переживания религиозного типа включают в себя ритуалы жертвоприношения, мученическую смерть, шабаш ведьм, дионисийские оргии и т.п.
"Океанический", или "аполлонический", экстаз
Для "океанического" экстаза характерно переживание чувства слияния с окружением и единства с воспринимаемыми объектами. Мир представляется как место невыразимого сияния и красоты. Элемент размышления и потребность в рациональном анализе значительно снижаются, и Вселенная становится "тайной, которую следует пережить, а не загадкой, которую нужно разгадать". В этом состоянии человеку трудно видеть какие-либо негативные аспекты в мире и в самой структуре мироздания. Все оказывается совершенным, все есть так, как оно должно быть. В этот момент мир представляется благоприятным местом, где с полным доверием и чувством совершенной безопасности можно принять пассивно-зависимую позицию, подобную положению ребенка. Для человека в этом состоянии ума зло кажется не имеющим значения, неважным, эфемерным или несущественным. При переживании опыта космического единства трансцендирование времени и пространства может принять довольно конкретную форму, что можно проиллюстрировать рядом специфических образов. Человек может переживать последовательность видений, позволяющих интерпретировать опыт в терминах регрессии в историческом времени. Это включает разнообразие эмбриональных ощущений, память предков, элементы коллективного бессознательного и эволюционный опыт, сопровождаемый филогенетическими "обратными кадрами" и дарвинским прозрением. Соответствующий выход за пределы обычного пространственного ограничения можно проиллюстрировать на примерах идентификации с другими лицами и группами лиц, с животными, растениями и даже неорганическим веществом. Важной вариацией этого переживания является субъективное отождествление с физической Вселенной, с ее галактиками, солнечными системами и мириадами отдельных звезд.
ТРАНСЦЕНДЕНТАЦИЯ ЭГО И ИДЕЯ ЦЕЛОСТНОСТИ В РАЗЛИЧНЫХ РЕЛИГИЯХ
В качестве связующего звена для всех типов религиозности они рассматривают так называемые "пиковые переживания", то есть особые (часто называемые также "мистическими", "профетическими", "экстатическими") глубинные переживания, связанные с выходом за пределы обыденного сознания (трансперсональные, или "расширенные" состояния сознания), такие как переживания непосредственного общения, единения или слияния с божеством, безличным Абсолютом или иным типом первоосновы бытия. Это может быть также переживание онтологического "ничто" или "пустоты", но в любом случае предполагает высшую форму святости, достижение спасения, освобождения и т.д. Сюда же можно отнести измененные состояния сознания, предполагающие переживание ряда архетипических образов и ситуаций: смерти и воскресения (обновления, возрождения из праха), гибели и воссоздания мира, духовного рождения, Великой Матери. Спасителя-Мессии и т.п. Для достижения подобных состояний существуют различные методы, которые обычно называют психотехникой (в данном смысле этот термин был введен петербургскими буддологами В.Рудым и Е.Островской), или "техниками экстаза" (термин введен М. Элиаде).
Шаманизм
Просуществовав, как предполагают антропологи, около 50 тысяч лет, шаманизм стал своеобразной колыбелью цивилизации, источником основополагающих мифов и первых религий. Что же такое шаманизм, какова роль шамана и как вообще возникла эта форма религиозности?
Потому первым и, возможно, наименее рискованным определением этого сложного явления будет формула: шаманизм -- это техника экстаза".
хотя шаман является, помимо всего прочего, также и магом, не каждого мага можно определить как шамана. Это же относится и к шаманским исцелениям: каждый знахарь является целителем, но только шаман обладает своими особыми методами. Что касается шаманских техник экстаза, то они не исчерпывают всех разновидностей экстатических переживаний, зафиксированных в истории религий и религиозной этнологии; поэтому нельзя каждого экстатика считать шаманом: шаман является специалистом по трансу, во время которого его душа, как принято считать, покидает тело, чтобы подняться на Небо или спуститься в Ад.
Такого же рода различение обычно необходимо для определения связи шамана с "духами". Во всем первобытном и современном мире мы находим людей, утверждающих, что они якобы поддерживают связи с "духами", что они ими "одержимы" или сами ими владеют. Потребовалось бы несколько томов, чтобы должным образом проанализировать все проблемы, связанные с самой идеей "духа" и его гипотетическими связями с людьми, поскольку "дух" может быть как душой умершего, так и "духом Природы", мифическим животным и т. д. Но при исследовании шаманизма не обязательно заходить так далеко; достаточно определить позицию шамана по отношению к его духам-помощникам. Легко убедиться, что шаман отличается, например, от "одержимого": шаман повелевает своими "духами" в том смысле, что, как человеческое существо, умеет налаживать контакты с умершими, "демонами" и "духами Природы", не становясь при этом их орудием. Несомненно, среди шаманов встречаются настоящие одержимые, но они являются скорее исключениями, которым есть свое объяснение. Шаманы являются "избранными", и, как таковые, они причастны к сфере сакрального, недоступной остальным членам сообщества. Их экстатические переживания оказывали и по-прежнему оказывают огромное влияние на стратификацию религиозной идеологии, на мифологию, комплекс ритуалов. Но ни идеология, ни мифология, ни обряды арктических, сибирских и азиатских народов не являются творениями их шаманов. Все эти элементы предшествовали шаманизму или по крайней мере параллельны ему в том смысле, что являются плодом общего религиозного опыта, а не опыта определенного класса "избранных" - экстатиков. Повсюду наблюдается стремление шаманского (т. е. экстатического) опыта выразить себя посредством идеологии, которая не всегда для него благоприятна.
Шаманы - это личности, выделяющиеся на фоне своих обществ определенными чертами, которые в культурах современной Европы считаются признаками "призвания" или по крайней мере "религиозного кризиса". От остальных членов сообщества их отличает интенсивность их личного религиозного переживания. Другими словами, более корректным было бы отнести шаманизм к мистическим, а не к "религиозным" феноменам.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Исихазм
Исихазмом (от греческого слова hesychia - "покой", "мир", "тишина", "одиночество", "молчание") в восточнохристианской традиции называется разработанная система аскетической монашеской практики, направленной на богопознание и обожествление. Иногда родоначальником исихазма считается святой Григорий Палама (1296-1359), афонский монах, однако подобная практика духовного делания была в ходу у монахов-анахоретов с глубокой древности (Евагрий Понтийский и Макарий Египетский, жившие еще в IV веке, были знакомы с "умной молитвой", составлявшей суть исихазма) и которая приобрела законченные формы задолго до Паламы, а Григорий же богословски осмыслил, обосновал и систематизировал эту практику.
Можно сказать, что именно в проявлении исихазма православная церковь сохранила самую глубинную связь с основой христианского Откровения, т.к. традиция исихазма - как и всякий подлинный и ортодоксальный эзотеризм - настаивала на полной реализации сакральной христианской доктрины через личный опыт практикующего христианина-аскета.
Целью аскезы считалось обожествление, то есть уподобление Богу через Иисуса Христа, сделавшего человеческую природу участницей божественной жизни благодаря единству человеческой и божественной природы. Хотя обожение и предполагало единение человека с Богом, но прежде всего оно подразумевало перенесение на душу, в ее уподоблению Богу. Таких божественных атрибутов, как бессмертие, блаженство и сверхчеловеческая полнота и интенсивность жизни. Путь к цели лежал через очищение души от всего мирского через аскезу, далее было необходимо "осветить душу божественным светом", после чего наступало мистическое совершенство и полное единение с Богом.
В восточно-христианской мистике можно выделить два течения: созерцательное и аскетическое. Первое из них стремится через мистический гнозис к единению с Богом как духовное присутствие в душе Логоса-Христа; второе подчеркивает момент любви и преданности к Богу. Обе формы практики завершались "экстазом" (вне-себя-бытием), который в первом случае имел в виду трансцендентирование всех познавательных ограничений и интуицию Бога в форме гнозиса, а во втором - предельное переживание единения. В качестве основных методов использовались постоянная молитва, строящаяся как многократное повторение божественного имени, сосредоточение на психических центрах тела, созерцание световых феноменов и теория символики света, различные дыхательные методы и другие способы использования соматических процессов и структур для овладения сознанием.
Григорий Палама во всей цепи исихастической традиции, идущей от апостолов через отцов пустынников к афонским монахам 14-го века и далее к традициям русского православного старчества, сохранившегося вплоть до 20-го века, занимает уникальное место, т.к. само его житие и полемика, которую вызвали его метафизика и его формулировки инициатических практик в лоне православия, могут являться ярким памятником однозначного подтверждения всей православной традицией ее верности эзотерическому зерну, вопреки попыткам перевести церковные догматы в сферу социального ритуала или индивидуального мистицизма, как это произошло с католичеством и позднее с протестантизмом, вообще порвавшим всякую связь с Духом Откровения
Исихазм настаивал на возможности, и даже на императивной необходимости преображения плоти, и не только в перспективе грядущего всеобщего Воскресения, но здесь и сейчас, в актуальной и конкретной практике, практике монашеского алхимического преображения, т.е. в процессе инициации и духовной реализации. И в высшей степени показательны те названия, которые дают этой инициатической практике ученики Св. Григория Паламы Каллист и Игнатий Ксантопулы, т.к. все они имеют точные эквиваленты в эзотерических и инициатических доктринах других традиционных форм. "В наставлении исихастам" они перечисляют синонимические названия инициатического процесса: путь разумный, деяние похвальное и созерцание верное, пространнейшая молитва, трезвение ума, умное делание, дело будущего века, ангельское жительство, небесное житие, божественное поведение, страна живых, таинственное воззревание, духовная трапеза полнейшая, рай Богом соделанный, небо, небесное царство, Божее царство, мрак превысший света, жизнь во Христе сокровенная, боговидение, обожение преестественнейшее".
