Содержание:

"Нет Я" или "Не Я" - Тханиссаро Бхиккху
Пустота - Тханиссаро Бхиккху
Раз-распознавание - Тханиссаро Бхиккху
Жизнь – не только страдание - Тханиссаро Бхиккху
Практика медитации при столкновении с болью, болезнью и смертью - Тханиссаро Бхиккху
Указания прочитанные во время медитации - Тханиссаро Бхиккху
«Крылья пробуждения» - Антология из Палийского канона
Фрагменты из Палийского Канона
Крылья пробуждения - Тханиссаро Бхиккху
Осознанность – путь к бессмертию /Учение о медитации аджана Сумедхо/
Читтавивека. Учения безмолвного ума - Ачаан Сумедхо
Чему учил Будда - Рахула Валпола
Львы Будды. Жизнеописания восьмидесяти четырех сиддхов
Падмасамбхава «Побуждение к духовной практике»
Две Поэмы 16-го Гьялва Кармапы
Путь практикующего Карма Кагью
Дандарон . Буддийская теория отсутствия индивидуального Я
Шантидева: Путь Бодхисаттвы - Познание запредельного
Короткая сутра о пустотности
Бодхидхарма - Проповедь о кровеносном сосуде
36 начальных пpавил буддиста
Буддизм Карма Кагью - - Ваджраяна: Йидам – источник вдохновения
Торчинов - Ваджраяна
Торчинов - Учение о Я и личности в буддизме
Торчинов - Введение в буддологию
Торчинов - Религии мира: опыт запредельного, психотехника и трансперсональные состояния
Торчинов - Хайдеггер и восточная философия: поиски взаимодополнительности культур
Торчинов - Переводы текстов китайского буддизма. Статьи
Торчинов - Доктринальные тексты Махаяны (литература сутр)
Буддизм. Энциклопедия - Лактионов
Руководство по медитации любящей доброты (Метта) - Бханте Вималарамси
Сущность практики и просветления для начинающих - Мастер Ханьшань Децин
Слова Дхаммы. О необходимости ежедневной медитации
Указания по вхождению в джхану - Брейсингтон
Указания по вхождению в джхану (другое)
Десять ступеней бодхисаттвы
Подтверждая истины сердца.
Буддийское учение о "самвега" и "пасада".
Буддийские психотехники - система Пробуждения
Обзор восьми стадий анапанасати
Шаматха и випашьяна - Кхенчен Палден Шераб
Руководство к просветлению для ленивых - Тадеуш Голас
Медитация Видения-как-есть - Корнфилд
Медитация прозрения - суть Випассаны
Видеть все - Бхикху Ньянананда
Руководство по медитации видения-как-есть
Терпение - Ачаан Сумедхо
Осознанность - путь к Неумирающему - Сумедхо Ачаан
О природе практики прозрения - ачаан Дхаммадаро
Естественный метод прозрения - Ачаан Буддхадаса
Колесо Дхармы - Ачаан Джумньен
Медитация Сатипаттхана Випассана - Махаси Саядо
Практика внимательности - Таунгпулу Саядо
Внутреннее спокойствие и проникающее видение - Кюнзиг Шамар
Достоинства медитации при ходьбе - Саядо У Силананда
Пробуждение к Свободе - Муджи
Познавательные упражнения прозрения - Монъин Саядо
Пpостыми словами о внимательности - Хенепола Гунаpатана
Випассана Ответы на вопросы - Гоенка
Другие системы медитации в текущей традиции Тхеравады
О текстах буддийских практик медитации
Буддийская медитация
Сутра высказанная Вималакирти
Корнфилд - Путь с сердцем
Корнфилд - Сочетание медитации и психотерапии
Корнфилд - Препятствия и превратности в духовной практике
Корнфилд - Дальнейшие вопросы
Говинда - Психологическая установка философии раннего буддизма (согласно традиции абхидхаммы)
Корнфилд - Современные буддийские мастера
Эксперимент по осознанности. Медитация Сатипаттхана - Ирвин Шэтток
Пробуждение. Преодоление препятствий к реализации возможностей человека - Чарльз Тарт
Практика шаматхи: Медитация с объектом - Калу Ринпоче
Развитие прозрения - Ачаан Наэб
Путь есть цель. Базовое пособие по буддийской медитации - Чогьям Трунгпа
Будда. История и легенды - Томас

Создавая небольшой промежуток

Сейчас я хотел бы продолжить раскрытие темы постмедитационной осознанности. Похоже, что это является сердцем буддийской практики медитации, наряду с собственно практикой сидячей медитации.
Если у вас есть чувство открытости к практике медитации, важно серьезно заняться практикой. Это дает ощущение реальности, ощущение, что практика больше не является мифом. Это реальный опыт. И став частью вашего образа жизни, практика может служить напоминанием, способом рассматривать ваши тяжеловесные мысли, которые, как мы знаем, называются эмоциями. Можно обустроить полностью новый мир, старый новый мир жизни c медитацией.
именно это переживание - начало основного здравомыслия, которое начинает открываться нам. Теперь ваша жизнь содержит дисциплину, и дисциплина напоминает вам об осознанности, а осознанность тоже напоминает вам о дисциплине. Таким образом, развивается непрерывный процесс. жизнь становится очень наполненной – полностью наполненной, но, в то же время, очень просторной.
как только вы развили чувство осознанности, проблеск осознанности, этот проблеск осознанности прорывается сквозь кармическую цепную реакцию, которая воспроизводит кармические долги, потому что он создает небольшой промежуток, который вносит хаос в работу кармических цепных реакций. Таким образом, пресекаются кармические цепные реакции, дальнейшее воспроизводство эгоцентрической кармы. практика осознанности является способом остановить или преобразовать сансару.
Посвящая себя практике медитации, мы предпринимаем реальный, очень честный и очень серьезный шаг. В то же время, медитация содержит много тонкостей. В медитации происходит много практики, направленной на развитие праджни, или трансцендентального знания. Происходит образовательный процесс. Мы начинаем учиться тому, как смотреть на всё, как смотреть везде, куда бы то ни было с определенной точки отсчета, которая отличается от точки отсчета двойственности. Мы в состоянии видеть вещи очень ясно, очень точно, с оттенком радости. Это не дает особого наслаждения, но постоянно присутствует чувство радости, чувство легкости и, одновременно, чувство полноты.
скука есть открытость, и радость тоже есть открытость.

Очень упрощенно, смысл принятия прибежища в том, что вы становитесь буддистом. Это влечет за собой игнорирование отвлечений. С момента принятия обета прибежища и далее, вы идете по прямой и узкой тропе. Конечно, это в значительной мере связано с практикой медитации. вы принимаете на себя обязательство работать над собой посредством практики медитации. Это действительно необходимо. Это выражение того, что с сегодняшнего дня и далее, с этой самой минуты вы становитесь медитирующим. Вот в чем смысл.

Ученик: Как понять правильно ты медитируешь или нет, кроме того, что чувствуешь скуку?
Трунгпа Ринпоче: Существует постоянная осознанность, которая продолжается, а не просто вы медитируете на словах. Медитация здесь это что-то очень определенное – это пребывание в осознанности, медитирование с тем, что происходит. Это развитие осознанности.Так что, я надеюсь, вы сможете усерднее работать над вашей практикой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, делайте это. Это очень важно. Так что на нас лежит большая ответственность. Вы должны, в первую очередь, совладать с собой. А для того, чтобы сделать это, вам нужно много практиковать, много заниматься сидячей медитацией. Происходит цепная реакция. Вы лично занимаете очень важное место в вашей вселенной. Спасибо.

Примечания

Духовный материализм обозначает подход, когда пытаются использовать духовные техники для достижения целей эго, например таких, как стать более спокойным, более эффективным, более привлекательным или просто стать счастливее. Трунгпа Ринпоче показывает: истинный подход к медитации и духовности вообще заключается в постоянной капитуляции точки отсчета эго, а не в поисках путей укрепить ее.

Лак-тонг буквально означает «высшее видение», что обычно интерпретируют как ясное видение. випассана на Пали и випашьяна на Санскрите. Трунгпа Ринпоче переводит этот термин как «осознанность». Обычно, тем не менее, он переводит этот термин как «прозрение» и называет випашьяну «медитацией прозрения».
он называет первичный опыт практики випашьяны осознанностью, противопоставляя ее внимательности, фокусу практики шаматха.

нет божества или другого наблюдателя, который судит карму как хорошую или плохую, кроме как показного наблюдателя, сфабрикованного эго.

Глоссарий

абидхарма Систематический и детальный анализ ума, включая как ментальный процесс, так и его содержание. Также, третья часть Трипитаки, «трех корзин» из ранних буддийских писаний.
ати (также маха ати; тиб. дзогчен) «Великое совершенство». Высшее учение тибетской школы буддизма Ньиньгма. Ати считается конечным плодом пути ваджраяны. Оно известно как великое совершенство потому что в своем воззрении изначальная чистота ума уже всегда присутствует и должны быть всего лишь распознана.
безумная мудрость Изначальная мудрость, которая спонтанно излучается в текущей ситуации. Безумная мудрость полностью выходит за пределы соглашений.
бхуми «Земля». Каждая из десяти стадий, через которые должен пройти бодхисатва для того, чтобы достичь буддовости: (1) очень радостная, (2) незапятнанная, (3) сияющая, (4) лучащаяся, (5) сложная для покорения, (6) лицом к лицу, (7) далеко идущая, (8 ) неподвижная (9) имеющая хороший интеллект, и (10) облако дхармы.
ваджраяна «Неразрушимая колесница». Третья из трех главных ян буддадхармы, яна плода. В ваджраяне с помощью искусных средств визуализаций, мантры и мудры буддовость представляется как уже наличествующая.
джняна Активность мудрости просветления, преходящая любую двойственную концептуализацию.
Кагью (тиб.) «Линия завета». Одна из четырех главных школ тибетского буддизма. Линия Кагью известна как «линия практикующих» из-за акцента, который она делает на дисциплине медитации.
махамудра «Великий символ» или «Великая печать». Одно из наивысших учений медитации ваджраяны. Присущая светимость и точность ума, который является одновременно ясным и пустым.
махаяна «Великая колесница», которая подчеркивает пустотность (шуньята) всех феноменов, сотстрадание и признание всепроникающей природы будды.
самадхи Состояние полной медитации, в которой ум покоится без колебаний, а содержание медитации становится единым с умом медитирующего.
тантра «Непрерывность». Синоним ваджраяны, третьей из трех главных ян тибетского буддизма. Тантрой также называются коренные тексты ваджраяны.
шуньята «Пустота». Полная открытость, лишенная конкретной сущности.

Об авторе

Преподобрый Чогьям Трунгпа родился в провинции Кхам в восточном Тибете в 1940 г. Когда ему исполнилось тринадцать месяцев, Чогьям Трунгпа был распознан как высокий тулку или воплощенный учитель. В соответствии с тибетской традицией, просветленный учитель в состоянии, опираясь на свой обет сострадания, переродиться в человеческой форме на протяжении нескольких поколений. Перед тем как умереть, такой учитель оставляет письмо или другие знаки для определения своего местонахождения в следующем воплощении. Позже, ученики и другие реализованные учителя, используя эти знаки и, опираясь на тщательное исследование снов и видений, проводят поиски, чтобы обнаружить и распознать последователя. Так образуются отдельные линии учений, которые, в некоторых случаях, простираются на несколько столетий. Чогьям Трунгпа был одиннадцатым из линии учителей, известных как Трунгпа Тулку.
Как только юные тулку распознаны, они вступают в период интенсивного обучения теории и практике буддийских учений. Трунгпа Ринпоче (Ринпоче – это почетный титул, означающий «драгоценный»), после возведения на трон как верховный настоятель монастыря Сурманг и правитель административной области Сурманг, приступил к периоду обучения, который длился восемнадцать лет, до того как он покинул Тибет в 1959-м году. Его обучение как тулку линии Кагью основывалось на систематической практике медитации и на утонченном теоретическом понимании буддийской философии. Кагью, одна из четырех великих линий Тибета известна как «линия практики».
В возрасте восьми лет Трунгпа Ринпоче был рукоположен как молодой монах. После рукоположения он принялся за усиленное обучение и практику традиционных монашеских дисциплин. В 1958-м году, в возрасте восемнадцати лет, Трунгпа Ринпоче завершил свое обучение, получив титулы кьорпона (доктора божественных наук) и кхенпо (мастера учения). Тажке он получил полноценное монашеское рукоположение.
Во время пребывания в Индии, Трунгпа Ринпоче был назначен на службу духовного советника Школы молодых лам в Далхаузи, Индия. Он занимал этот пост с 1959-го по 1963-й год.
В Оксфорде он изучал сравнительное религиоведение, философию и изящные искусства. Трунгпа Ринпоче начал учить западных учеников дхарме (учениям Будды), и в 1968 году он стал со-основателем медитационного центра Самье. На протяжении этого периода он также опубликовал свои две первые книги, обе на английском языке: «Рожденный в Тибете» и «Медитация в действии».
В 1969-м году Трунгпа Ринпоче совершил путешествие в Бутан, где у него был уединенный медитационный ритрит. Этот ритрит обозначил поворот в его подходе к обучению. Сразу же после возвращения из ритрита, он стал мирянином, и, сложив с себя монашеское одеяние, стал одеваться в обычные костюмы западного образца. Чогьям Трунгпа выразил свою убежденность, что для того, чтобы дхарма укоренилась на Западе, необходимо преподавать ее без культурных ловушек и религиозного очарования.
В своих лекциях и в своих книгах «Преодоление духовного материализма» и «Миф свободы», он указывал на простоту и непосредственность практики сидячей медитации, как на способ преодолеть искажения духовного пути.
На протяжении семнадцати годов преподавания в Северной Америке, Трунгпа Ринпоче приобрел репутацию как динамичный и неоднозначный учитель. Много путешествуя по Северной Америке и Европе, Трунгпа Ринпоче прочитал сотни лекций и семинаров. Он основал большие центры в Вермонте, Колорадо и Новой Скотии, а также множество более мелких центров изучения буддизма и медитации в городах Северной Америки и Европы. В 1973 году был образован Ваджрадату - центральный административный орган этой сети.
В 1974 году, Трунгпа Ринпоче основал Институт Наропы, который стал единственным аккредитованным университетом, с буддийским уклоном. Трунгпа читал много лекций в институте, а его книга «Путешествие без цели», основана на курсе лекций, который он прочитал там. В 1976 году, Трунгпа основал программу Шамбала Тренинга - серию программ выходного дня и семинаров, которые предоставляли инструкции для практики медитации в мирском контексте. Его книга «Шамбала: священный путь воина» предоставляет обзор учений Шамбалы.
Трунгпа Ринпоче также известен своим интересом к искусству, в особенности своим проникновенным пониманием отношений между созерцательными дисциплинами и художественным процессом. Исследование творческого процесса в свете созерцательной практики продолжается в институте по сей день. Трунгпа Ринпоче также опубликовал две книги поэзии: «Мудра» и «Первая мысль - лучшая мысль».
Опубликованные книги Трунгпы Ринпоче представляют лишь долю от богатого наследства его учений. На протяжении семнадцати лет, которые он учил в Северной Америке, он искусно создал структуры, необходимые для обеспечения его учеников тщательным, систематическим обучением дхарме. От вступительных лекций и курсов до продвинутых практик групповых ритритов, эти программы подчеркивают баланс между обучением и практикой, интеллектом и интуицией. Ученики всех уровней могут удовлетворять свой интерес в медитации и буддийском пути через эти разнообразные формы обучения. Высшие ученики Трунгпы Ринпоче продолжают активность как в преподавая так и работая инструкторами на таких программах. В дополнение к своим обширным учениям традиции буддизма, Трунгпа Ринпоче также придавал большое значение учениям Шамбалы, которые подчеркивают важность тренировки ума, как отличных от религиозной практики, работу с сообществом и создание просветленного общества, и умение ценить по достоинству свою повседневную жизнь.
Трунпа Ринпоче стал знаменитой поворотной фигурой в деле привнесения дхармы в Западный мир. Объединение его огромного уважения к Западной культуре и его глубокого понимания собственной традиции привело к революционному подходу в преподавании дхармы, в котором наиболее древние и глубокие учения преподносились совершенно современным образом. Трунгпа Ринпоче был известен своим бесстрашным провозглашением дхармы: свободным от колебаний, верным чистоте традиции, и полностью свежим. Пусть же эти учения укоренятся и будут процветать для пользы всех существ.

Одиночество

Итак, одиночество – это один из главных пунктов. Это значит: не иметь никакой гарантии на этом пути медитации. Начнем с того, что вас не существует и поэтому гарантии не существует. Единственное, что очевидно, что по-видимому, существует - это путешествие, само одиночество. Для нас очень важно видеть и понимать это.
На этом пути мы не ищем милости божьей или спасительной милости любого вида. Нет чувства, что мы будем спасены, что кто-то будет присматривать за нами, и если мы сделаем ошибку, кто-то нас выручит. Но в нашем случае, вместо того, чтобы полагаться на внешнюю помощь, движущая сила должна быть очень личной. Это очень важно.
Чтобы услышать чистое послание учителя, у вас должно быть чувство открытости и отречения.

Люди часто имеют определенное отношение к другим: «Я выше их. У меня особые данные, особый интеллект. Я не хочу полностью ассоциироваться с массой, толпой».
Ваш комплекс по отношению к обществу принимает всевозможные формы. Иногда вы хотите быть над обществом и поднимать общество до вашего уровня. Вы - часть эксклюзивной ложи или клуба. Только высокоразвитые люди могут работать с вами, иметь дело с вами. Вы не похожи на остальных, на всех остальных. Вы особенный, очень особенный. Вы едите другую еду. Возможно, вы даже водите автомобиль по-другому. Вы нарушаете закон по-другому - сознательно. Вы по-особенному готовите еду, вы говорите по-особенному, вы выражаете мысли по-другому. Вы делаете ударение на метафизику или мистику или на шутовство. Общество вынуждает людей на такое отношение, потому что имеет место уж очень много повторений.
Пикантность всего этого в том, что это очень необычно, не похоже ни на что, что вы являетесь особенным человеком, а это является еще одним общественным неврозом. Сначала вы изо всех сил пытаетесь быть обычным, а затем, когда вы достигаете этого, вы стараетесь подняться над обыденностью.

Одиночество здесь не означает ощущение, как будто вы одни в пустой комнате наедине с матрасом. Когда мы говорим здесь об одиночестве, мы говорим о фундаментальном голодании эго. Нет трюков, которые можно разыгрывать, не с кем поговорить, чтобы почувствовать себя лучше. Вообще нет больше ничего, что можно было бы сделать с одиночеством.
Но об этом многократно указывалось в книгах и учениях. Снова и снова повторялось, что путешествие не особенно приятно: вам придется утратить ваше эго. И все-таки вначале есть определенное очарование. Вы начинаете думать: «Интересно, как это выглядит – быть без эго? Это другая точка зрения. Давайте попробуем. Это может оказаться увлекательным. В конечном итоге, мы испробовали все что можно». Такое любопытство необходимо. Мы должны начать с примитивного уровня. В начале любопытство такого рода абсолютно необходимо.
----------
У.: Можете описать как шаматха и випашьяна соотносятся с привычкой?
Т.Р.: Привычка рождается из привычки. Вам рассказали как выполнять медитацию, и затем вы развиваете новые привычки. Но развивается, также, новый стиль и эти новые привычки уже не так ориентированы на привычку. Фактически, очень сложно сделать из медитации привычку. Даже если вы занимались медитацией на протяжении двадцати лет, все еще присутствует определенное ощущение борьбы. Это демонстрирует, что медитация отлична от остальных привычных вещей. Она требует какого-то вызова, постоянно.
Я думаю, по мере того, как вы продвигаетесь, у вас из-под ног выдергивают ковер. Таким образом, есть разные стадии этого процесса.

У.: Если корень дерева равняется одиночеству и одиночество равняется пути, то вы на самом деле не можете сойти с пути, правильно?
Т.Р.: Все правильно. И видите ли, из этого следует понимание, что как только вы на пути, вы не можете отмахнуться от него, так сказать. Он становится частью вас, все время, нравится вам это или нет. Как только вы начинаете присоединяться, вы не можете все отменить, потому что вы не можете отменить ваше основное существо.
Так что нет необходимости искать безопасности.
У.: Ее там нет. Я хочу сказать, что безопасности все равно нет.
Т.Р: Ее там нет, правильно. Это так. Хорошо сказано.

Там где есть неуверенность и угроза, присутствует одиночество, которое есть страх отсутствия товарищества и страх, что никто вас не понимает – это очень просто. В то же время, это страх, что, возможно, вы не существуете, что нет ничего над чем работать и ничего с чем работать. это чувство тотального не-существования или тотального лишения. Чувство, что в каком бы направлении вы ни смотрели, вы смотрите на мир, а не на путь.
Все наваливается на вас. Это в некотором роде, тонкое состояние жалкого положения дел. Я хотел сказать, это тяжелое состояние. Это очень всеохватывающее состояние жалкого существования, всепроникающее. Это весь оркестр не играет вашу музыку.

Трунгпа Ринпоче: Вы можете сойти с пути, если вы несознательно отвлекаетесь, без участия медитационного осознания. С другой стороны, если вы очень умышленно, очень сознательно пытаетесь оставить путь, вы не можете. Поэтому есть необходимость в постоянной практике осознанности. Это способ проверки, так сказать. Не проверки в целях безопасности, но просто проверки, что вы здесь. И если это вам опротивеет, и вы решите это бросить, вы не сможете. Но это верно, вы можете попасть в ловушку отвлечений, которые случаются как результат неосознанности. Вот почему, как вам известно, на пути все продумано. Вот почему предписывают медитацию, вот почему предписывают внимательность и осознанность. Таки образом, осознанность – это способ держаться прямо на пути.
У.: И мы все время возвращаемся к нашей изначальной практике?
Т.Р.: Да, но не для того, чтобы быть хорошим мальчиком или для чего-то подобного. Просто, чтобы быть собой надлежащим образом.

Ученик: Я хотел бы спросить об одиночестве и любви. Из моего опыта, тот тип любви, где двое пытаются быть вместе для того, чтобы защититься от одиночества не дает очень хороших результатов. Когда вы соприкасаетесь с одиночеством, оно разрушает много того, что вы пытаетесь привлечь в попытках построить безопасность. Но может ли существовать любовь между двумя, в то время как они продолжают работать с одиночеством?
Трунгпа Ринпоче: Это интересный вопрос. Я не думаю, что кто-то может влюбиться, если он не чувствует себя одиноким. Люди не могут влюбиться, если они не знают, что они являются одинокими и отдельными индивидуумами. Если из-за какого-то странного недопонимания, вы думаете, что вы уже являетесь вашим партнером, то нет никого, в кого можно влюбиться. Это не происходит таким образом. Весь смысл в единении двух существ. Один и еще один вместе образуют союз. Если есть только один, вы не можете назвать это союзом. Ноль не может быть союзом, один не может быть союзом, но два – это союз. Так что я думаю, в любви есть несчастность, которая воодушевляет на теплоту. Чем больше вы чувствуете несчастность, тем, больше теплоты вы чувствуете в то же время. Вы не можете чувствовать теплоту дома, если снаружи не холодно. Чем холоднее снаружи, тем уютнее дома.
Ученик: Можно ли сказать, что одиночество это любовь?
Трунгпа Ринпоче: Я думаю, мы можем так сказать.