Собственно говоря, "обожение преестественнейшее" и ставилось в вину исихастам воинствующими экзотериками, т.к. подобная перспектива с необходимостью может быть доступна лишь исключительному меньшинству, способному, подобно Еноху, Илие и самому Христу, сделать все свое существо, включая тело, чистым духом. К этому относятся атаки против утверждения Св. Паламы, что в процессе умного делания созерцающему открывается нетварный Свет, Фаворский Свет преосуществления. Его противники, оставаясь на позициях дуализма и креационизма, свойственных экзотеризму, т.е. разводя дух и тело, Творца и Творение по разные стороны, отвергли возможность внутри Творения соприкоснуться с внетварным. И на самом деле, это действительно невозможно для большинства, но для познавших "мрак превысший света", для избранных, это возможно и необходимо, что и подтвердила Православная церковь, встав на сторону Святого Григория и канонизировав его как святого, а его учение как учение православное.
Суфизм
Постепенно в этом аскетическом течении ислама стали нарастать мистические настроения, впервые проявившиеся на рубеже VIII и IX вв. а виде чувства неизбывной тоски по Богу, чувства бесконечной любви к нему и стремления к соединению с Богом. Аскетические приемы упорядочивались, систематизировались, заимствовались из религиозной практики других народов халифата и его соседей, в результате чего начала формироваться стройная система суфийской психотехники, направленной на достижение переживания единения с Богом и богопознания. Первоначально отношения между суфиями и носителями исламской ортодоксии бывали порой достаточно напряженными, поскольку последние обвиняли суфиев в допущении субстанциального единения Бога и твари (иттихад, хулул), а следовательно, в присвоении творению божественного статуса. Иногда конфликт настолько обострялся, что приводил к казни того или иного суфия (ал-Халладж. Ибн Ата, Айн ал-Кудат зл-Хамадани). Правда, подобное случалось достаточно редко, и весьма радикальные суфии (например, Абу Иазнд ал-Бистами) пользовались, как правило, всеобщим почетом и уважением.
В Х—XI вв. суфийская практика, с одной стороны, систематизируется и приобретает весьма упорядоченный и стройный вид (учение о пути, его "состояниях" и "стоянках"), что позволяет суфизму претендовать на статус особой науки богопознания, а с другой — получает весьма фундированное с богословских позиций обоснование, что постепенно вводит суфизм в рамки исламского правоверия. Решающую роль в этом процессе сыграли труды великого теолога ал-Газали, не только полностью реабилитировавшего суфизм в глазах ортодоксии. но и провозгласившего жизнь истинного суфия высшим выражением исламского образа жизни вообще.
В XII—XIII вв. начинается формирование суфийских орденов или братств, напоминающих католические монашеские ордена, но менее централизованные и строго организованные. В это же время появляется грандиозный философский синтез суфийского мировоззрения, осуществленный Ибн ал-Араби (вахдат ал-вуджуд, теория единства существования), что не помещало части суфиев позднее полемизировать со взглядами ал-Араби и разрабатывать свои философские концепции суфизма. В Х—XIII вв. окончательно складывается и суфийская терминология, символизм и метафоричность, а иногда и энигматизм которой облегчал ее поэтическое использование (многие великие суфни были и великими поэтами — Аттар, Джалал ад-дин Румн и др.), что обусловило мощнейшее влияние суфизма на арабскую и персидскую поэзию, многие образы н идеи которой понятны только в суфийском контексте.
Поздний суфизм — суфизм орденов. Из некогда подозрительного и полуеретического течения суфизм превращается не только в исламский эзотертизм, своего рода "высший" ислам, но и становится авангардом ислама, в том числе и в миссионерско-проповеднической деятельности.
Во всех странах, где есть мусульмане, есть и суфии (в том числе и в Турции, хотя там после революции Кемаля Ататюрка и отделения "церкви" от государства суфийские ордена были запрещены), причем в ряде исламских стран суфизм оказывает весьма сильное влияние на их культурную и общественно-политическую жизнь, хотя иногда (в случае сильного влияния фундаменталистских и буквалистских идей) суфизм и суфийский путь осуждаются как новшество, о котором ничего не говорил Пророк.
Целью суфийского делания является соединение с Богом, причем понимают это соединение весьма радикально. Принято выделять три этапа в суфийском пути: этап раскаяния и воздержания (подготовительный), этап очищения души от человеческих атрибутов и качеств (очистительный) и этап полного растворения в Абсолюте (Боге), предполагавший совершенное отождествление с ним через утрату индивидуального Я. Суфии не имели в виду субстанциального отождествления с Богом, а учили об "обожении" на манер византийских мистиков: единение с Богом происходит в акте мистической любви, когда Бог как бы созерцает или свидетельствует самого себя в сердце мистика. Личность в результате этого не уничтожается, а преображается, становясь как бы земной ипостасью Бога, его выражением в материальном мире. Суфии также проповедовали идею страдания во имя Бога: любящий должен пострадать во имя любимого, принести ему в жертву свою личность, дабы исчезли последние преграды между ними.
Один из суфиев, ал-Джунайд, учил, что поскольку Бог один и у него ”нет сотоварищей”, значит, Бог есть единственная реальность. Все сущее имеет призрачное бытие и существует лишь постольку, поскольку имеет свое начало в Боге. а следовательно, должно вернуться к Богу, чтобы соединиться с ним и быть в первоначальном состоянии- Созерцая единство Бога, суфий утрачивает свою личность и растворяется в Боге. Это уничтожение индивидуальности (фана), однако она не цель суфия. Цель — это вновь вернуть утраченные качества, но уже преображенными, одухотворенными и затем обновленной личностью вернуться в мир для его просвещения и усовершенствования.
Интересно, что уничижение и смирение ал-Джунайда, столь нравившееся ортодоксам, в пределе своем вполне тождественно самовозвеличению ал-Халладжа. Действительно, можно настолько самоуничижиться в смирении, что заявить о собственном небытии: "Меня вовсе нет, есть только Бог". А можно возвеличить себя: "Я — Истина, Я — Бог, Нет ничего, кроме Я". Результат (финальное переживание) будет одним и тем же.
Единственной реальностью, в таком случае, оказывается неописываемый и непостижимый Абсолют, который, существуя в себе, еще не есть Бог. Движимый стремлением к самопознанию, Абсолют самоограничивается и конкретизируется, созерцая в себе самого себя, и становится Богом для себя., после чего Абсолют проявляется в атрибутах, именах и архетипах, далее происходит воплощение этих архетипов в образах материальной вселенной и человеческом сознании. Вся вселенная на всех своих уровнях — самообнаружение Абсолюта, который остается единственной реальностью.
Шиитский философ XIV в. Хайдзр Амули сравнил Абсолют и его проявления с пламенем свечи (Абсолют), по-разному отражающимся в разных зеркалах (формы божественной саморефлексии). Реальна только свеча, все остальное иллюзорно.
Исихазмом (от греческого слова hesychia - "покой", "мир", "тишина", "одиночество", "молчание") в восточнохристианской традиции называется разработанная система аскетической монашеской практики, направленной на богопознание и обожествление. Иногда родоначальником исихазма считается святой Григорий Палама (1296-1359), афонский монах, однако подобная практика духовного делания была в ходу у монахов-анахоретов с глубокой древности (Евагрий Понтийский и Макарий Египетский, жившие еще в IV веке, были знакомы с "умной молитвой", составлявшей суть исихазма) и которая приобрела законченные формы задолго до Паламы, а Григорий же богословски осмыслил, обосновал и систематизировал эту практику.
Можно сказать, что именно в проявлении исихазма православная церковь сохранила самую глубинную связь с основой христианского Откровения, т.к. традиция исихазма - как и всякий подлинный и ортодоксальный эзотеризм - настаивала на полной реализации сакральной христианской доктрины через личный опыт практикующего христианина-аскета.
Целью аскезы считалось обожествление, то есть уподобление Богу через Иисуса Христа, сделавшего человеческую природу участницей божественной жизни благодаря единству человеческой и божественной природы. Хотя обожение и предполагало единение человека с Богом, но прежде всего оно подразумевало перенесение на душу, в ее уподоблению Богу. Таких божественных атрибутов, как бессмертие, блаженство и сверхчеловеческая полнота и интенсивность жизни. Путь к цели лежал через очищение души от всего мирского через аскезу, далее было необходимо "осветить душу божественным светом", после чего наступало мистическое совершенство и полное единение с Богом.
В восточно-христианской мистике можно выделить два течения: созерцательное и аскетическое. Первое из них стремится через мистический гнозис к единению с Богом как духовное присутствие в душе Логоса-Христа; второе подчеркивает момент любви и преданности к Богу. Обе формы практики завершались "экстазом" (вне-себя-бытием), который в первом случае имел в виду трансцендентирование всех познавательных ограничений и интуицию Бога в форме гнозиса, а во втором - предельное переживание единения. В качестве основных методов использовались постоянная молитва, строящаяся как многократное повторение божественного имени, сосредоточение на психических центрах тела, созерцание световых феноменов и теория символики света, различные дыхательные методы и другие способы использования соматических процессов и структур для овладения сознанием.
Григорий Палама во всей цепи исихастической традиции, идущей от апостолов через отцов пустынников к афонским монахам 14-го века и далее к традициям русского православного старчества, сохранившегося вплоть до 20-го века, занимает уникальное место, т.к. само его житие и полемика, которую вызвали его метафизика и его формулировки инициатических практик в лоне православия, могут являться ярким памятником однозначного подтверждения всей православной традицией ее верности эзотерическому зерну, вопреки попыткам перевести церковные догматы в сферу социального ритуала или индивидуального мистицизма, как это произошло с католичеством и позднее с протестантизмом, вообще порвавшим всякую связь с Духом Откровения
Исихазм настаивал на возможности, и даже на императивной необходимости преображения плоти, и не только в перспективе грядущего всеобщего Воскресения, но здесь и сейчас, в актуальной и конкретной практике, практике монашеского алхимического преображения, т.е. в процессе инициации и духовной реализации. И в высшей степени показательны те названия, которые дают этой инициатической практике ученики Св. Григория Паламы Каллист и Игнатий Ксантопулы, т.к. все они имеют точные эквиваленты в эзотерических и инициатических доктринах других традиционных форм. "В наставлении исихастам" они перечисляют синонимические названия инициатического процесса: путь разумный, деяние похвальное и созерцание верное, пространнейшая молитва, трезвение ума, умное делание, дело будущего века, ангельское жительство, небесное житие, божественное поведение, страна живых, таинственное воззревание, духовная трапеза полнейшая, рай Богом соделанный, небо, небесное царство, Божее царство, мрак превысший света, жизнь во Христе сокровенная, боговидение, обожение преестественнейшее".