Ученик: Вы отметили, что как только мы попадаем в одиночество, то это также сопровождается сильной несчастностью. Теперь мне интересно как сострадание вписывается в эту картину? Как практикуют сострадание с этим одиночеством?
Трунгпа Ринпоче: Я думаю, одиночество привносит чувство сострадания автоматически. В соответствии с буддийскими писаниями, сострадание состоит из шуньяты, пустотности и знания, праджни. Это означает, что составляющие сострадания – это опыт не-эговости и чувство точности, которое также часто называют искусными средствами. У вас не может быть сострадания, если у вас нет не-эговости и, одновременно, чувства точности. Чувство не-эговости, очевидно, приходит с одиночеством. А чувство точности - это видение несчастности и одновременно видение себя насквозь, так что все исследовано и рассмотрено. Это становится состраданием. Это необусловленная любовь, необусловленное одиночество. Даже после того, как вы достигли этой точки, принцип одиночества продолжается. Но тогда вы больше не одиноки, это становится одинокостью, в противоположность одиночеству, и это приносит ощущение пространства.
Ученик: Хотите ли вы сказать, что ты видишь свое одиночество в ком-то другом? И если вы хотите это сказать, то не следует ли вывод, что ты никогда не найдешь ослабления одиночества в том, чтобы быть с кем-то?
Трунгпа Ринпоче: Это так. А одиночество может длиться вплоть до самого просветления, которое является еще бóльшим одиночеством. Безнадежно, а?
У.: Просто тоска.
Т.Р.: Может быть, на самом деле, трансцендентальная тоска.

Ученик: Вы много говорили о скуке в медитации. Вы даже сказали где-то, что если ты не чувствуешь скуку, то ты туп, как корова. А сейчас вы только что сказали, что даже спустя двадцать лет, медитация все равно будет вызовом. Что-то мне трудно уследить, что же вы понимаете под скукой. Скука это что-то вроде этой штуки «прикоснись-и-отпусти», которая иногда наскучивает, и когда вы скучаете, это приводит к тому, что вы играете роль, а когда вы какое-то время играете роль, вам это опять наскучивает? Или вы говорите о непрерывной скуке?
Трунгпа Ринпоче: Мы говорим о непрерывной скуке.
У.: Тогда как насчет вызова, который все время возникает?
Т.Р.: Скука имеет разные текстуры. Иногда это вызов, но это просто вызов, а не что-то экстраординарное. Это не вызов в том смысле, чтобы иметь видения или мистические переживания, в которых реальный демон приходит и пытается напасть на вас. Мы не говорим об этом роде вызова. Мы говорим об очень обычном вызове, очень скучном вызове. Но вам все еще нужно что-то сделать с этим. Это как будто вы глотаете жука в вашем супе. Это впоследствии вызов. Но в том, что в вашем супе жук нет ничего необычного. Жуки вам знакомы уже давно. Суп вам знаком уже давно. Это очень скучные вещи. Но комбинация этих двух производит интересную скуку.
У.: Может быть, я не понимаю слова «скука»? Это интересная скука, такая же, как например, когда ты работаешь над зданием или каким-то скульптурным элементом каждый день на протяжении шести месяцев, каждое утро есть что-то: есть жук. Но если посмотришь на это с большей перспективы, то это просто один и тот же скучный вызов каждый день.
Т.Р.: Да, да.
У.: Тогда, говоря другими словами, на одной и той же работе с девяти до шести, ты можешь либо становиться жирным и глупым, или можешь смотреть вокруг.
Т.Р.: Я тоже так думаю. Я хочу сказать, вы не можете изваять что-то экстраординарное из скуки. И лучше нам этого не делать.
У.: Тогда, наверное, проблема заключена в том, что мы просто не видим это как скуку. А это значит, что мы не смотрим.
Т.Р.: Правильно. Да.

Ученик: Вы рекомендуете каждому найти учителя для себя, с которым потом можно иметь отношения. Как подойти к тому, чтобы определить, кто может быть хорошим учителем?
Трунгпа Ринпоче: Найти хорошего учителя это не то же самое, что купить хорошую лошадь. Это вопрос отношений. Если учитель действительно говорит в вашем стиле, имеет контакт с вашим подходом, если то, что он говорит, уместно для вашего состояния ума, если он понимает ваш тип мышления, тогда он достойный учитель. Если, после того как он сказал что-то, вам нужно пытаться интерпретировать, и есть много места для неправильного понимания. Так что, должно быть ощущение ясности учителя и какая-то связь между вами и этим учителем. Тип мышления и стиль должны быть синхронизированы.
Но, в то же время, учитель должен тоже быть путешественником, кем-то, кто путешествует с вами. Это очень важно. А не застрять с просветлением и быть не в состоянии пойти дальше.

Скука – полная или пустая?

Один из моментов начальной практики випашьяны – это развитие того, что известно как знание не-эговости. Это означает, что осознанность, которая развивается через опыт випашьяны, приводит к не-существованию вас самих. И поскольку вы развиваете понимание не-существования вас самих, поэтому вы становитесь свободнее в отношениях с миром явлений.
Если нет отсутствия центра, невозможно развить опыт випашьяны. С практической точки зрения это означает, что випашьяна - это переживание чувства окружения, ощущение пространства во время практики медитации. Это называется осознанностью в противоположность внимательности. Внимательность очень детализирована, очень пряма, но осознанность – это что-то панорамное, открытое. Даже следуя техникам работы с дыханием, техникам внимательности, техникам дыхания, вы осознаете не только дыхание, но также, окружение, которое вы создали вокруг дыхания.
В том, что касается работы с тяжеловесными мыслями, эмоциями, нет способа преодолеть или уничтожить их, если вы не видите точку отсчета, которая связана с ними. Для начала, видение этого приобретает форму осознания атмосферы или окружения. Если вы уже заранее осознаете атмосферу, то существует вероятность, что у вас может быть менее напряженное отношение с вашими тяжелыми мыслями. Это один из основных моментов.
Как только вы осознаете атмосферу, то начинаете понимать, что мысли не являются большой проблемой. Мыслям можно позволить просто раствориться в атмосфере. Этот тип атмосферы, о котором идет речь, в любом случае, есть постоянно текущее переживание, происходящее в нашей жизни. Но иногда мы настолько впутаны в нашу маленькую игру, нашу маленькую манипуляцию, что мы упускаем целостность. Вот почему ученикам нужно начинать с шаматхи – так они могут увидеть детали происходящей игры. Затем, за пределами этого, после того, как они уже установили какую-то связь с этим, они начинают видеть лежащую в основе целостность.
Таким образом, випашьяна - это понимание всего целиком. Мы можете спросить: «Что такое - все целиком?» Ну, это ничего особенного. «Все целиком» - это вместилище всей деятельности, которая происходит.
Опыт осознания в випашьяне имеет качество всепроникающего густого крема. У него есть масса, и в то же время, он текуч, и в какой-то мере напряжен.
Когда мы говорим о том, что мы рассеяны, мы говорим о бесчувственности. Когда мы бесчувственны, то слепящий свет эмоций начинает раздражать нас. Мы не можем ни за что ухватиться мы готовы полностью удариться в панику. В то время как осознанность випашьяны, это, в каком-то смысле, что-то более ощутимое, чем эта бесчувственность. В ней есть что-то очень личное. Она обычно сопровождает любую деятельность.
есть чувство, что вы сидите внутри этого пространства - на дне океана, так сказать. И осознанность приводит к тому, что вы устанавливаете связь с этим частным переживанием, которое ощутимо, реально, касается личного опыта.

Когда осознанность устанавливает связь с этим типом переживания, это называется прозрением. Иногда об этом говорят, используя понятия света и светимости. Но это не означает что-то сверкающее. Это описывает чувство ясности, которая существует в данном переживании. Как только вы чувствуете такое простое всепроникающее качество, то нет ничего кроме того (не себя), а это (ощущение себя) давно забыто.
Может быть, в начале это пыталось сопротивляться, бороться с тем, всепроникающим качеством. Но хотя это и боролось, в какой-то момент всепроникающее качество распространилось повсюду и начало развиваться ощущение удушья. И это тонкое удушье становится скукой. Это и есть тот момент, когда вы на самом деле добираетесь до всепроникающего качества переживания випашьяны.
Это было описание всего лишь начальной стадии випашьяны. И я хотел бы подчеркнуть еще раз, что мы не говорим о гипотетических возможностях. Вы можете реально пережить это в вашей жизни, в вашем бытии. Фактически возможности випашьяны уже выражены в нашем опыте, они происходят все время. Но мы не очень-то распознали их или, возможно, даже не увидели их.
======
У.: Вместо того, чтобы бояться, что чувство себя исчезнет прямо, мы разворачиваем это наружу, на ситуацию.
Т.Р.: Правильно, да. Здесь происходит переживание осознанности. Хорошо сказано, сэр.
У.: Таким образом, это чувство восприятия всего?
Т.Р.: Да. В этом и состоит випашьяна.

От сырого яйца до первой ступеньки

Говоря об открытом уме, мы имеем ввиду тип открытости, связанный с позволением само-существующей осознанности прийти к нам. А осознанность не является чем-то, что нуждается в создании: когда есть промежуток, осознанность входит в нас. Таким образом, осознанность не требует какого-либо осознанного усилия. Такое усилие, в этом случае, ненужно.
Осознанность подобна ветру. Если вы откроете двери и окна, он просто обязан прийти.
Что касается дисциплины, иногда у нас есть трудности или неуверенность, связанные с тем, что мы не желаем переживать осознанность. Мы чувствуем неудобство в том, чтобы находиться в состоянии осознанности. Это делает нас неспособными позволить себе привычный невроз, что кажется более приятным, или, по крайней мере, занимает наше время. Но состояние осознанности каким-то образом создает чувство отчуждения: мы неспособны двигаться вместе с нашими эгоистическими препятствиями, или самим эго. Поэтому часто происходит естественное отторжение потенциала просветленного ума или самого просветленного ума.
Дискомфорт такого рода всегда следует за состоянием осознанности и, во многих случаях он может принимать преувеличенную форму. Вы умышленно пытаетесь отбросить такую возможность просветления, и с этим связано определенное чувство страха, в которое вы не хотите углубляться. Вы могли бы назвать это усилие самоосознанностью или религиозностью, или любым другим термином. Но все сводится именно к этой неуверенности: вы не хотите войти в состояние осознанности.
Здесь присутствует определенный психологический блок с, так сказать, хорошо известной историей болезни. Есть желание невроза и менее сильное желание здравости ума. Однако, в то же время, когда мы полностью истощены безумием или неврозом, изрядно измотаны ими, возникает поверхностное желание пройти долгий путь, чтобы найти основополагающую здравость ума, желание искать учителя и читать книги о духовном пути. Но потом, когда мы начинаем это делать, воплощать учения на практике, это сопротивление все еще присутствует. Так происходит всегда, это распространенное психологическое препятствие.
Например, есть ментальность непослушного школьника. Вы пытаетесь найти всевозможные отговорки, чтобы только не сидеть и не медитировать. Вы постоянно изобретаете поводы, чтобы уклониться от практики. «Я знаю, что мне нужно сидеть и медитировать, но давайте повременим еще немного». Корень всех этих небольших колебаний находится в определенного типа неврозе, который не хочет допустить возможного состояния осознанности. Это естественная ситуация, касательно препятствий открытости.
Дисциплина пресекает это, не рассматривая это как большую трудность или большое препятствие. Она всего лишь использует сопротивление как ступеньку. Отсюда вы входите в состояние осознанности. Такой вид сопротивления становиться скорее вспомогательным средством или напоминанием, чем препятствием. Это вопрос реального, прямого отношения.