Собственно говоря, "обожение преестественнейшее" и ставилось в вину исихастам воинствующими экзотериками, т.к. подобная перспектива с необходимостью может быть доступна лишь исключительному меньшинству, способному, подобно Еноху, Илие и самому Христу, сделать все свое существо, включая тело, чистым духом. К этому относятся атаки против утверждения Св. Паламы, что в процессе умного делания созерцающему открывается нетварный Свет, Фаворский Свет преосуществления. Его противники, оставаясь на позициях дуализма и креационизма, свойственных экзотеризму, т.е. разводя дух и тело, Творца и Творение по разные стороны, отвергли возможность внутри Творения соприкоснуться с внетварным. И на самом деле, это действительно невозможно для большинства, но для познавших "мрак превысший света", для избранных, это возможно и необходимо, что и подтвердила Православная церковь, встав на сторону Святого Григория и канонизировав его как святого, а его учение как учение православное.
Суфизм
Постепенно в этом аскетическом течении ислама стали нарастать мистические настроения, впервые проявившиеся на рубеже VIII и IX вв. а виде чувства неизбывной тоски по Богу, чувства бесконечной любви к нему и стремления к соединению с Богом. Аскетические приемы упорядочивались, систематизировались, заимствовались из религиозной практики других народов халифата и его соседей, в результате чего начала формироваться стройная система суфийской психотехники, направленной на достижение переживания единения с Богом и богопознания. Первоначально отношения между суфиями и носителями исламской ортодоксии бывали порой достаточно напряженными, поскольку последние обвиняли суфиев в допущении субстанциального единения Бога и твари (иттихад, хулул), а следовательно, в присвоении творению божественного статуса. Иногда конфликт настолько обострялся, что приводил к казни того или иного суфия (ал-Халладж. Ибн Ата, Айн ал-Кудат зл-Хамадани). Правда, подобное случалось достаточно редко, и весьма радикальные суфии (например, Абу Иазнд ал-Бистами) пользовались, как правило, всеобщим почетом и уважением.
В Х—XI вв. суфийская практика, с одной стороны, систематизируется и приобретает весьма упорядоченный и стройный вид (учение о пути, его "состояниях" и "стоянках"), что позволяет суфизму претендовать на статус особой науки богопознания, а с другой — получает весьма фундированное с богословских позиций обоснование, что постепенно вводит суфизм в рамки исламского правоверия. Решающую роль в этом процессе сыграли труды великого теолога ал-Газали, не только полностью реабилитировавшего суфизм в глазах ортодоксии. но и провозгласившего жизнь истинного суфия высшим выражением исламского образа жизни вообще.
В XII—XIII вв. начинается формирование суфийских орденов или братств, напоминающих католические монашеские ордена, но менее централизованные и строго организованные. В это же время появляется грандиозный философский синтез суфийского мировоззрения, осуществленный Ибн ал-Араби (вахдат ал-вуджуд, теория единства существования), что не помещало части суфиев позднее полемизировать со взглядами ал-Араби и разрабатывать свои философские концепции суфизма. В Х—XIII вв. окончательно складывается и суфийская терминология, символизм и метафоричность, а иногда и энигматизм которой облегчал ее поэтическое использование (многие великие суфни были и великими поэтами — Аттар, Джалал ад-дин Румн и др.), что обусловило мощнейшее влияние суфизма на арабскую и персидскую поэзию, многие образы н идеи которой понятны только в суфийском контексте.
Поздний суфизм — суфизм орденов. Из некогда подозрительного и полуеретического течения суфизм превращается не только в исламский эзотертизм, своего рода "высший" ислам, но и становится авангардом ислама, в том числе и в миссионерско-проповеднической деятельности.
Во всех странах, где есть мусульмане, есть и суфии (в том числе и в Турции, хотя там после революции Кемаля Ататюрка и отделения "церкви" от государства суфийские ордена были запрещены), причем в ряде исламских стран суфизм оказывает весьма сильное влияние на их культурную и общественно-политическую жизнь, хотя иногда (в случае сильного влияния фундаменталистских и буквалистских идей) суфизм и суфийский путь осуждаются как новшество, о котором ничего не говорил Пророк.
Целью суфийского делания является соединение с Богом, причем понимают это соединение весьма радикально. Принято выделять три этапа в суфийском пути: этап раскаяния и воздержания (подготовительный), этап очищения души от человеческих атрибутов и качеств (очистительный) и этап полного растворения в Абсолюте (Боге), предполагавший совершенное отождествление с ним через утрату индивидуального Я. Суфии не имели в виду субстанциального отождествления с Богом, а учили об "обожении" на манер византийских мистиков: единение с Богом происходит в акте мистической любви, когда Бог как бы созерцает или свидетельствует самого себя в сердце мистика. Личность в результате этого не уничтожается, а преображается, становясь как бы земной ипостасью Бога, его выражением в материальном мире. Суфии также проповедовали идею страдания во имя Бога: любящий должен пострадать во имя любимого, принести ему в жертву свою личность, дабы исчезли последние преграды между ними.
Один из суфиев, ал-Джунайд, учил, что поскольку Бог один и у него ”нет сотоварищей”, значит, Бог есть единственная реальность. Все сущее имеет призрачное бытие и существует лишь постольку, поскольку имеет свое начало в Боге. а следовательно, должно вернуться к Богу, чтобы соединиться с ним и быть в первоначальном состоянии- Созерцая единство Бога, суфий утрачивает свою личность и растворяется в Боге. Это уничтожение индивидуальности (фана), однако она не цель суфия. Цель — это вновь вернуть утраченные качества, но уже преображенными, одухотворенными и затем обновленной личностью вернуться в мир для его просвещения и усовершенствования.
Интересно, что уничижение и смирение ал-Джунайда, столь нравившееся ортодоксам, в пределе своем вполне тождественно самовозвеличению ал-Халладжа. Действительно, можно настолько самоуничижиться в смирении, что заявить о собственном небытии: "Меня вовсе нет, есть только Бог". А можно возвеличить себя: "Я — Истина, Я — Бог, Нет ничего, кроме Я". Результат (финальное переживание) будет одним и тем же.
Единственной реальностью, в таком случае, оказывается неописываемый и непостижимый Абсолют, который, существуя в себе, еще не есть Бог. Движимый стремлением к самопознанию, Абсолют самоограничивается и конкретизируется, созерцая в себе самого себя, и становится Богом для себя., после чего Абсолют проявляется в атрибутах, именах и архетипах, далее происходит воплощение этих архетипов в образах материальной вселенной и человеческом сознании. Вся вселенная на всех своих уровнях — самообнаружение Абсолюта, который остается единственной реальностью.
Шиитский философ XIV в. Хайдзр Амули сравнил Абсолют и его проявления с пламенем свечи (Абсолют), по-разному отражающимся в разных зеркалах (формы божественной саморефлексии). Реальна только свеча, все остальное иллюзорно.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Через человека Абсолют обретает самопознание, ибо совершенный суфий постигает самого себя и Бога в акте мистической сверхчувственной интуиции. Но акт познания суфием Абсолюта тождественен акту самопознания Абсолюта, познанию им самого себя в акте познания суфия, ибо суфий (как и любое существо, и даже вещь) есть своего рода явление или самообнаружение Абсолюта. Суфий, постигая Бога, становится как бы его действующим органом, орудием божественного самоопределения, в результате чего сам суфий-богочеловек становится творцом и проводником божественной воли. Есть только Абсолют, и ничего, кроме него; все сущее есть лишь различные формы и уровни его проявления.
Высший гносис суфиев выражался в световой символике. Правда, слово “символика” здесь не совсем уместно, так как речь шла прежде всего о созерцании света, вполне сопоставимом с опытом видения Фаворского света в исихазме. Процитируем мусульманского автора ас-Сарраджа (ум. 988 г.): “Некоторые суфии думают, что они видят свет, они говорят о том, что в сердцах их живет свет. считая, что это один из видов света, которые Бог сам упомянул в числе своих символов. Более того, они считают этот свет сравнимым со светом солнца и луны и верят, что он принадлежит свету познания, признания единственности и величия, а эти виды света, по их мнению, не сотворенные” (можно проследить параллель между этим учением о несотворенности созерцаемого света с паламитской доктриной нетварных энергий).
В суфизме трудно выделить столь характерные и для индуистской, и для восточнохристианской традиции гностическое (ориентированное на гносис, познание) и эмоциональное (ориентированное на любовный экстаз, ведущий к трансперсональному переживанию) направления. Суфизм по преимуществу связан с идеей любви к Богу, которая может принимать характер исступления, “опьянения” Богом (метафоры вина и опьянения постоянно встречаются в суфийских текстах). Суфий — влюбленный, он весь во власти своей "Возлюбленной". Но эта влюбленность, любовная одержимость Богом ведет к познанию, гносису, который и остается целью суфия, называющегося “познавший” (возможно, это связано ли это с семитской метафорой любовного соития как “познания”?). Таким образом, суфизм предполагает гносис через эрос. познание Бога через любовь к нему, причем богопознание реализуется через единение или слияние с Богом, уничтожение в Боге, достигаемое в любви (хотя. конечно, были суфии и с более выраженной гностической установкой, например, Ибн Араби), и с доминированием эмоциональной — ал-Бнстамн, Джалал ад-дин Руми).
Но самый интересный момент заключается в том, что если большинство традиций, ориентированных на эмоциональность и эрос, привержены идее личного Бога и акцентируют различие между душой и Абсолютом — Божественной Личностью (любовь несовместима с имперсонализмом, любящий должен отличаться от возлюбленного), то суфизм как раз подчеркивает надличностный характер Бога, единственной реальности, которая, будучи Истиной, является и предметом самых интенсивных любовных томлений и переживаний: любовь к Возлюбленной как любовь к Истине и наоборот.
Среди методов и способов суфийской экстатической практики следует отметить созерцание, молитву, повторение имен Бога, дыхательные упражнения, особые позы для созерцания, экстатические танцы и т. п.. Имеются также сведения о применении суфиями в религиозных целях конопли и гашиша.
Для суфиев были характерны и коллективные формы психотехники — "зикр" и "сама". Зикр (памятование) — очень важный суфийский метод, первоначально предполагавший постоянное повторение имен Бога, способствующее, по мнению ал-Халладжа и других суфиев, приближению к Богу и погружению (истиграх) в него. В суфийских орденах с XII—XIV вв. зикр превращается в сложный обряд, причем каждый орден имеет свой особый чин зикра. Для участия в зикре суфий должен был овладеть специфическими ритмизованными движениями, регламентированной в ордене позой, умением контролировать дыхание с целью достижения сосредоточения сознания и соотносить движения тела с мысленным или речевым повторением формулы зикра (аналог мантр индийских традиций), при этом надо было при задержке дыхания усилием воли как бы направлять формулу в определенные участки тела. Зикр мог отправляться или громким, или тихим голосом, а также мысленно. Наряду с коллективными зикрами бывали и индивидуальные зикры. Коллективные зикры отправлялись только громким голосом в ночь на пятницу (священный день у мусульман) или во время радений (сама). Зикр обычно приводил суфиев к переживанию различных трансперсональных состояний, которые могли в некоторых орденах стимулироваться кофе, алкоголем (обычно запрещенным в исламе) и наркотиками. Для повторения имен Бога, включенных в формулу зикра, и выдерживания правильного числа повторений суфии использовали четки. Чтобы достичь максимального психотехнического эффекта при длительном повторении имен Бога и для максимального сосредоточения на них, использовались такие приемы, как различные модуляции голоса, музыка, танец, смена ритма и частоты дыхания и определенные положения тела. При вступлении в орден нового члена шайх (глава общины) тайно разъяснял ему принятую в ордене формулу и методику зикра.
Другой формой коллективной психотехники были радения (сама), "блаженные слушания", то есть молитвенные собрания, предполагавшие распевание мистических стихов (например, Джалал ад-дина Руми). "Сама" практиковались в суфизме с IX в.. вначале в форме маджлисов (“соборов”), то есть общих духовных бесед. Некоторые суфийские ордена отрицали “сама” как противоречащие нормам ислама, солидаризируясь с критиками-фундаменталистами, однако большинство орденов принимали этот тип радений. При психоделической функции музыки, широкое распространение практики "сама" в суфизме отнюдь не удивительно. На “сама” часто допускались и миряне (а певцы и музыканты обычно были мирянами), и даже иноверцы. С XVIII—XIX вв. духовная значимость “сама”, постепенно превращавшихся в нечто среднее между концертами и литургическими действами, постепенно снизилась.
Суфии пренебрегают ограничивающей привязанностью к догме, предпочитая ей свободный поиск истины (особенно так было в ранний период истории суфизма). Для суфизма характерно понимание приоритета психотехнического опыта по отношению к его вербальному н понятийному выражению и описанию. А ведь именно не на уровне опыта, а на уровне его выражения часто и пролегают непреодолимые расхождения между религиями.
Даосизм
Единственное средство не только избавиться от этих страданий, но и обрести высшее счастье — это восстановить исходное единство с Дао, расширить свое сознание, отказавшись от шор ЭГОцентрической установки, то есть вернуться к состоянию нерожденного младенца, для которого не существует четкой грани между собственным и материнским телом, который дышит дыханием матери и питается пищей матери. Это возвращение в лоно Матери-Дао связывается с расширением личности до космических масштабов, когда “навечно не отделяя себя от Благой Силы возвращаешься к состоянию младенца” (§ 28 ) и “смотришь на всю Поднебесную как на свое собственное тело” (§ 13).
Это состояние нерожденного младенца есть состояние бессмертия, покоя, пребывания в единстве со всем сущим и в согласии со своей собственной исконной природой (“Возвращение к корню называют покоем, покой называют возвращением к жизненности, возвращение к жизненности называют постоянством. Знающего постоянство называют просветленным” — §16).
речь в трактатах по “внутренней” алхимии идет о создании в теле адепта нового, бессмертного тела, впоследствии рождающегося и покидающего бренную оболочку старого, тленного тела.
АРХАИЧНАЯ ДУХОВНОСТЬ, ЦЕЛОСТНОСТЬ БЫТИЯ И ПСИХОАКТИВНЫЕ ВЕЩЕСТВА.
Когда У. Стейса, который считается авторитетам в области философии мистицизма, спросили, подобны ли психоделические переживания мистическим, он ответил: "Вопрос не в том. похожи они на мистические переживания или нет: они суть мистические переживания."
Современная фармакология показала, что в ряде растений и грибов, а из представителей фауны - именно в некоторых пауках, коже жаб, змей и ящериц - содержатся мощнейшие галлюциногены, такие как диметилтриптамин (ДМТ), вещества группы буфотенина (ближайшие родственники кислоты-25), псилоцибин и др. (В качестве подтверждения того, что наши предки хорошо знали о галлюциногенных свойствах кожи жабы/лягушки, может выступать известная сказка "Царевна-Лягушка", в которой Иван-дурак видит вместо лягушки царевну только после того, как прикасается губами к коже лягушки, то есть в момент поцелуя в его рот попадает слизь лягушки, содержащая мощнейший галлюциноген буфотенин, и все происходящее с Иваном впоследствии можно рассматривать как его галлюцинацию. Примечателен и тот момент, что принцесса настаивает на сохранности своей отброшенной, то есть вроде уже не нужной, лягушачьей кожи - как только Иван уничтожает эту кожу, галлюцинации сразу же прекращаются - образ Царевны исчезает из сознания Ивана).
Высший гносис суфиев выражался в световой символике. Правда, слово “символика” здесь не совсем уместно, так как речь шла прежде всего о созерцании света, вполне сопоставимом с опытом видения Фаворского света в исихазме. Процитируем мусульманского автора ас-Сарраджа (ум. 988 г.): “Некоторые суфии думают, что они видят свет, они говорят о том, что в сердцах их живет свет. считая, что это один из видов света, которые Бог сам упомянул в числе своих символов. Более того, они считают этот свет сравнимым со светом солнца и луны и верят, что он принадлежит свету познания, признания единственности и величия, а эти виды света, по их мнению, не сотворенные” (можно проследить параллель между этим учением о несотворенности созерцаемого света с паламитской доктриной нетварных энергий).
В суфизме трудно выделить столь характерные и для индуистской, и для восточнохристианской традиции гностическое (ориентированное на гносис, познание) и эмоциональное (ориентированное на любовный экстаз, ведущий к трансперсональному переживанию) направления. Суфизм по преимуществу связан с идеей любви к Богу, которая может принимать характер исступления, “опьянения” Богом (метафоры вина и опьянения постоянно встречаются в суфийских текстах). Суфий — влюбленный, он весь во власти своей "Возлюбленной". Но эта влюбленность, любовная одержимость Богом ведет к познанию, гносису, который и остается целью суфия, называющегося “познавший” (возможно, это связано ли это с семитской метафорой любовного соития как “познания”?). Таким образом, суфизм предполагает гносис через эрос. познание Бога через любовь к нему, причем богопознание реализуется через единение или слияние с Богом, уничтожение в Боге, достигаемое в любви (хотя. конечно, были суфии и с более выраженной гностической установкой, например, Ибн Араби), и с доминированием эмоциональной — ал-Бнстамн, Джалал ад-дин Руми).
Но самый интересный момент заключается в том, что если большинство традиций, ориентированных на эмоциональность и эрос, привержены идее личного Бога и акцентируют различие между душой и Абсолютом — Божественной Личностью (любовь несовместима с имперсонализмом, любящий должен отличаться от возлюбленного), то суфизм как раз подчеркивает надличностный характер Бога, единственной реальности, которая, будучи Истиной, является и предметом самых интенсивных любовных томлений и переживаний: любовь к Возлюбленной как любовь к Истине и наоборот.
Среди методов и способов суфийской экстатической практики следует отметить созерцание, молитву, повторение имен Бога, дыхательные упражнения, особые позы для созерцания, экстатические танцы и т. п.. Имеются также сведения о применении суфиями в религиозных целях конопли и гашиша.
Для суфиев были характерны и коллективные формы психотехники — "зикр" и "сама". Зикр (памятование) — очень важный суфийский метод, первоначально предполагавший постоянное повторение имен Бога, способствующее, по мнению ал-Халладжа и других суфиев, приближению к Богу и погружению (истиграх) в него. В суфийских орденах с XII—XIV вв. зикр превращается в сложный обряд, причем каждый орден имеет свой особый чин зикра. Для участия в зикре суфий должен был овладеть специфическими ритмизованными движениями, регламентированной в ордене позой, умением контролировать дыхание с целью достижения сосредоточения сознания и соотносить движения тела с мысленным или речевым повторением формулы зикра (аналог мантр индийских традиций), при этом надо было при задержке дыхания усилием воли как бы направлять формулу в определенные участки тела. Зикр мог отправляться или громким, или тихим голосом, а также мысленно. Наряду с коллективными зикрами бывали и индивидуальные зикры. Коллективные зикры отправлялись только громким голосом в ночь на пятницу (священный день у мусульман) или во время радений (сама). Зикр обычно приводил суфиев к переживанию различных трансперсональных состояний, которые могли в некоторых орденах стимулироваться кофе, алкоголем (обычно запрещенным в исламе) и наркотиками. Для повторения имен Бога, включенных в формулу зикра, и выдерживания правильного числа повторений суфии использовали четки. Чтобы достичь максимального психотехнического эффекта при длительном повторении имен Бога и для максимального сосредоточения на них, использовались такие приемы, как различные модуляции голоса, музыка, танец, смена ритма и частоты дыхания и определенные положения тела. При вступлении в орден нового члена шайх (глава общины) тайно разъяснял ему принятую в ордене формулу и методику зикра.