Открытость и осознанность есть состояние не измышления ничего, кроме того, что есть. Это просто пребывание. Также, в отношении випашьяны существует непонимание, которое рассматривает достижение осознанности как огромное усилие. Это неправильный подход. Не нужно пытаться удерживать себя в состоянии медитации, состоянии осознанности. Не следует болезненно пытаться держаться за это.
Если использовать положительное и созидательное значение этого понятия, можно было бы сказать, что осознанность (mindedness) есть состояние отсутствия (absent-mindedness). Идея здесь в том, что когда у вас нет ума, который может отсутствовать, появляется энергия и вы становитесь точным, вы точны, вы внимательны – но и отсутствуете одновременно. Так что, возможно, мы можем использовать понятие отсутствующий в более позитивном смысле, а не в обычном смысле забывчивости и постоянной рассеянности. Так что когда бы ни возник сигнал осознанности, вы уже находитесь там. Происходит одновременное состояние отсутствия и осознанности.
Отсутствие в этом случае действует как подстрекатель или то, что напоминает задний план, а осознанность является тем, что занимает этот задний план. Так, что вы здесь, но в то же время вас здесь нет. И в то же время, вы можете выполнять ваши ежедневные обязанности, работать с жизненными ситуациями, вашими отношениями, продолжать вашу беседу и так далее. Все это можно выполнять внимательно, коль скоро на заднем плане есть отсутствие. А это очень важно.

Внимательность, к которой подходят таким образом, не является больше проблемой, загвоздкой или чем-то значительным. Например, она совсем не утомительна. Это вопрос небольшого изменения вашего отношения.
Первый шаг состоит в том, что вы желаете быть внимательными. Вам нужно иметь решимость. Вам следует принять что-то вроде обета о том, что вы желаете быть внимательным и осознанным. Это как сказать себе: «Это моя работа сегодня и до конца моей жизни. Я желаю быть осознанным, я желаю быть внимательным». Когда у вас для начала есть такое сильное и реальное убеждение, нет никаких дальнейших проблем вообще. Любые дальнейшие проблемы – это всего лишь некоторое легкомыслие, которое пытается обойти вашу память о том, что вы должны быть внимательны. Так что, как только вы заняли позицию принятия обязательства, это обязательство автоматически приводит к отсутствию, которое затем приводит к тому, что вы постоянно внимательны.
Так что это вопрос принятия обязательств, что также известно как дисциплина.
Это действительное обязательство, которое требует постоянно вести жизнь определенным образом. А что это за особый способ вести жизнь? Это просто иметь память, которая является живой памятью, в противоположность памяти о прошлом: память, что вы приняли обязательство и что вы собираетесь стать осознанным человеком, что вы собираетесь развивать осознанность в течение вашей жизни. Такую память. И когда у вас есть эта память, она не мертва. Она по-настоящему жива, это ситуация в вашей жизни. У вас есть такая память в текущей ситуации, в каждодневной ситуации. Из-за этой памяти случается отсутствие, и из этого отсутствия развивается внимательность. Пока что это основная инструкция, как поступать с внимательностью.

На эту тему есть много неправильного понимания. Люди часто чувствуют, что они должны специальным образом осознавать то, что они делают: вот так они ходят, а вот так они сидят. Они ведут себя, как будто у них на голове сырое яйцо. Вследствие этого их жизнь становится безжизненной, как мертвое тело, и такой торжественной, такой «значительной». И в этом нет просветления, это все мертво. Конечно, в этом есть какая-то преданность и какая-то радость или гордость, но даже они не служат тому, чтобы подбодрить таких людей. То, как эти люди работают с осознанностью, стало проблемой.
Когда мы говорим о процессе развития внимательности и осознанности, мы говорим о практике живой традиции, а не о возобновлении старой культуры, мертвой культуры. Эта живая традиция практиковалась на протяжении двух тысяч пятьсот лет миллионами людей, она всегда современна им можем практиковать ее так же, как и те, кто были до нас. Это очень личный опыт, такой личный, что с ним, на самом деле, можно работать.
это и есть главная идея, как проводить свою, так сказать, программу базовой осознанности.
------
Ученик: Мне очень интересно различие, которое вы провели между обычной рассеянностью и этим особым отсутствием. Похоже у меня много обычной рассеянности, и мне интересно, есть ли энергия, которая может быть трансформирована в тот вид, который дает правильный задний план для внимательности.
Трунгпа Ринпоче: Забывчивость это не отсутствие в истинном смысле. В этом случае вы настолько вовлечены в ваш собственный мир, что вы постоянно упускаете оставленные без присмотра дела. В случае истинного отсутствия, о котором мы говорили, вашего ума нет, целиком и полностью, и нет ничего, что занимает его. И я думаю, единственный способ сделать сдвиг от одного вида отсутствия к другому виду – это обет, о котором мы говорили. С этим обетом, вы делаете определенный шаг, определенное усилие к чему-то другому. Вы уже заняты собой и забывчивы, а этот шаг направлен к чему-то другому. Речь не идет о решении проблемы с нашей старой рассеянностью путем замещения ее новой, но речь едет об определенном прыжке. Вам нужно какое-то определенное обязательство в вашей жизни, которое означает: «Теперь я буду делать это». Это должно привнести некоторое психологическое изменение. Без этого вы не можете измениться, потому что ваш привычный шаблон все продолжается и продолжается.

У.: Обычная рассеянность это противоположность новому типу отсутствия. Она повернута внутрь на себя, в то время, как новый тип более открыт наружу.
Т.Р.: Я тоже так думаю, да. Ну, я думаю, необходимо какое-то личное влияние – влияние, которое движет вас от одного типа послания к другому типу послания. Если кто-то скажет вам, что если ..., то вы завтра умрете, - это потрясет вас. Тогда вы примете обет: «От сегодняшнего дня я никогда не ...».
Ученик: Это обязательство звучит как если бы мы принимали его сознательно, но не похоже, что это может быть сознательным. это приходит по мере развития. И если это приходит по мере развития, мы не в состоянии сделать это. Так как же принять это обязательство? Как подойти к этому?
Трунгпа Ринпоче: это очень примитивно, ничего особо утонченного. Потому что наши тонкости нас постоянно вводили в заблуждение. Это очень простое, грубое обязательство, может быть очень низкого класса, если можно так выразиться. «От сегодняшнего дня и далее я буду делать это». Это очень осознанно. Но потом, вы не цепляетесь за это. Как только вы приняли это обязательство, оно есть у вас, уже посеянное в вашем уме и оно начинает расти. Так что должно быть такое примитивное качество вначале. Иначе, нет хвороста для розжига больших бревен. Это очень примитивно, и очень буквально, и, возможно, очень неожиданно, как яркое пятно в вашей жизни. Но очевидно, что результаты приходят медленно. Вы не изменяетесь внезапно, за долю секунды, но у вас есть возможность измениться с этого момента и далее.
Это похоже на день рождения. Это не так, что вам внезапно становится двадцать два года два после двадцать одного, именно в тот момент, когда вы задуваете свечи. Но в то же время, у вас есть какая-то веха. Иначе вы слишком изворотливы и нет другого способа иметь с этим дело.
Трунгпа Ринпоче: Используйте сопротивление как начальную точку для вашей практики. Сейчас вы сопротивляетесь, и вы используете сопротивление как часть вашей медитации. Вы уже медитируете. У вас есть осознанность, в то же время, когда вы пытаетесь тянуть время, ветер медитации уже находится в вас. Вы не можете уже вернуть все, как было. Вы уже включены.

Переносные декорации

Возможно, нам следует обсудить различные типы задних планов, с помощью которых мы действуем в нашей жизни. Этот тип заднего плана частично создан из ощущения пространства-основы, которое мы носим везде с собой все время, а также окрашен нашим конкретным настроением, которое у нас есть в данный момент. Это что-то вроде переносных декораций, которые мы везде носим с собой, которые позволяют нам функционировать как личностям. Мы постоянно воспроизводим видимость, театральную сцену. Для каждой ситуации мы создаем подходящий задний фон и освещение. У нас также есть подходящие актеры (главным образом, мы сами), которые появляются на сцене. Мы занимаемся этим представлением, театральной игрой, все время и мы постоянно используем наши антенны, так сказать, чтобы осязать весь эффект, производимый нашей сценой.
В медитации випашьяны, мы работаем с такого типа задним планом, нашим переносным театром. Вне зависимости от того, большое ли наше действо или маленькое, какое-то действо происходит все время. Випашьяна работает с этим большим или маленьким действом, великим действом, широким действом, наименьшим, обширным, коварным или умным действом – какое бы обустройство сцены вы ни выбрали. В практике випашьяны, вместо того, чтобы поддерживать вашу занятость обустройством вашего театра, вашей театральной сцены, ваш подход изменяется так, что присутствует чувство интереса: как мы производим этот задний план, почему мы это делаем, должны ли мы это делать или, может быть, не должны. В каком-то смысле, это находится все еще на уровне вопроса, но в тоже время, связано с личным опытом.
В випашьяне вы, как практик, переживаете на личном опыте игру, которую играете, обустраивая ваш театр. Поступая так, вы приобретаете новый способ обхождения со всем этим, но так, чтобы это не было игрой. В этом и состоит практика сидячей медитации. Когда вы сидите, вы не сидите для того, чтобы создать видимость или какой-то эффект. В каком-то смысле это личное. В практике сидячей медитации вы устанавливаете связь с излучением, которое вы создаете. До того, как вы начали сидеть, это излучение создавалось всего лишь, чтобы произвести впечатление или одержать верх над вашими зрителями. В нашем случае, ситуация обратная. Вы переживаете ваше собственное излучение лицом к лицу, вместо того, чтобы играть с ним для того, чтобы произвести впечатление или одержать верх над вашими зрителями. У вас нет зрителей, когда вы медитируете, или же вы сами и есть ваши зрители.
Даже в этой ситуации, как бы то ни было, есть возможность для проявлений тонких уловок. Вы поздравляете себя с тем, что занимаетесь практикой сидения, что вы хороший мальчик, и стараетесь превратить это в шоу. Это очень тонкий момент. Можно убирать игры одна за другой, как слои луковицы. Игры продолжают возникать, конечно, но кое-как вы способны с этим управиться.