Другой формой коллективной психотехники были радения (сама), "блаженные слушания", то есть молитвенные собрания, предполагавшие распевание мистических стихов (например, Джалал ад-дина Руми). "Сама" практиковались в суфизме с IX в.. вначале в форме маджлисов (“соборов”), то есть общих духовных бесед. Некоторые суфийские ордена отрицали “сама” как противоречащие нормам ислама, солидаризируясь с критиками-фундаменталистами, однако большинство орденов принимали этот тип радений. При психоделической функции музыки, широкое распространение практики "сама" в суфизме отнюдь не удивительно. На “сама” часто допускались и миряне (а певцы и музыканты обычно были мирянами), и даже иноверцы. С XVIII—XIX вв. духовная значимость “сама”, постепенно превращавшихся в нечто среднее между концертами и литургическими действами, постепенно снизилась.
Суфии пренебрегают ограничивающей привязанностью к догме, предпочитая ей свободный поиск истины (особенно так было в ранний период истории суфизма). Для суфизма характерно понимание приоритета психотехнического опыта по отношению к его вербальному н понятийному выражению и описанию. А ведь именно не на уровне опыта, а на уровне его выражения часто и пролегают непреодолимые расхождения между религиями.
Даосизм
Единственное средство не только избавиться от этих страданий, но и обрести высшее счастье — это восстановить исходное единство с Дао, расширить свое сознание, отказавшись от шор ЭГОцентрической установки, то есть вернуться к состоянию нерожденного младенца, для которого не существует четкой грани между собственным и материнским телом, который дышит дыханием матери и питается пищей матери. Это возвращение в лоно Матери-Дао связывается с расширением личности до космических масштабов, когда “навечно не отделяя себя от Благой Силы возвращаешься к состоянию младенца” (§ 28 ) и “смотришь на всю Поднебесную как на свое собственное тело” (§ 13).
Это состояние нерожденного младенца есть состояние бессмертия, покоя, пребывания в единстве со всем сущим и в согласии со своей собственной исконной природой (“Возвращение к корню называют покоем, покой называют возвращением к жизненности, возвращение к жизненности называют постоянством. Знающего постоянство называют просветленным” — §16).
речь в трактатах по “внутренней” алхимии идет о создании в теле адепта нового, бессмертного тела, впоследствии рождающегося и покидающего бренную оболочку старого, тленного тела.
АРХАИЧНАЯ ДУХОВНОСТЬ, ЦЕЛОСТНОСТЬ БЫТИЯ И ПСИХОАКТИВНЫЕ ВЕЩЕСТВА.
Когда У. Стейса, который считается авторитетам в области философии мистицизма, спросили, подобны ли психоделические переживания мистическим, он ответил: "Вопрос не в том. похожи они на мистические переживания или нет: они суть мистические переживания."
Современная фармакология показала, что в ряде растений и грибов, а из представителей фауны - именно в некоторых пауках, коже жаб, змей и ящериц - содержатся мощнейшие галлюциногены, такие как диметилтриптамин (ДМТ), вещества группы буфотенина (ближайшие родственники кислоты-25), псилоцибин и др. (В качестве подтверждения того, что наши предки хорошо знали о галлюциногенных свойствах кожи жабы/лягушки, может выступать известная сказка "Царевна-Лягушка", в которой Иван-дурак видит вместо лягушки царевну только после того, как прикасается губами к коже лягушки, то есть в момент поцелуя в его рот попадает слизь лягушки, содержащая мощнейший галлюциноген буфотенин, и все происходящее с Иваном впоследствии можно рассматривать как его галлюцинацию. Примечателен и тот момент, что принцесса настаивает на сохранности своей отброшенной, то есть вроде уже не нужной, лягушачьей кожи - как только Иван уничтожает эту кожу, галлюцинации сразу же прекращаются - образ Царевны исчезает из сознания Ивана).
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Капра - Паутина жизни
Витализм
Идея витализма была недавно возрождена в более изысканной форме Рупертом Шелдрейком, который постулирует существование нематериальных морфогенетических («генерирующих форму») полей как каузальных посредников развития и поддержания биологической формы.
Квантовая физика
в 20-е годы квантовая теория заставила их принять тот факт, что твердые материальные объекты классической физики на субатомном уровне разлагаются на волноподобные вероятностные паттерны. Более того, эти паттерны представляют не вероятности объектов, а вероятности взаимосвязей. Субатомные частицы бессмысленны как изолированные сущности; они могут быть поняты лишь как взаимосвязи, или корреляции, между различными процессами наблюдения и измерения. Другими словами, субатомные частицы — не вещи-, а взаимосвязи между вещами, которые, в свою очередь, служат взаимосвязями между другими вещами, и т. д. В квантовой теории мы никогда не останавливаемся на вещах, но всегда имеем дело с взаимосвязями.
Тем самым квантовая физика показывает, что мы не можем разложить мир на независимо существующие элементарные единицы. По мере того как мы сдвигаем фокус нашего внимания от макроскопических объектов к атомам и субатомным частицам, природа не демонстрирует нам никаких изолированных строительных блоков; вместо этого появляется сложная паутина взаимоотношений между различными частями единого целого. Как выразил это Вернер Гейзенберг, один из основателей квантовой теории: «Таким образом, мир оказывается сложной тканью событий, в которой связи различного рода сменяют друг друга, или перекрываются, или объединяются, тем самым определяя текстуру целого».
Молекулы и атомы — структуры, описываемые квантовой физикой, — состоят из компонентов. Однако эти компоненты, субатомные частицы, не могут быть поняты как изолированные сущности, но должны быть определены через взаимосвязи.: «Элементарная частица не является независимо существующей, доступной для анализа сущностью. По сути, это совокупность взаимосвязей, которая тянется наружу, к другим вещам»
Если в классической механике свойства и поведение частей определяли соответствующие характеристики целого, то в квантовой механике ситуация изменилась на противоположную: именно целое определяет поведение частей.
В немецком языке органическая форма обозначается словом Gestalt (в отличие от Form, которое означает неодушевленную форму)
В начале века философ ..впервые использовал термин Gestalt для обозначения нередуцируемого перцептуального паттерна, что дало начало школе гештальт-психологии. Эренфельс, характеризуя гештальт, утверждал, что здесь целое превышает сумму своих частей, что позже стало ключевой формулой для системных мыслителей.
Гештальт-психологи видели в существовании нередуцируемых целых ключевой аспект восприятия. Живые организмы, как они утверждали, воспринимают вещи не как изолированные элементы, но как интегрированные перцептуальные паттерны — значимые организованные целостности, которые проявляют свойства, отсутствующие в их частях. Понятие паттерна было всегда присуще работам гештальт-психологов; часто в качестве аналогии они приводили музыкальную тему — ее можно сыграть в разных тональностях, но при этом она не потеряет своих существенных особенностей.
Несколько десятилетий спустя, в 60-е годы, холистический подход к психологии породил соответствующую школу психотерапии, известную как гештальт-терапия, которая придает огромное значение интеграции индивидуальных переживаний в значимые целостности.
В Германии 20-х годов, в период Веймарской республики, как организменная биология, так и гештальт-психология являли собой часть более обширного интеллектуального направления, движения протеста против нарастающей фрагментации и отчуждения человеческой природы. Вся Веймарская культура характеризовалась антимеханистическим мировоззрением, «жаждой целостности». Организменная биология, гештальт-психология, экология, а позже и общая теория систем — все это взросло на этом холистическом Zeitgeist («духе времени»).
Экология
Экология — от греческого oikos («домашнее хозяйство») — это изучение Домашнего Хозяйства Земли. Термин был введен в 1866 году немецким биологом Эрнстом Геккелем, который определил его как «науку о связях между организмом и окружающим его внешним миром»
нервная система не только сама организуется, но и постоянно сама на себя ссылается, поэтому восприятие не может рассматриваться как представление внешней реальности, но должно быть понято как непрерывное создание новых взаимоотношений внутри нейронной сети: «Деятельность нервных клеток не отражает окружающую среду, независимую от живого организма, и, следовательно, не позволяет конструировать абсолютно существующий внешний мир»
восприятие, а в более общем смысле познание, не представляет внешнюю реальность, а скорее определяет [specify] через процесс круговой организации нервной системы.
процесс круговой организации как таковой — связанный или не связанный с нервной системой — идентичен процессу познания:
Живые системы — это когнитивные системы, а жизнь — процесс познания. Это утверждение справедливо для всех организмов, с нервной системой или без нее.
Такой способ идентификации познания с процессом самой жизни.
Авто--, конечно, означает «само-» и относится к автономии самоорганизующихся систем; а поэз имеет тот же греческий корень, что и «поэзия», и означает «созидание». Итак, автопоэз означает «самосозидание».
Полностью - тут:Это книга известного ученого-физика, посвященная самым фундаментальным вопросам науки - причинам и законам бытия живой и неживой материи.
Стремясь к научному разрешению загадки жизни, автор предпринимает попытку синтеза новейших достижений и открытий в физике, математике, биологии и социологии.
Витализм
Идея витализма была недавно возрождена в более изысканной форме Рупертом Шелдрейком, который постулирует существование нематериальных морфогенетических («генерирующих форму») полей как каузальных посредников развития и поддержания биологической формы.
Квантовая физика
в 20-е годы квантовая теория заставила их принять тот факт, что твердые материальные объекты классической физики на субатомном уровне разлагаются на волноподобные вероятностные паттерны. Более того, эти паттерны представляют не вероятности объектов, а вероятности взаимосвязей. Субатомные частицы бессмысленны как изолированные сущности; они могут быть поняты лишь как взаимосвязи, или корреляции, между различными процессами наблюдения и измерения. Другими словами, субатомные частицы — не вещи-, а взаимосвязи между вещами, которые, в свою очередь, служат взаимосвязями между другими вещами, и т. д. В квантовой теории мы никогда не останавливаемся на вещах, но всегда имеем дело с взаимосвязями.