У вас есть начальная подготовка в практике шаматхи, и отсюда вы начинаете расширяться. Я хотел бы подчеркнуть, что опыт шаматхи чрезвычайно важен. Без этого основания, практик совсем не может рассчитывать на то, чтобы переживать випашьяну. Но имея это основание, практик может начать расширять чувство внимательности таким образом, чтобы она стала осознанностью. Внимательность – это пребывание полностью здесь, а осознанность – это всеохватывающее чувствование. В осознанности все, что происходит, видится сразу. Также, можно назвать это панорамным видением.
Панорамное видение, в этом случае, это ощущение целиком всего излучения, которое мы создаем. Мы обладаем определенной манерностью или определенным стилем, который отражается наружу. Во время практики сидения, это становится всего лишь мысленным процессом. Вы развиваете чувство, что вы цените вещи вокруг вас, не каждую по отдельности, а целиком. Это похоже на свет, излучаемый пламенем или электрической лампочкой, который распространяется наружу. Тем не менее, вы обнаруживаете, что излучение не имеет излучателя. Если вы посмотрите, а кто же делает все эти трюки, продуцирует видимость, это излучение, то там не будет никого. Даже мысль о ком-то не существует. Есть чистое ощущение открытости, ощущение, что вы можете установить связь с живым миром как с открытым миром.
Пока это всего лишь введение в переживание випашьяны. Позже мы рассмотрим это подробнее. То, что нужно понять сейчас – это то, что переживание випашьяны не доходит до уровня игры, но остается чисто на уровне переживания, живого опыта осознанности (в противовес внимательности).
Осознанность в этом случае, это не осознание себя, но осознание другого. Различие между этими двумя состоит в том, что если вы осознаете себя, то это осознание себя, которое осознает себя, которое осознает себя. Происходит какое-то извращение. Тогда как, если вы просто осознаны - это открытость, приглашающий жест. Вы включаете вашу деятельность в вашу сферу осознанности, так что вы не наказываете или не являетесь надсмотрщиком. Вы не задаете много вопросов, но вы просто есть. Похоже, это основополагающий подход или основополагающее правило медитации прозрения – випашьяны.
Вы понимаете, о чем я говорил?

Ученик: Я не понимаю об излучении без излучателя.
Трунгпа Ринпоче: Если есть излучатель, излучатель должен разогреться до уровня, при котором есть достаточно излучения, чтобы оно распространялось или отражалось наружу. Он остается привязанным к этому, так что в действительности излучения нет.
У.: Разве излучение не перестает существовать, если нет излучателя?
Т.Р.: Излучение может существовать, только если нет излучателя. Все может течь, только если течение является процессом, который случается сам собой, в противовес тому, когда кто-то подстегивает течение.
Ученик: Вы говорили, что осознанность это не осознанность себя, но другого. Вы хотите сказать, что действия и реакции, исходящие от себя имеют не бóльший приоритет или значение, чем то, что видится происходящим во внешнем мире? Это всё одно поле?
Трунгпа Ринпоче: Осознание другого – это та же идея, что и излучение без излучателя. Происходит осознанность, и эта осознанность на все 100 процентов существует сама по себе. Нет необходимости, чтобы вы наблюдали вашу осознанность как внимательный зритель или поощряли ее, иначе ваше произведение убито. Это что-то вроде самоподдерживающегося самоубийства, происходящего все время, что известно как невроз.
Ученик: Тогда, если есть человек, который стоит возле горы, то его осознанность будет чисто осознанием этой горы?
Трунгпа Ринпоче: Да. Он не важен, потому что гора находится рядом.
Ученик: Я не вижу, как можно было бы выделить другое за счет себя и наоборот. Не придает ли это какую-то отрицательную важность себе?
Трунгпа Ринпоче: Я не думаю, что с этим есть особая проблема. Вы можете быть открытым к горе и видеть гору более свободно без вас. С другой стороны, если у вас расстройство желудка или болит голова и, в то же время, вы пытаетесь смотреть на гору, чтобы поднять настроение, у вас так или иначе будет проблема с тем, чтобы пытаться поддерживать ваше страдание и пытаться смотреть на гору. У вас не будет полного переживания ни вашей головной боли, ни горы.
Вы ведь признаёте, что если у вас расстройство желудка, у горы тоже будет расстройство желудка.
Такой подход к вещам, на самом деле, есть частью проблемы: Если у меня есть мир, то является ли мир моей добычей? Или же мир есть просто мир, а вы есть просто вы? В этом есть отдельность, в которой, на самом деле, есть больше единения, чем в чем-либо другом. Из-за отдельности возможно существование единства. Единство не должно быть склеенностью. Иначе это называется лишением свободы. Вам не нужно так уж сильно отслеживать себя. Вы видите отражения себя в любом случае, горы являются вами в любом случае. Если у вас болит голова, у гор тоже будет болеть голова, из-за того, как вы смотрите на них.
У.: То есть, не нужно подчеркивать связь с пупком.
Т.Р: Правильно, правильно. Если у горы болит голова, просто позвольте этому быть.

Мысли являются вашим воодушевлением, с этой точки зрения, и нет никакого другого окружения кроме этого. Как вы видите, все это не так уж таинственно. Это всегда существует, и это очень буквально и очень очевидно.
Но необходимо иметь личный опыт встречи с собой лицом к лицу, который влечет уменьшение вашего чувства актерства. Медитация является единственным путем. Запомните это.
театр всегда подразумевает чувство осознания себя и чувство, что вы являетесь центром игры.
У.: Это потому что ты думаешь, что ты важен?
Т.Р.: Не обязательно. Вы можете думать, что вы ужасно незначимы, но вы все еще можете сидеть на туалетном сидении. И разыгрывать из себя центр вселенной.
У.: Но зачем нужно это делать?
Т.Р.: Вот оно! Вот оно! Это большой вопрос. Нам нужно найти ответ сидя и медитируя. Это единственный способ.
У.: Вы имеете в виду, все, что мы делаем, является театром?
Т.Р.: Да, кроме медитации.

Часть 2
Я-качество и эмоции

Сейчас мы обсудим смысл «пробужденного», которое связано с практикой випашьяны, или же медитацией прозрения. Для того чтобы начать работать с процессом медитации, нам нужно понимать наше основное психологическое устройство. Наш ум обладает определенным «я-качеством». Здесь это я-качество является отправной точкой.
Есть общее чувство дискомфорта, когда вы обращаетесь к себе как «я», и это очень тонкий дискомфорт. Обычно мы не обращаем на него внимания или не замечаем его. Из-за того, что он так тонок, и потому что он присутствует все время, мы становимся нечувствительными к нему. Это как у собак, которые с определенного момента начинают относиться к своим поводкам как источнику безопасности, а не лишения свободы. Животные в зоопарке чувствуют то же. Вначале они испытывали чувство лишения свободы, но в какой-то момент оно стало ощущением безопасности. У нас присутствует такое же отношение. Мы лишили себя свободы определенным образом, но в то же время, мы чувствуем, что это лишение свободы является самым безопасным, что у нас есть. Такое я качество или моё-качество имеет болезненное качество заключения, но в то же время, оно также предоставляет безопасность, а не доставляет одну лишь только боль. Такова ситуация, в которой мы находимся в данный момент. Каждый из нас находится в этой ситуации.
Это я-качество не болезненно. Но за всем этим стоит что-то, что причиняет нам неуловимую тошноту, совсем немного. Эта тошнота затем становится сладковатой, и мы цепляемся за эту сладость. Далее, если мы теряем нашу тошноту, мы также теряем нашу сладость. Это и есть основное состояние ума, которое ощущает каждый.
Когда первая благородная истина говорит нам о страдании, это как раз то, о чем она говорит. Есть эта очень тонкая, но в то же время, очень реальная и очень личная вещь, которая все время происходит, которая как-то угнетает вас. Просто есть базовое, фундаментальное похмелье, всепроникающее похмелье, которое происходит всегда. Даже тогда, когда мы чувствуем, что все идет хорошо, у нас есть чувство, что мы в каком-то тупике.
Часто люди интерпретируют это ощущение тупика так, что они могут начать находить его причину в том, что им приходилось терпеть эмоциональные проблемы их родителей или в расстройствах, связанных с другой частью их проблемной личной истории.
У вас был плохой опыт, говорите вы, поэтому существует это эмоциональное расстройство. Люди выдвигают такие очень удобные интерпретации в духе истории болезни, возможно, даже указывая на физические симптомы. Это всё - наши очень удобные способы убежать от действительности.
Но реально в этом замешано что-то большее, что-то превосходящее чью-либо историю болезни. Мы ощущаем что-то, что выходит за пределы родителей, за пределы плохого детства, плохих родов, осложнений кесарева сечения…чего угодно. Есть что-то, что стоит за всем этим - фундаментальная горемычность, которая проникает повсюду. То, что Будда называет эго или невроз.

Второй аспект ума, который вытекает из первого - это то, что общепринято называется эмоциями. Он включает эмоции всех видов, такие как страстное желание, ненависть, зависть, гордость, страх – всевозможные эмоции. Однако, использование слова «эмоция» является сомнительным. Называя их эмоциями, мы склонны рассматривать их как что-то особенное: «мои эмоции», а это приводит к не очень здоровому взгляду на себя. Мы думаем: «Если бы я только мог избавиться от своих эмоций, своей скандальности, тогда бы я мог существовать мирно и прекрасно». Но, каким-то образом, это никогда не происходит. Никто еще не достиг состояния без эмоций, сохранив при этом нормальную работоспособность ума.
С буддийской точки зрения, второй аспект ума - это не эмоции сами по себе, а скорее некие извержения, которые время от времени происходят в наших умах, и которые также рассматриваются как мысли. Они являются частью процесса мышления, и они являются, скорее, более тяжелым случаем мыслительного процесса, нежели феноменом отдельного типа - как если бы существовала особая болезнь, вроде оспы, называемая эмоциями. Они – просто тяжелая форма гриппа.
Первый упомянутый аспект ума, по большей части, занят двойственностью, начальным расщеплением, чувством фундаментально одинокого бытия. Второй аспект идет дальше. Он очень занят, чрезвычайно активен. Он производит сны наяву, обычные сны и воспоминания и хранит их в «записях акаши». Он хранит их там повсюду, и заново извлекает их, и заново исследует их, когда у нас заканчивается материал. Мы постоянно стараемся выработать наше отношение к другому. Это похоже на то, как ваша собака встречает другую собаку. Они рычат, обнюхивают, приближаются, возможно, отвергают или, может быть, принимают друг друга. Это происходит постоянно. Собаки делают это очень великодушно. Что касается нас, человеческих существ, очевидно, что мы более утончены, но мы менее великодушны, потому что у нас есть больше «я». Однако этот процесс постоянно происходит – мы делаем это, когда встречаемся с нашим миром.
Это нельзя назвать просто эмоцией. Это что-то большее, более всеохватывающее. Мысленный процесс обостряется до уровня высокой интенсивности – так называемой эмоции. Но эта вторичная умственная способность является, в действительности, процессом конфронтации, процессом коммуникации, который происходит все время. И эта конфронтация и коммуникация состоит всего лишь из шаблонов мышления – ни из чего больше. Иногда ваша мысль смотрит, иногда ваша мысль говорит, иногда ваша мысль слушает, иногда ваша мысль обоняет, иногда ваша мысль осязает. Происходит мысленный процесс.
Это также связано с процессом чувственного восприятия. есть шестое чувство, которое является ментальным чувством. Это шестое чувство, является качеством хаотической нестабильности ума, которая действует как коммутаторная панель. Эти органы передают свои послания в центральный штаб-квартиру, в коммутаторную панель и эта коммутаторная панель, в качестве ответной реакции, санкционирует определенную деятельность.
Все перечисленные аспекты являются частью того же самого текущего процесса.