Тем самым квантовая физика показывает, что мы не можем разложить мир на независимо существующие элементарные единицы. По мере того как мы сдвигаем фокус нашего внимания от макроскопических объектов к атомам и субатомным частицам, природа не демонстрирует нам никаких изолированных строительных блоков; вместо этого появляется сложная паутина взаимоотношений между различными частями единого целого. Как выразил это Вернер Гейзенберг, один из основателей квантовой теории: «Таким образом, мир оказывается сложной тканью событий, в которой связи различного рода сменяют друг друга, или перекрываются, или объединяются, тем самым определяя текстуру целого».
Молекулы и атомы — структуры, описываемые квантовой физикой, — состоят из компонентов. Однако эти компоненты, субатомные частицы, не могут быть поняты как изолированные сущности, но должны быть определены через взаимосвязи.: «Элементарная частица не является независимо существующей, доступной для анализа сущностью. По сути, это совокупность взаимосвязей, которая тянется наружу, к другим вещам»
Если в классической механике свойства и поведение частей определяли соответствующие характеристики целого, то в квантовой механике ситуация изменилась на противоположную: именно целое определяет поведение частей.
В немецком языке органическая форма обозначается словом Gestalt (в отличие от Form, которое означает неодушевленную форму)
В начале века философ ..впервые использовал термин Gestalt для обозначения нередуцируемого перцептуального паттерна, что дало начало школе гештальт-психологии. Эренфельс, характеризуя гештальт, утверждал, что здесь целое превышает сумму своих частей, что позже стало ключевой формулой для системных мыслителей.
Гештальт-психологи видели в существовании нередуцируемых целых ключевой аспект восприятия. Живые организмы, как они утверждали, воспринимают вещи не как изолированные элементы, но как интегрированные перцептуальные паттерны — значимые организованные целостности, которые проявляют свойства, отсутствующие в их частях. Понятие паттерна было всегда присуще работам гештальт-психологов; часто в качестве аналогии они приводили музыкальную тему — ее можно сыграть в разных тональностях, но при этом она не потеряет своих существенных особенностей.
Несколько десятилетий спустя, в 60-е годы, холистический подход к психологии породил соответствующую школу психотерапии, известную как гештальт-терапия, которая придает огромное значение интеграции индивидуальных переживаний в значимые целостности.
В Германии 20-х годов, в период Веймарской республики, как организменная биология, так и гештальт-психология являли собой часть более обширного интеллектуального направления, движения протеста против нарастающей фрагментации и отчуждения человеческой природы. Вся Веймарская культура характеризовалась антимеханистическим мировоззрением, «жаждой целостности». Организменная биология, гештальт-психология, экология, а позже и общая теория систем — все это взросло на этом холистическом Zeitgeist («духе времени»).
Экология
Экология — от греческого oikos («домашнее хозяйство») — это изучение Домашнего Хозяйства Земли. Термин был введен в 1866 году немецким биологом Эрнстом Геккелем, который определил его как «науку о связях между организмом и окружающим его внешним миром»
нервная система не только сама организуется, но и постоянно сама на себя ссылается, поэтому восприятие не может рассматриваться как представление внешней реальности, но должно быть понято как непрерывное создание новых взаимоотношений внутри нейронной сети: «Деятельность нервных клеток не отражает окружающую среду, независимую от живого организма, и, следовательно, не позволяет конструировать абсолютно существующий внешний мир»
восприятие, а в более общем смысле познание, не представляет внешнюю реальность, а скорее определяет [specify] через процесс круговой организации нервной системы.
процесс круговой организации как таковой — связанный или не связанный с нервной системой — идентичен процессу познания:
Живые системы — это когнитивные системы, а жизнь — процесс познания. Это утверждение справедливо для всех организмов, с нервной системой или без нее.
Такой способ идентификации познания с процессом самой жизни.
Авто--, конечно, означает «само-» и относится к автономии самоорганизующихся систем; а поэз имеет тот же греческий корень, что и «поэзия», и означает «созидание». Итак, автопоэз означает «самосозидание».
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Уроки мудрости - Фритьоф Капра
"О чем это все"
Одна из бэйтсоновских идей состоит в том, что структура природы и структура разума отражают друг друга, что природа и разум составляют необходимое единство. Таким образом эпистемология - "изучение того, как это возможно, что вы можете что-то знать" - для Бэйтсона не абстрактная философия, а ветвь естественных историй*. (* Бэйтсон часто предпочитал пользоваться термином "естественная история", а не "биология", возможно чтобы избегнуть ассоциаций с механистической биологией нашего времени.) В изучении эпистемологии Бэйтсон постоянно подчеркивал, что логика не годится для описания биологических паттернов. Логика прекрасно может быть использована для описания линеарных причинно-следственных систем, но если причинные цепи становятся замкнутыми, - а в мире живого это именно так, - то их описание с точки зрения логики порождает парадоксы. Это справедливо даже для неживых систем, включающих механизмы обратной связи, и Бэйтсон часто использовал для иллюстрации этой цели идеи термостата.
Когда температура падает, термостат включает нагреватель; это заставляет температуру подниматься, что заставляет термостат его включить, тем самым заставляя температуру падать, и так далее. Применение логики обращает описание этого механизма в парадокс: если в комнате слишком холодно, обогреватель включается; если обогреватель включается, в комнате становится слишком жарко; если в комнате становиться слишком жарко, обогреватель выключается и т.д. Иными словами, если происходит включение - то происходит выключение; если выключение, -то включение. Это происходит потому, говорит Бэйтсон, что логика безвременна, в то время как причинность предполагает время. Если учитывать время, то парадокс превращается в осцилляцию. Точно так же, если вы запрограммируете компьютер на разрешение одного из классических парадоксов аристотелевской логики (например, когда грек говорит, что все греки лгут, - говорит ли он правду?), компьютер будет давать ответ "да-нет-да-нет-да-нет...", превращая парадокс в осцилляцию.
Я помню, когда Бэйтсон рассказал мне об этой идее, она произвела на меня большое впечатление, потому что проливала свет на то, что я сам часто наблюдал. Философские традиции, следующие динамическим воззрениям на реальность, и включающие представления о времени, изменении и флуктуации как существенные элементы, часто подчеркивают парадоксы. Они часто пользуются парадоксами как средствами обучения, чтобы заставить учеников осознать динамическую природу реальности, где парадоксы растворяются осцилляции. Лао-Цзы на востоке и Гераклит на западе - возможно наиболее известные примеры философов, широко пользовавшихся этим методом.
Бэйтсон постоянно подчеркивал в своей эпистемологии фундаментальную роль метафоры в мире живого. Для иллюстрации этого он часто писал на доске следующие два силлогизма: Люди смертны Люди смертны Сократ - человек Трава смертна Сократ смертен Люди - это трава Первый из них известен как "сократовский силлогизм"; второй я бы назвал бэйтсоновским*. (* Один критик заметил, что этот силлогизм логически неправомерен, но что Бэйтсон мыслит именно так. Бэйтсон согласился и был очень горд этой характеристикой). Бэйтсоновский силлогизм неправилен в мире логики; его значимость имеет другую природу.
Это метафора, и она принадлежит языку поэтов.
Бэйтсон указывал, что первый силлогизм касается классификации, которая устанавливает принадлежность к классу посредством идентификации субъекта ("Сократ - человек"), в то время как второй силлогизм использует отождествление предикатов ("Люди умирают - трава умирает"). Иными словами, сократовский силлогизм отождествляет предметы, а бэйтсоновский - паттерны. Вот почему метафора, по Бэйтсону, - это язык природы. Метафора выражает структурное сходство, или, еще лучше, сходство организации, и в этом смысле метафора - центральная бэйтсоновская тема. В какой бы области он ни работал, он искал метафоры природы, "связующий паттерн".
Таким образом, метафора - это логика, на которой построен весь мир живого, а поскольку это также и язык поэтов, то Бэйтсону очень нравилось соединять фактические утверждения с поэзией. На одном эсаленском семинаре, например, он процитировал по памяти, почти точно, прекрасные строки из "Свадьбы неба и ада" Уильяма Блейка: "Дуалистические религии утверждают, что в человеке есть два реально существующих принципа - тело и душа; что энергия исходит лишь из тела, а разум целиком принадлежит душе; что Бог обречет человека на вечные муки, если он будет следовать своим энергиям. Истина же состоит в том, что у человека нет тела, отличного от души, а так называемое тело - это часть души, различимая пятью чувствами; что энергия - это вся жизнь и принадлежит телу; что разум - это предел или окружность энергии; и что энергия - это вечный восторг"* (* Блейковский оригинал таков: "Все Библии или священные писания породили следующие ошибки:
1. Что человек имеет два реально существующих принципа, а именно: Тело и Душу. 2. Что Энергия, называемая Злом, целиком принадлежит Телу, а Разум, называемый Добром, - Душе.
3. Что Бог будет вечно мучить Человека за следование Энергиям.
Но следующие Противоположности этого являются Истиной:
1. Человек не имеет Тела, отдельного от Души, потому что то, что называется Телом, - это часть Души, различаемая пятью Чувствами, основными входными отверстиями Души в наши времена.
2. Энергия - это единственная Жизнь, и исходит от Тела, а Разум - это предел или окружность Энергии.
3. Энергия - это вечное Наслаждение.) Хотя Бэйтсон иногда любил представлять свои идеи в поэтической форме, его мышление было мышлением ученого, и он всегда подчеркивал, что работает в науке.
Он определенно считал себя интеллектуалом: "Моя работа - думать". Любил он говорить, но он располагал так же и сильной интуицией, которая проявлялась, в частности, в том, как он наблюдал природу. Он обладал уникальной способностью собирать природные наблюдения посредством очень интенсивного рассмотрения. Это не было обычным научным наблюдением. Бэйтсон каким-то образом мог наблюдать растение или животное всем своим существом, с эмпатией и страстью. И когда он говорил об этом, он описывал растение с любовью к мельчайшим деталям, используя язык, который, как он полагал, принадлежит самому растению, чтобы говорить об общих принципах, которые он извлекал из своего непосредственного контакта с природой.