Мы будем говорить о способе работы с мыслями, с вторичным аспектом ума. В данный момент у нас очень мало средств для работы с первичным аспектом ума, основной горемычностью. И похоже, что с ментальностью двойственности, расщепления нельзя работать непосредственно. Но будем надеяться, что ее можно поднять, работая с ее плодами.
Мы могли бы сказать, что процесс мышления, включая так называемые эмоции, похож на ветви дерева. Прорезая шаг за шагом наш путь сквозь сложное устройство ветвей, мы приходим к корню и, в этот момент, с корнем не сложно разобраться. Так что, похоже, нашей отправной точкой будут мысли.
Вы можете сказать: «А разве хороший стратег не перерезал бы сначала корень?» Очевидно, он так бы и сделал. Но мы не в состоянии этого сделать. Если бы мы на самом деле стали пытаться бороться с корнем, ветки продолжали бы расти, и мы оказались бы полностью и беспомощно поглощены буйным ростом веток и плодами, падающими на наши головы.
Поэтому, психологический подход Будды другой. Мы начинаем работать с листьями и ветками. Затем, как только мы управились с этим, у нас есть некоторое понимание неприкрытой истины, действительности, начального расщепления. Тогда мы начинаем осознавать первую благородную истину, которая говорит о том, что истина есть страдание, истина есть вот такое эмоциональное расстройство, такая проблема.

Для того, чтобы натереть пол, нам сначала нужно выскоблить его. Как только мы его выскоблили, вы знаете, что мы делаем. Это разумный путь работы со всем этим. Вы начинаете с того, что вам непосредственно доступно, и это дает огромный контакт с действительностью. В то время как если бы вы пытались иметь дело с начальной двойственностью, вы бы обнаружили, что это невозможно. Вместо того чтобы пытаться работать кирпич за кирпичом, это было бы похоже на попытку обрушить всю стену целиком. В итоге, вы испытаете поражение. Так что лучше начинать с чего-то небольшого, что достаточно выражено, чем начинать с основополагающих тонких явлений и пытаться решить всю проблему целиком.
Ученик: Эмоции сопровождаются физическими ощущениями. Это тоже мысли?
Трунгпа Ринпоче: Да. Это не означает, что у вас нет физических ощущений, но ваше тело также является вашей мыслью. Например, если вы порежете палец, когда режете лук, у вас будет кровоточащая мысль. Но она реальна. Мысли нельзя сбросить со счетов как «всего лишь мысли». Такая мысль настолько реальна, что она осязаема.
Ученик: Не могли бы вы классифицировать эти два аспекта ума еще раз? Трунгпа Ринпоче. Это достаточно просто. Первый – это начальная двойственность, и другой – какая-либо активность первого.
У.: Можно ли их разделить на первую форму мысли и вторую?
Т.Р.: Они не являются первой и второй формой мысли, они являются корнем и ветками.
У.: Первая – это корень?
Т.Р.: Да.

Памятуя настоящее

Основным подходом к пониманию ума является процесс постепенного установления дружеских отношений с самим собой. Это первый шаг.
Сначала мы пытаемся нащупать: что же мы такое. То, что мы ощущаем, несколько сумбурно, и мы чувствуем отчужденность от самого себя. Один из бесплодных подходов традиционной духовности состоит в том, чтобы грубо играть на чувстве вашей неполноценности, на вашей слабости. Вас поощряют замечать их все больше и больше, пока вы не достигаете точки, в которой вы просто не можете больше выносить себя. Вы занимаетесь разнообразными видами самобичевания и самообвинения. Вы чувствуете себя нищими. Вы переполнены ощущением собственной никчемности и того, как неправильно вы поступаете – одним словом, как глубоко вы находитесь в дерьме. Это уловка, которую к вам применяют некоторые формы традиционной духовности.
Это уловка, которую часто используют, и которая ни в коей мере не является медитативной и не имеет никакого отношения к духовной практике. Это один из духовно-материалистических способов воодушевить людей начать духовный путь - унизить их полностью.
Подход медитации противоположен такому подходу. В подходе медитации мы, по крайней мере, даем людям шанс. По крайней мере, мы даем за что держаться, предлагаем ступеньку. Существует рабочая основа, существуют возможности, есть воодушевление. Что-то происходит внутри нашего способа бытия, а именно - практика медитации.
Тем не менее, подход медитации совсем не так прост. Вам нужно работать самому. Учителя и учения могут только показать вам как работать - это самое большее, что можно дать. Но затем вы должны работать самостоятельно. Вы не можете рассчитывать на полное гостеприимство. Ваша машина может доехать только до гаража, она не может завезти вас в спальню. Требуется некоторое усилие.
Итак, ученики получили максимально возможную поддержку, которая состоит в том, что им показали путь. Указание пути приземленным практическим способом называется, согласно традиции, «указательным пальцем бабушки». Ваша бабушка старая и мудрая, она знает, как обходиться с мелочами жизни и она указывает своим пальцем и просит вас сделать то или это. «Указательный палец бабушки» является особым термином тибетской линии традиции Кагью. Указать вам, как нужно делать – это максимальная помощь, которую мы можем оказать вам на пути.
Но также есть необходимость в согласии и некоторая готовность со стороны ученика. Вы должны быть готовы следовать по направлению указательного пальца бабушки. В этом случае, очевиден следующий вопрос
У.: что мы будем делать? Ответ – практиковать медитацию.

Есть два типа практики медитации. Один называется шаматха, что означает «развитие умиротворенности». Другой называется випашьяна, что означает «развитие прозрения». Мы уже говорили об этом в общих чертах на предыдущей лекции. Мы не можем развить полную випашьяну, если у нас нет некоторого понимания относительно того, что такое шаматха.

В шаматхе есть медитационная техника, которая относится к работе с естественным сырьем – дыханием, вашим дыханием. Мы начинаем с вашего дыхания. Оно всегда доступно пока вы живы. У вас всегда имеется дыхание, пока бьется сердце, не важно возбуждены ли вы или спите или находитесь в нормальном состоянии. Вам всегда нужно дышать.
Дыхание позволяет получить наиболее близкую картину ума. Оно, в некотором смысле, является портретом ума. Оно входит и выходит – как будто само оплодотворяет себя, чтобы мог произойти следующий вдох. Это не застывший объект. Оно движется и останавливается и опять движется. Оно поддерживает тело и является источником жизни. Также оно источник вашей речи и вашей мысли. Если сердце остановится, дыхание остановится, вы не сможете думать, вы упадете замертво. Таким образом, дыхание - это декларация жизни и, одновременно, декларация ума. Для того чтобы есть, ощущать запах пищи, жевать, вы должны дышать. Если вы устали - вы дышите тяжело. Если вы расслаблены - вы дышите легко. Когда вы голодны, вы дышите особым образом, когда вы сыты, вы дышите особым образом. Когда вы счастливы, вы дышите особым образом, когда вы грустите, вы дышите особым образом. Дыхание постоянно изменяется, но в то же время, постоянно поддерживается ритм. Дыхание, которое жаждет пространства, останавливается после выдоха, и пространства становится больше. Поэтому вы можете жить дальше – вы можете вдохнуть еще раз. У вас есть два типа пространства. Есть внешнее пространство во время выдоха. Перед вдохом есть пауза. Вы вдыхаете внешнее пространство и по мере того, как вы вдыхаете, у вас есть другой тип пространства – внутреннее пространство внутри вашего тела. Потом следует пауза и вы выдыхаете снова. Это происходит постоянно: действие, неподвижность, действие, неподвижность. Это и есть портрет вашего ума.
Поэтому дыхание было выбрано как рабочая основа для практики медитации. Работа с дыханием предпочтительна. Дыхание не есть что-то отдельное от вас, но с другой стороны оно не в полной мере является вами. Есть что-то загадочное в дыхании. То же самое справедливо для вашего ума. Является ли ваш ум вашим умом? Возможно. Но тогда не совсем понятно, чем являетесь вы сами. Так что мы никогда в действительности не можем установить, кто есть кто или что есть кто. Мы попросту постоянно надеемся на лучшее. Возможно, нам удастся выжить, мы сможем продлить это неопределенное существование.

Возможно, вы мыслите чрезвычайно четко, ясно и точно, но у вас все еще нет даже понятия откуда все взялось и к чему идет. Но то, что важно сейчас -это то, что состояние ума должно соответствовать дыханию, вам нужно установить связь с дыханием. На начальной стадии шаматхи вы работаете с дыханием, вы не концентрируетесь на уме. Это невозможно. В действительности, концентрация на дыхании тоже невозможна, потому что дыхание движется и изменяется, так же как и ум. Так что, говоря о шаматхе, мы предпочитаем использовать слово внимательность, а не концентрация.
Слово «концентрация» имеет определенные ассоциации. Оно наводит на мысль, что вы фокусируетесь на каком-то объекте или субъекте пока отношения с ним не приобретают полностью фотографический характер, а затем вы можете отпустить усилие, и сосредоточенное состоянии ума остается. Это очень утомительно, это требует специальных навыков и очень трудозатратно в определенном смысле. Поэтому концентрация – опасное слово, применительно к практике медитации. Вместо этого мы говорим о практике как о внимательности.

Если вы полностью пребываете с вашим умом, вы можете быть здесь, на этом самом месте. Но в то же время, вам не нужно фокусировать всю вашу систему на одной точке отсчета. В действительности, здесь наблюдается интересное раздвоение, которое проистекает из того факта, что у вас нет понимания, кем вы являетесь. Вы не знаете, кто вы есть. У вас даже нет догадки, или же есть эта догадка. Вы могли бы использовать эту догадку, чтобы обозначить себя. Но это, пожалуй, все что мы можем сделать, чтобы подобраться к реальности того, что же вы такое. Поэтому невозможно сосредоточить ваш ум. Самое большее, что можно сделать – это быть осознанным, быть в полном уме / mindful (внимательный) – mind full (полный ум)/. Некое неуловимое состояние, которое существует, известное нам как сознание, которое никогда не видело себя, но существует. Оно никогда не ощущало себя, но оно движется, оно происходит. И вот, состояние того, что называют умом, может быть полным. Мы можем быть в полном уме. покоиться или пребывать в памятовании. Наилучшим английским эквивалентом этого будет внимательность. «Памятование» в этом случае не означает пребывание в прошлом, а означает существование в настоящем. То течение, которое происходит – вы можете быть с ним.

все же, для того, чтобы быть в настоящем, вам нужна память, которая функционирует автоматически.
Так обычно работает наш ум – в понятиях точки отсчета, которая равнозначна памяти. Для того, чтобы работало тело, точки отсчета нужны все время: протянуть руку, поднять чашку и поднести ее ко рту, наклонить немного, отпить, затем ощутить вкус и проглотить. В то время как вы поднимаете и протягиваете руку, вы не забываете удерживать чашку. Есть координация, которая целиком основана на памяти. Без этого мы не можем функционировать. На основе этого мы развили определенные поведенческие шаблоны, которые дают нам возможность управляться с нашей жизнью. Такая координация позволяет телу и уму быть синхронизированными. И эта синхронизация основана на памятовании настоящего. Памятовать настоящее, таким образом, означает быть внимательным. В этом случае, ум равен памятованию. Быть внимательным – это быть здесь, обладать полным умом. Если ваш ум полный, у вас есть полная точка отсчета. Поэтому вы есть здесь. Вы прямо общаетесь с настоящей ситуацией, а это и есть в точности то, в чем состоит медитация (практика шаматхи). Просто быть здесь, очень просто, прямо, вести себя очень точно, соотноситься основательно и полностью.
Точка отсчета в шаматхе – это дыхание. Традиционная рекомендация линии мастеров медитации основана на принципе смешивании ума и дыхания. Это значит, что вам следует пребывать с дыханием, вы есть дыхание. Дыхание выходит, и вы выходите. Дыхание растворяется в воздухе и вы растворяетесь в воздухе. Затем вы полностью отпускаете. В этом месте вы даже забываете о практике медитации. Вы просто отпускаете. Есть промежуток. Затем естественно, автоматически, психологически, вы вдыхаете. Пусть это будет тем же самым промежутком. Затем вы опять выдыхаете. Выходим, растворяемся, промежуток. Выходите снова, растворяйтесь, промежуток. Выходите, растворяйтесь, промежуток. Вы продолжаете действовать таким образом.
Есть мгновение пространства, промежутка. Если хотите, мы могли бы сказать, что есть момент слабости. Это не должно быть слишком героичным. Потом, когда вы имеете дело с выдохом, присутствует момент силы. Затем – момент слабости: вы растворяетесь, вам не за что держаться. Потом вы начинаете снова – выходите наружу с выдохом.
Это - основная техника шаматхи. Она должна быть очень точной, очень прямой.