Бэйтсон считал себя прежде всего биологом, и рассматривал множество других областей, которыми он занимался - антропологию, эпистемологию, психиатрию и другие, - как ветви биологии. Но он не имел в виду редукционистского смысла; его биология не была механистической.
Областью его изучения был мир "живых вещей", а целью - обнаружение принципов организации в этом мире.
Материя, по Бэйтсону, всегда организованна: "Я ничего не знаю о неорганизованной материи, если таковая есть", - писал он в "Разуме и природе", и паттерны ее организации становились для него все более прекрасными по мере возрастания их сложности. Бэйтсон постоянно настаивал, что он - монист, что он создает научное описание мира, которое не разделяет Вселенную дуалистически на разум и материю, или на какие-либо другие отдельные реальности. Он часто указывал, что иудео-христианская религия, претендующая на монизм, по существу дуалистична, поскольку она отделяет Бога от Его творения. Точно так же он настаивал на необходимости исключить все другие сверхъестественные объяснения, поскольку они разрушили бы монистическую структуру его науки.
Это не означает, что Бэйтсон был материалистом. Напротив, его мировоззрение было глубоко духовным, проникнутым тем родом духовности, который составляет самую суть экологического сознания. В соответствии с этим он не был равнодушен к этическим вопросам; особенно его тревожила гонка вооружений и разрушение среды обитания.
Новое понятие разума
Самым важным вкладом Бэйтсона в научную мысль, с моей точки зрения, явились его идеи относительно природы ума. Он создал радикально новое представление о разуме, которое представляет для меня первую успешную попытку преодолеть разрыв картезианства, создавший столько проблем для западного мышления и западной культуры.
Бэйтсон предложил определять разум как системный феномен, характерный для "живых вещей". Он перечислил ряд критериев, которым системы должны удовлетворять для возникновения разума. Каждая система, удовлетворяющая этим критериям, будет способна оперировать с информацией и обладать другими проявлениями, которые мы ассоциируем с разумом - думание, научение, память и др. С точки зрения Бэйтсона, разум -это необходимое и неизбежное следствие определенной сложности, возникающее задолго до того, как в организмах складывается мозг и центральная нервная система. Он так же подчеркивал, что ментальные характеристики свойственны не только индивидуальным организмам, но так же социальным и экологическим системам, что разум присущ не только телу, но также проводящим путям и сообщениям вне тела.
Полностью - тут:Разговоры с замечательными людьми.
Книга является уникальным путеводителем по науке будущего, контуры которой выстраиваются через беседы автора с рядом влиятельных мыслителей нашего века — В.Гейзенбергом, Дж. Кришнамурти, Г.Бэйтсоном, С.Грофом, А.Уотсом, Р.-Д.Лэйнгом и другими. Следуя за Капрой, мы оказываемся на передовом рубеже таких разных дисциплин, как физика, медицина, футурология, психиатрия, семейная терапия.
"О чем это все"
Одна из бэйтсоновских идей состоит в том, что структура природы и структура разума отражают друг друга, что природа и разум составляют необходимое единство. Таким образом эпистемология - "изучение того, как это возможно, что вы можете что-то знать" - для Бэйтсона не абстрактная философия, а ветвь естественных историй*. (* Бэйтсон часто предпочитал пользоваться термином "естественная история", а не "биология", возможно чтобы избегнуть ассоциаций с механистической биологией нашего времени.) В изучении эпистемологии Бэйтсон постоянно подчеркивал, что логика не годится для описания биологических паттернов. Логика прекрасно может быть использована для описания линеарных причинно-следственных систем, но если причинные цепи становятся замкнутыми, - а в мире живого это именно так, - то их описание с точки зрения логики порождает парадоксы. Это справедливо даже для неживых систем, включающих механизмы обратной связи, и Бэйтсон часто использовал для иллюстрации этой цели идеи термостата.
Когда температура падает, термостат включает нагреватель; это заставляет температуру подниматься, что заставляет термостат его включить, тем самым заставляя температуру падать, и так далее. Применение логики обращает описание этого механизма в парадокс: если в комнате слишком холодно, обогреватель включается; если обогреватель включается, в комнате становится слишком жарко; если в комнате становиться слишком жарко, обогреватель выключается и т.д. Иными словами, если происходит включение - то происходит выключение; если выключение, -то включение. Это происходит потому, говорит Бэйтсон, что логика безвременна, в то время как причинность предполагает время. Если учитывать время, то парадокс превращается в осцилляцию. Точно так же, если вы запрограммируете компьютер на разрешение одного из классических парадоксов аристотелевской логики (например, когда грек говорит, что все греки лгут, - говорит ли он правду?), компьютер будет давать ответ "да-нет-да-нет-да-нет...", превращая парадокс в осцилляцию.
Я помню, когда Бэйтсон рассказал мне об этой идее, она произвела на меня большое впечатление, потому что проливала свет на то, что я сам часто наблюдал. Философские традиции, следующие динамическим воззрениям на реальность, и включающие представления о времени, изменении и флуктуации как существенные элементы, часто подчеркивают парадоксы. Они часто пользуются парадоксами как средствами обучения, чтобы заставить учеников осознать динамическую природу реальности, где парадоксы растворяются осцилляции. Лао-Цзы на востоке и Гераклит на западе - возможно наиболее известные примеры философов, широко пользовавшихся этим методом.
Бэйтсон постоянно подчеркивал в своей эпистемологии фундаментальную роль метафоры в мире живого. Для иллюстрации этого он часто писал на доске следующие два силлогизма: Люди смертны Люди смертны Сократ - человек Трава смертна Сократ смертен Люди - это трава Первый из них известен как "сократовский силлогизм"; второй я бы назвал бэйтсоновским*. (* Один критик заметил, что этот силлогизм логически неправомерен, но что Бэйтсон мыслит именно так. Бэйтсон согласился и был очень горд этой характеристикой). Бэйтсоновский силлогизм неправилен в мире логики; его значимость имеет другую природу.
Это метафора, и она принадлежит языку поэтов.
Бэйтсон указывал, что первый силлогизм касается классификации, которая устанавливает принадлежность к классу посредством идентификации субъекта ("Сократ - человек"), в то время как второй силлогизм использует отождествление предикатов ("Люди умирают - трава умирает"). Иными словами, сократовский силлогизм отождествляет предметы, а бэйтсоновский - паттерны. Вот почему метафора, по Бэйтсону, - это язык природы. Метафора выражает структурное сходство, или, еще лучше, сходство организации, и в этом смысле метафора - центральная бэйтсоновская тема. В какой бы области он ни работал, он искал метафоры природы, "связующий паттерн".
Таким образом, метафора - это логика, на которой построен весь мир живого, а поскольку это также и язык поэтов, то Бэйтсону очень нравилось соединять фактические утверждения с поэзией. На одном эсаленском семинаре, например, он процитировал по памяти, почти точно, прекрасные строки из "Свадьбы неба и ада" Уильяма Блейка: "Дуалистические религии утверждают, что в человеке есть два реально существующих принципа - тело и душа; что энергия исходит лишь из тела, а разум целиком принадлежит душе; что Бог обречет человека на вечные муки, если он будет следовать своим энергиям. Истина же состоит в том, что у человека нет тела, отличного от души, а так называемое тело - это часть души, различимая пятью чувствами; что энергия - это вся жизнь и принадлежит телу; что разум - это предел или окружность энергии; и что энергия - это вечный восторг"* (* Блейковский оригинал таков: "Все Библии или священные писания породили следующие ошибки:
1. Что человек имеет два реально существующих принципа, а именно: Тело и Душу. 2. Что Энергия, называемая Злом, целиком принадлежит Телу, а Разум, называемый Добром, - Душе.
3. Что Бог будет вечно мучить Человека за следование Энергиям.
Но следующие Противоположности этого являются Истиной:
1. Человек не имеет Тела, отдельного от Души, потому что то, что называется Телом, - это часть Души, различаемая пятью Чувствами, основными входными отверстиями Души в наши времена.
2. Энергия - это единственная Жизнь, и исходит от Тела, а Разум - это предел или окружность Энергии.
3. Энергия - это вечное Наслаждение.) Хотя Бэйтсон иногда любил представлять свои идеи в поэтической форме, его мышление было мышлением ученого, и он всегда подчеркивал, что работает в науке.
Он определенно считал себя интеллектуалом: "Моя работа - думать". Любил он говорить, но он располагал так же и сильной интуицией, которая проявлялась, в частности, в том, как он наблюдал природу. Он обладал уникальной способностью собирать природные наблюдения посредством очень интенсивного рассмотрения. Это не было обычным научным наблюдением. Бэйтсон каким-то образом мог наблюдать растение или животное всем своим существом, с эмпатией и страстью. И когда он говорил об этом, он описывал растение с любовью к мельчайшим деталям, используя язык, который, как он полагал, принадлежит самому растению, чтобы говорить об общих принципах, которые он извлекал из своего непосредственного контакта с природой.
Бэйтсон считал себя прежде всего биологом, и рассматривал множество других областей, которыми он занимался - антропологию, эпистемологию, психиатрию и другие, - как ветви биологии. Но он не имел в виду редукционистского смысла; его биология не была механистической.
Областью его изучения был мир "живых вещей", а целью - обнаружение принципов организации в этом мире.
Материя, по Бэйтсону, всегда организованна: "Я ничего не знаю о неорганизованной материи, если таковая есть", - писал он в "Разуме и природе", и паттерны ее организации становились для него все более прекрасными по мере возрастания их сложности. Бэйтсон постоянно настаивал, что он - монист, что он создает научное описание мира, которое не разделяет Вселенную дуалистически на разум и материю, или на какие-либо другие отдельные реальности. Он часто указывал, что иудео-христианская религия, претендующая на монизм, по существу дуалистична, поскольку она отделяет Бога от Его творения. Точно так же он настаивал на необходимости исключить все другие сверхъестественные объяснения, поскольку они разрушили бы монистическую структуру его науки.
Это не означает, что Бэйтсон был материалистом. Напротив, его мировоззрение было глубоко духовным, проникнутым тем родом духовности, который составляет самую суть экологического сознания. В соответствии с этим он не был равнодушен к этическим вопросам; особенно его тревожила гонка вооружений и разрушение среды обитания.