Еще существует медитация при ходьбе, которая также рекомендована. Вы идете осознанно. Вы уделяете внимание, скажем, вашей правой ноге. Как смещается центр тяжести, ослабляется давление и вес переносится на левую ногу. Теперь, ваша правая нога свободна, и вы поднимаете ее над землей, переносите ее. Затем она касается земли, давит на землю по мере того, как вес тела переносится на нее, а затем, левая нога освобождается. Это также обладает точностью. Не нужно ходить, как зомби, чтобы выполнять практику. Вы идете с разумным, естественным темпом - пусть он будет естественным, точно так же как в случае с дыханием. Когда вы идете таким образом, нужно принимать простые решения: вот момент чтобы перенести вес на эту ногу, затем – на другую ногу и так далее. Так что весь процесс становится очень точным, очень прямым и очень ясным. В этот момент нет никакого вашего намерения делать это. Вы не думаете: «Если я сделаю это, я завтра достигну просветления». У вас нет других забот, кроме как выполнять вашу практику сидячей медитации или медитации при ходьбе.
Это то, что в буддийской традиции называется дисциплиной и терпением. Участвовать в происходящем процессе без цели, стоящей за этим. Ученикам рекомендуется выполнять практику очень ортодоксально, уделять полное внимание. Но это не означает, что вы должны быть особенно торжественны или серьезны. Если вы серьезны, это уведет вашу внимательность. Вы становитесь очень заняты тем, что вы серьезны и вы теряете вашу внимательность. Ваш ум должен быть полным, не заполнен на одну восьмую или одну сотую часть. Он должен быть прямо здесь, на этом месте. У нас есть выражение «Это не ваше дело» /mind your business перекликается с термином mindfulness /, которое означает «Оставьте меня, дайте мне быть собой». В данном случае, вы занимаетесь своим делом. Просто будьте здесь, прямо и просто будьте здесь.
Сделать это означает ощутить листья, которые существуют на дереве. Вы начинаете обнаруживать, в некоторой степени, кем вы являетесь или кем вы не являетесь. Как бы там ни было, эта метафизическая проблема на данном этапе не имеет большого значения. Мы разберемся в этом позже.

Основное здесь – все время быть предельно точным.
Такой подход настоятельно рекомендуется не только лишь применительно к практике сидячей медитации, но он также применим к тому, что называется послемедитационным опытом. Это означает, что ваша жизнь и ваша самоотверженность в практике медитации не является всего лишь попыткой сшить вот этот лоскут с вон тем лоскутом. Ваша жизнь отдана медитации целиком как все одеяло. С двенадцати часов до двенадцати часов. Ваша жизнь постоянно заполнена практикой медитации. Когда вы едите, вы едите. Когда вы моете посуду, вы в этом, с этим, прямо в том месте. Речь не о том, чтобы стараться работать с дыханием и мыть посуду одновременно, это было бы слишком громоздко, в этом нет необходимости. В послемедитационной практике, если вы моете посуду, вы делаете это надлежащим образом, полностью, целиком. Будьте с этим, будьте с водопроводным краном, с водой, будьте с грязной посудой, с вашими руками, кистями рук, координацией движений, вашим умом. Будьте с водой, пробкой раковины, мылом и губкой. Давайте будем всем этим вместе взятым и помоем посуду хорошо. Речь о том, чтобы быть в этом месте вместе со всем этим. С такой точки зрения, это пожизненная задача, работа двадцать четыре часа в сутки.
вы не можете практиковать медитацию без послемедитационной внимательности. Внимательность в повседневной жизни на протяжении всей нашей жизни, когда мы не заняты сидячей практикой также является частью практики медитации. Для того, чтобы вести надлежащий, медитативный образ жизни, требуется некоторое самоощущение.
Тот тип самоощущения, о котором мы говорим в отношении осознанности или внимательности - это всего лишь простое бытие самим собой. У вас есть две руки, у вас есть раковина, у вас есть грязная посуда и вы делаете хорошее дело. Не ради самогó хорошего дела. Вы просто делаете это, и по стечению обстоятельств это вдруг оказывается хорошим делом. Такой тип самоощущения не является проблемой. Это способ правильно обращаться с собой, способ быть собой. Как только вы вырабатываете такое отношение - вы просто делаете дело.
Речь не идет о том, чтобы быть великим медитирующим, который делает великолепное дело мытья посуды. В этом нет похвалы, нет осуждения. Как только в этом замешан оттенок попытки доказать что-то, мы имеем дело с болезненной версией самоощущения, самозацикливанием в уничижительном смысле. Так происходит, пока вы озабочены конечным результатом. «Посмотрите какое замечательное дело я свершил. Это потому что я учился и медитировал».
Этой проблеме подвержены многие ученики Дзен буддизма. Есть нечто проблематичное в работе напоказ. «Мы сидим и поэтому мы делаем хорошее дело. Приходите к нам в Дзен». Как если бы каждый, кто изучает Дзен, был ходячей рекламой.
Основное – это быть точным и непосредственным без цели. Существуйте точно. Нужна внимательность, которая равнозначна самоощущению, если хотите – легкому самоощущению, которое определенно существует. Пока мы чувствуем, что существуем, хотя мы не существуем, мы на самом деле не существуем, но мы думаем, что существуем, и это обеспечивает нас основой для работы. Нам не обязательно начинать 100 процентов безукоризненно – и если уж мы считаем, что существуем, давайте будем наполненными. Давайте начнем так. Похоже, это основное, что касается практики медитации.

Ученик: Когда мы говорим о послемедитационном осознании, значит ли это что мы должны стараться быть более осознающими или это случается спонтанно, потому что мы медитируем?
Трунгпа Ринпоче: Мы все-таки стараемся, не очень сильно, а просто стараемся.
У вас просто должно быть едва уловимое ощущение, что вы являетесь частью такого медитационного способа жизни - по сути, что ваша жизнь есть практика медитации. Правду говоря, вам будет трудно отмахнуться от этого ощущения. Вы могли бы сказать: «Меня уже тошнит от всего этого, я прекращаю свою осознанность и медитацию полностью». Хорошо, сделайте это. Но затем вы обнаружите, что вас постоянно что-то преследует. Вы бросили медитацию, но вот вам – вы развили больше осознанности, больше внимательности. Это всегда происходит. Так что речь не идет о чем-то, что вам навязали, но есть некий элемент «то-или-другое», который продолжается все время.
Это как существовать в этом мире. Так что это скорее вопрос общей атмосферы, чем какого-то особенного усилия. Но эта атмосфера должна время от времени распознаваться. Это очень важно.
Ученик: Вы говорили о дыхании и движении дыхания как о зеркале ума. Может ли это быть экстраполировано на все тело? Не является ли движение всего тела также зеркалом ума, мыслительного процесса, а следовательно, другим путем медитации?
Трунгпа Ринпоче.: именно дыхание заставляет ваше тело двигаться. Легкие всегда расширяются и сжимаются, но это происходит как бы случайно. Причина, по которой медитационная практика должна основываться на дыхании, а не на теле, состоит в том, что есть возможность ненужного исследования частей вашего тела. Вы начинаете пытаться оформить ваше тело по подобию ума, а это имеет оттенок невроза. это происходит в значительной мере в школах медитации на осознанности. В то время, когда вы просто сидите с дыханием, вам не нужно дышать по-особенному. Вы просто делаете это естественно. Это часть вашего пульса.
У.: Но поскольку большую часть нашего времени мы проводим в движении, почему бы не использовать движение как форму медитации.
Т.Р.: Я думаю, это невозможно. В этой части я должен быть очень ортодоксальным. Вы не можете делать это, потому что это будет очень удобно и в этом не будет дисциплины. Например, вам нужно выделить время для практики сидения. Тогда как в подходе, который вы предлагаете, вы можете сказать: «Хорошо, по дороге я использую вождение в качестве медитации».
У.: Но если вы при этом внимательны, почему бы так и не сделать?
Т.Р.: Этот подход к внимательности становится слишком утилитарным, слишком прагматичным – убить двух зайцев одним выстрелом. «Я медитирую, и вместе с этим...». Но от чего-то где-то нужно отказаться. Необходимо отречься от чего-то. Один выстрел – один заяц.

Ученик: Вы говорили о внимательности и дыхании, и дыхании как о портрете ума. Также вы говорили о том, чтобы быть внимательным к разным мыслям и чувствам, которые приходят и уходят. Вы описали их как ветки дерева, которое, я так понимаю, мы должны атаковать.
Трунгпа Ринпоче: В этом месте мы не в состоянии управиться с ними, работать с ними, обрезать их. Сейчас мы просто должны видеть, что ветки действительно существуют.
У.: Я запутался в этом. Является ли дыхание инструментом, который мы формируем для того, чтобы в конечном итоге срезать ветки?
Т.Р.: Нет, это внимательность.
У.: Внимательность. Для которой дыхание является…
Т.Р.: Дыхание – это просто костыли.
У.: Да. Дыхание – это костыли для того, чтобы вызвать внимательность, которую мы можем позже развить по отношению к эмоциям. Хорошо, вот оно!
Т.Р.: Вот оно.

Трунгпа Ринпоче.: Вы думаете, что вы существуете?
У.: Я думаю, что…
Т.Р.: Будьте честным.
У.: Мы находимся здесь.
Т.Р.: Да?
У.: Какими бы ни были эти вибрации, они здесь. Мы здесь.
Т.Р.: Хорошо, кто же мы?
У.: Тот, кто задает вопрос?
Т.Р.: Именно. Да. Но это не доказательство.
У.: Воспринимает ли просветленный ум…
Т.Р.: Не имеет значения, что делает просветленный ум. Давайте говорить об этом уме, сансарическом уме. Когда мы говорим о просветленном уме, есть склонность скатываться в мифологию. Вы ожидаете, что просветленный ум будет видеть радуги повсюду. Но как быть с нами, кто видит мусор повсюду?
У.: Я не совсем понимаю, как мы можем существовать и вместе с тем не существовать.
Т.Р.: Вы не понимаете. Где вы находитесь в это мгновение?
У.: Я здесь.
Т.Р.: Где здесь?
...
Но все же, кто здесь? Я не имею ввиду ваше имя. Что-то кроме вашего имени. Что есть здесь?
У.: Какое-то осознание.
Т.Р.: Что это такое? Осознание чего?
У.: Осознание себя.
Т.Р.: Ну, это просто расхожее выражение. Что это значит? Осознание чего? [Пауза]. Не думайте слишком много.
У.: Осознание дыхания.
Т.Р.: Что стоит за дыханием?
У.: Мой ум.
Т.Р.: Что это такое?
У.: Если бы я знал.
Т.Р.: Вы не знаете?
Ученик: В том ли проблема, что «Я» не существует, другими словами, что ничего не существует, или же проблема в том, что что-то существует, но оно не является «Я»? Это не то «Я», каким оно мне кажется, но что-то такое существует.
Трунгпа Ринпоче: Это одно и то же. Что-то – это то же самое, что ничего. Если вы являетесь единицей, то единица обязательно зависит от нуля. Единица – это что-то, а ноль – это ничто. Для того, чтобы была единица должен быть ноль. Который есть ничто. Нет никакой разницы – что-то и ничего это одно и то же. Иначе у вас не было бы кассового аппарата. Мне кажется, нет проблемы с чем-то и ничем.
С другой стороны, есть что-то другое, которое не является чем-то реальным, но это что-то, что является ничем. Вот где мы путаемся – когда мы стараемся понять все это. Это длительный исследовательский проект и я не думаю, что мы сможем со всем разобраться сегодня. Но вы очень храбры.