Новое понятие разума
Самым важным вкладом Бэйтсона в научную мысль, с моей точки зрения, явились его идеи относительно природы ума. Он создал радикально новое представление о разуме, которое представляет для меня первую успешную попытку преодолеть разрыв картезианства, создавший столько проблем для западного мышления и западной культуры.
Бэйтсон предложил определять разум как системный феномен, характерный для "живых вещей". Он перечислил ряд критериев, которым системы должны удовлетворять для возникновения разума. Каждая система, удовлетворяющая этим критериям, будет способна оперировать с информацией и обладать другими проявлениями, которые мы ассоциируем с разумом - думание, научение, память и др. С точки зрения Бэйтсона, разум -это необходимое и неизбежное следствие определенной сложности, возникающее задолго до того, как в организмах складывается мозг и центральная нервная система. Он так же подчеркивал, что ментальные характеристики свойственны не только индивидуальным организмам, но так же социальным и экологическим системам, что разум присущ не только телу, но также проводящим путям и сообщениям вне тела.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Капpa - Скрытые связи
Быть образованным — значит видеть скрытые связи явлений.
Вацлав Гавел
ученые получают все больше свидетельств в пользу того, что микроканальцы (microtubules), являющиеся неотъемлемой частью структуры мозга, были изначально привнесены бактериями-спирохетами
РАЗУМ И СОЗНАНИЕ
Сантьягская теория познания Взаимодействия живого организма — растения, животного или человека — с окружающей его средой суть когнитивные взаимодействия. Жизнь и познание оказываются, таким образом, неразрывно связанными. Разум — или, говоря точнее, ментальная деятельность — имманентен материи на всех уровнях живого.
Это — радикальное расширение концепции познания, а тем самым и концепции разума. С этой новой точки зрения познание охватывает весь процесс жизни — в том числе восприятие, эмоциональную деятельность и поведение — и не имеет своим непременным условием наличие
Разум более не вещь, но процесс — процесс познания, отождествляемый с процессом жизнедеятельности. Мозг — это специфическая структура, через посредство которой этот процесс протекает. Связь между разумом и телом, таким образом, — это связь между процессом и структурой. Более того, мозг — не единственная из таких структур. В процессе познания участвует вся структура организма, независимо от того, обладает он мозгом и центральной нервной системой или нет.
Полностью - тут:Автор ставших бестселлерами книг «Дао физики» и «Паутина жизни» исследует глубокие социальные последствия новейших принципов науки и предлагает новаторский подход, позволяющий применить их для решения ряда наиболее насущных задач нашего времени.
Быть образованным — значит видеть скрытые связи явлений.
Вацлав Гавел
ученые получают все больше свидетельств в пользу того, что микроканальцы (microtubules), являющиеся неотъемлемой частью структуры мозга, были изначально привнесены бактериями-спирохетами
РАЗУМ И СОЗНАНИЕ
Сантьягская теория познания Взаимодействия живого организма — растения, животного или человека — с окружающей его средой суть когнитивные взаимодействия. Жизнь и познание оказываются, таким образом, неразрывно связанными. Разум — или, говоря точнее, ментальная деятельность — имманентен материи на всех уровнях живого.
Это — радикальное расширение концепции познания, а тем самым и концепции разума. С этой новой точки зрения познание охватывает весь процесс жизни — в том числе восприятие, эмоциональную деятельность и поведение — и не имеет своим непременным условием наличие
Разум более не вещь, но процесс — процесс познания, отождествляемый с процессом жизнедеятельности. Мозг — это специфическая структура, через посредство которой этот процесс протекает. Связь между разумом и телом, таким образом, — это связь между процессом и структурой. Более того, мозг — не единственная из таких структур. В процессе познания участвует вся структура организма, независимо от того, обладает он мозгом и центральной нервной системой или нет.
Не важно, что написано. Важно - как понято.
Re: 1 Интеграция, Анализ и поиски синтеза. Подходы к Розе Мира.
Религия и Физика. XXI век - Садовник
Полностью - тут:
Формула Абсолюта
Аргументация Абсолютной системы отсчета.
Итак, главная характеристика Вселенной - это её бесконечно/вечная Пустота, Вакуум. Но человек восхищается красивым ночным небом, мерцанием звезд и страшится окружающей их пустоты. У него не возникает желание понять эту бесконечную, безмолвную, пугающую пустоту. Пустота ничего ему не говорит. Такая характеристика пространства (пустое, вечное, бесконечное) страшит и ученого.
Все явления микро и макромиров требуют принять во внимание существование Бесконечно/Вечного Вакуума. Избежать факта бесконечности в теории невозможно. Поэтому нужно просто понять и осознать сущность Бесконечности/Вечности.
До сих пор не осознано, что квант света совершенно независимая, самостоятельная частица. источником движения кванта света является его внутренний импульс.
Современные представления о кванте света как о «точке» - абстрактно. Согласно СТО частица при движении со скоростью близкой к скорости света деформируется. Следовательно, «точка» не может быть абсолютно жесткой. О какой же деформации «точки» может идти речь?
Согласно квантовой теории, масса частицы возрастает при приближении к скорости света. А при достижении этой скорости масса частицы становится бесконечной.
Именно по поводу этой работы Гейзенберга Н.Бор сказал: «Перед нами безумная теория. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть правильной». Почему же Бор назвал эту теорию безумной? Потому что приписать самой частице самодействие (самовозбуждение) означает приписать ей зачатки разума и воли. Частица сама решает, когда возбудиться, когда начать действие. А приписать элементарной частице элемент сознания, разума, воли современному научному миру кажется безумием.
Однако теперь СТО и Квантовая теория возвращают нас к идее о живой, врождённой силе. Эти теории утверждают, что частице изначально присущ «собственный внутренний импульс», благодаря которому она может действовать. Таким образом, идея о живой, духовной силе, как птица Феникс вновь возрождается в союзе СТО и квантовой физики.
В дзэн сказано:
«Изучать Вселенную – значит изучать себя.
Изучать себя – значит забыть себя.
Забыть себя - значит узнать всё остальное».
«Счастлив человек, обладающий сознанием. Но ещё более счастлив тот, который им не обладает».
Омар Хайям:
«Что плоть твоя Хайям? Шатёр, где на ночёвку,
Как странствующий шах, дух сделал остановку».
Мозг человека состоит приблизительно из шестнадцати миллиардов нейронов. Все они образуют систему, которая управляет человеческим организмом. Поэтому не удивительно, что при работе всех миллиардов нейронов мозга, человек не может уловить единичный импульс Кванта света, своего Бога. Квант света, Духовная частица, сотворившая нас, оказалась во власти материального существования. Однако Духовная частица стремится установить своё господство. А возможности властвовать у неё ограничены. Расширение возможностей проявления Духовной частицы связано с созданием специфических (вакуумных) условий. Это достигается в результате постоянной религиозной практики. Чтобы познать Вселенную, познать свою духовную сущность, человеку необходимо овладеть религиозной практикой.
Полностью - тут:
Формула Абсолюта
Аргументация Абсолютной системы отсчета.
Итак, главная характеристика Вселенной - это её бесконечно/вечная Пустота, Вакуум. Но человек восхищается красивым ночным небом, мерцанием звезд и страшится окружающей их пустоты. У него не возникает желание понять эту бесконечную, безмолвную, пугающую пустоту. Пустота ничего ему не говорит. Такая характеристика пространства (пустое, вечное, бесконечное) страшит и ученого.
Все явления микро и макромиров требуют принять во внимание существование Бесконечно/Вечного Вакуума. Избежать факта бесконечности в теории невозможно. Поэтому нужно просто понять и осознать сущность Бесконечности/Вечности.
До сих пор не осознано, что квант света совершенно независимая, самостоятельная частица. источником движения кванта света является его внутренний импульс.
Современные представления о кванте света как о «точке» - абстрактно. Согласно СТО частица при движении со скоростью близкой к скорости света деформируется. Следовательно, «точка» не может быть абсолютно жесткой. О какой же деформации «точки» может идти речь?
Согласно квантовой теории, масса частицы возрастает при приближении к скорости света. А при достижении этой скорости масса частицы становится бесконечной.
Именно по поводу этой работы Гейзенберга Н.Бор сказал: «Перед нами безумная теория. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть правильной». Почему же Бор назвал эту теорию безумной? Потому что приписать самой частице самодействие (самовозбуждение) означает приписать ей зачатки разума и воли. Частица сама решает, когда возбудиться, когда начать действие. А приписать элементарной частице элемент сознания, разума, воли современному научному миру кажется безумием.
Однако теперь СТО и Квантовая теория возвращают нас к идее о живой, врождённой силе. Эти теории утверждают, что частице изначально присущ «собственный внутренний импульс», благодаря которому она может действовать. Таким образом, идея о живой, духовной силе, как птица Феникс вновь возрождается в союзе СТО и квантовой физики.
В дзэн сказано:
«Изучать Вселенную – значит изучать себя.
Изучать себя – значит забыть себя.
Забыть себя - значит узнать всё остальное».
«Счастлив человек, обладающий сознанием. Но ещё более счастлив тот, который им не обладает».
Омар Хайям:
«Что плоть твоя Хайям? Шатёр, где на ночёвку,
Как странствующий шах, дух сделал остановку».
Мозг человека состоит приблизительно из шестнадцати миллиардов нейронов. Все они образуют систему, которая управляет человеческим организмом. Поэтому не удивительно, что при работе всех миллиардов нейронов мозга, человек не может уловить единичный импульс Кванта света, своего Бога. Квант света, Духовная частица, сотворившая нас, оказалась во власти материального существования. Однако Духовная частица стремится установить своё господство. А возможности властвовать у неё ограничены. Расширение возможностей проявления Духовной частицы связано с созданием специфических (вакуумных) условий. Это достигается в результате постоянной религиозной практики. Чтобы познать Вселенную, познать свою духовную сущность, человеку необходимо овладеть религиозной практикой.
Не важно, что написано. Важно - как понято.