Ученик: практика, которую вы описывали, похоже, является очень разумной в определенном смысле: стать более осознающим, быть больше в контакте с тем, что происходит в собственном уме и снаружи. Но интересно, зачем нужна тантра. Почему не достаточно этого, если можно в конечном итоге научиться делать это хорошо?
Трунгпа Ринпоче: Мне кажется, это зависит от того как к этому относиться. Тантра не есть чем-то, что существует, чтобы спасти нас от проблемы. И на этом этапе тантра абсолютно не нужна. То, что есть, является полным. Но оно в конечном итоге становится тантрой. Этот опыт, который мы обсуждаем здесь, в какой-то точке становится тантрой, это не так, как если бы тантра насаждалась вам как необходимое требование. Опыт шаматхи-випашьяны созревает. Это тантра. Это случается автоматически.
У.: То есть тантра - это как взрыв того, что происходит.
Т.Р.: Да. Вот почему мы говорим о том, что три яны связаны вместе. Все развитие рассматривается как процесс созревания, а не что-то, что вам навязывают. Никто вам не говорит: «Теперь вы закончили хинаяну, вам следует включить вторую передачу и выполнять махаяну, затем включите самую верхнюю передачу, которая является тантрой». Вы никогда изменяетесь таким образом. Это постепенный процесс развития, который автоматически становится тантрой, когда достигает зрелости. Вы не спрашиваете: «А почему на деревьях обязательно должны быть плоды?» Каждое конкретное дерево красиво и делает все, что в его силах. На этой стадии нужно смотреть на ситуацию всем своим естеством . И может быть, такой способ смотреть и есть тантрический взгляд.

Чогьям Трунгпа Ринпоче - Путь есть цель. Базовое пособие по буддийской медитации

"Эта книга включает в себя два семинара, которые дал великий тибетский гуру, Видьядхара, Чогьям Трунгпа, Ринпоче. Эти семинары содержат не публиковавшиеся до сих пор учения Трунгпы на тему воззрения и практики буддийской медитации.
Только практика сидячей медитации, как учил сам Будда, может заложить фундамент для истинного понимания учений Будды. Если бы люди смогли сесть и продолжать сидеть без ожидания результатов, могла бы быть создана дыра в защитной системе эго и могла бы начать просвечивать безусловная осознанность.
Но эго ожесточенно сопротивляется безусловной осознанности.
Учения на тему базовой медитации шаматха и випашьяна (внимательности и осознанности), изложенные в этой книге, предоставляют фундамент, который нужен каждому практикующему."

Полностью - тут:
http://naturalworld.ru/kniga_put-est-ce ... itacii.htm




Чогьям Трунгпа Ринпоче - Путь есть цель. Базовое пособие по буддийской медитации

Оглавление

Часть 1
1. Единственный путь 4
2. Замешательство продолжается 9
3. Вифлеемская звезда 18

Часть 2
1. Я-качество и эмоции 26
2. Памятуя настоящее 31
3. Переносные декорации 41
4. Скука – полная или пустая? 49
5. От сырого яйца до первой ступеньки 54
6. Одиночество 58
7. Создавая небольшой промежуток 66

Предисловие редактора

Эта книга включает в себя два семинара, которые дал великий тибетский гуру, Видьядхара, Чогьям Трунгпа, Ринпоче. Эти семинары содержат не публиковавшиеся до сих пор учения Трунгпы на тему воззрения и практики буддийской медитации.
Только практика сидячей медитации, как учил сам Будда, может заложить фундамент для истинного понимания учений Будды. Если бы люди смогли сесть и продолжать сидеть без ожидания результатов, могла бы быть создана дыра в защитной системе эго и могла бы начать просвечивать безусловная осознанность.
Но эго ожесточенно сопротивляется безусловной осознанности.
Учения на тему базовой медитации шаматха и випашьяна (внимательности и осознанности), изложенные в этой книге, предоставляют фундамент, который нужен каждому практикующему.

Часть 1
Единственный путь

Тема, о которой пойдет речь в этом семинаре – внимательность и осознание, которые являются основой, сердцем буддистского подхода. Согласно Будде, никто не может достичь основной здравости ума и базового просветления, не практикуя медитацию.– каким бы вы ни были, есть только один путь, безоговорочно, и этот путь - начать с практики медитации. Практика медитации является единственным путем. Без этого нет выхода и нет входа.
Практика медитации - это способ снимания с себя масок, наших заблуждений всех видов; также практика медитации является способом вызвать на поверхность тонкие аспекты интеллекта, которые существуют в нас. в своей основе, нет сомнений, совершенно нет сомнений, что медитация является единственным путем для нас начать духовный путь. Это единственный путь. Тот самый путь.

Медитация является путем осознания основной правды, простой правды, что мы в состоянии обнаружить себя, мы можем работать с собой. Цель есть путь, а путь есть цель. Нет другого способа достижения основной здравости ума, чем практика медитации. Совсем нет. Свидетельством тому является то, что на протяжении двух с половиной тысяч лет со времен Будды люди достигали освобождения с помощью практики медитации. Это не миф. Это реальность. Это в действительности существует. Это работало, это случалось, это работает, это случается. Без практики медитации нет пути.
Давайте в этом месте обсудим термин «медитация». Когда мы говорим о практике медитации, мы говорим о способе существования. К сожалению, слово медитация – это не очень соответствующий перевод санскритского термина дхьяна или самадхи. Но согласно философии Будды нет глагола «медитировать». Есть только существительное «медитация». Нет «медитирования». Вы не можете медитировать, но вы находитесь в состоянии медитации. Медитирование не является частью буддистского словаря, но медитация является.

«Медитация» - имя существительное, которое указывает на то, что вы уже находитесь в состоянии медитации. В то время как медитирование дает вам понятие о деятельности, которая все время происходит: вы медитируете на том или этом, сосредотачиваетесь на мерцающей свече, созерцаете как горит благовонная палочка, слушаете свой пульс, сердцебиение, слушаете внутренние тона произносимой в вашей голове мантры – делаете что угодно. Но в соответствии с будда дхармой медитация является простым сопутствующим слагаемым. Вы не медитируете, вы просто пребываете в медитации. Дхьяна – имя существительное, а не глагол. Он означает нахождение в состоянии дхьяны, а не занятие «дхьянингом». Медитация в этом случае не имеет ни объекта, ни цели, ни точки отсчета. Есть просто индивиды, желающие взять на себя дисциплину, не для того, чтобы доставить приятное Богу или Будде или их учителю или себе. Они просто сидят в собранном состоянии. Сидят на протяжении определенного интервала времени. Сидят просто, без цели, объекта, назначения, без чего бы то ни было. Без ничего вообще. Просто сидят.

Вы можете спросить: «А что же делают, когда сидят? Не нужно ли что-то делать? Или сидят просто зависая где-то?». сидение – это просто пребывание, как кусок камня или использованная кофейная чашка, стоящая на столе. Итак, медитация не рассматривается как зависание, но только лишь как сидение и пребывание, просто так.
Часто возникают вопросы вроде: «Какого черта я этим занимаюсь, веду себя как идиот, просто сижу?» Также, люди испытывают сильное возмущение. Они думают: «Мне сказали сидеть таким образом. Кто-то надо мной издевается, пользуется моей доверчивостью. Кто-то заставил меня сидеть вот так, просто сидеть. Если мы научимся сидеть должным образом, тщательно и полностью, это самое лучшее, что мы можем сделать на этом этапе.
Сама заслуга, – здравость ума и пробужденность, которые вы получите просто потому, что вы пожелали сидеть как камень, – обладает фантастической силой. Это мощнее атомной бомбы. Чрезвычайно мощно то, что мы решили просто сидеть, не зависать и не высиживать что-то, но просто сидеть на подушке для медитации. Это очень здраво, чрезвычайно здраво.
мы никогда не умели сидеть на земле надлежащим образом, тщательно и полностью, как камень, как сидящий будда. Мы никогда этого не делали. Это необыкновенный опыт. Это важно. Это то, чего нам обычно не хватает в этом мире. никто не испытывал на личном опыте, что можно на самом деле сидеть на подушке без какой-либо цели, совершенно бесцельно. Это возмутительно. Никто в действительности не захотел бы этого делать. Нам это даже в голову не приходит. Это немыслимо. Это ужасно – мы попросту бы тратили бы время зря.
Вот в чем суть – тратили бы наше время зря. А может быть это и хорошо, тратить наше время зря. Пусть время пропадает зря. Создайте девственное время, не зараженное время, время. Давайте создадим чистое время. Сидите и создавайте чистое время.
Это очень важно. Это может звучать для вас безумно, непрактично, но очень важно думать таким образом. Будда делал это. И он передал нам знание, что это наилучшее, что мы можем для себя сделать – тратить наше время на сидение. Сидеть просто как камень очень важно.
Я хочу, чтобы вы подумали о важности тратить время сидя, замедляясь, становясь похожим на камень. Это первое послание Будды.

Мы известны тем, что делаем упор на практику.
Сидячая медитация - это основная вещь, прежде чем мы вообще возьмемся за любую духовную дисциплину, особенно в буддизме. учения Будды представлены троичным путем. На уровне только лишь хинаяны у нас есть шила, самадхи и праджня – дисциплина, медитация и интеллект. И прежде чем мы начнем с шилы – дисциплины любого вида, нам нужно научиться замедляться. Это основная дисциплина того как быть. Таким образом, основной способ научиться вести себя подобно Будде - это практика сидения. После этого мы развиваем медитацию (самадхи) и знание (праджню). Прежде чем научиться разбивать слова на буквы, нам нужно выучить алфавит. Мы должны быть готовы принять скуку сидения, быть готовы вступить в отношение именно с этой здравостью ума, которая является безусловной здравостью. Это попросту, в своей основе, попытка быть просто такими как мы есть.
Это отправная точка, согласно Будде.
Просто сидение и ничего не делание – наилучший из всех способов произвести заслугу.
Сложность тоже очень проста. Она так сложна, что становится простой. Я не вижу особых проблем с этим. Вы смотрите на небо и видите звезды, тысячи, миллионы звезд. Исследуйте, что они из себя представляют, и так далее. Но, тем не менее, это всё то же простое небо. Сложность и простота сводятся к одному и тому же. Запутанность и сложность есть выражения простоты.

Глава два
Замешательство продолжается

практика медитации приносит с собой чувство общей непрерывности. Практика медитации не подразумевает разрыва отношений с собой в поисках лучшей личности или в поисках возможностей преобразования себя с тем, чтобы стать лучшей личностью. Практика медитации – это способ продолжать наше замешательство, хаос, агрессию и страсть – но работая с ними, глядя на них с просветленной точки зрения. Это основная цель практики медитации в данном подходе.
Санскритское название начальной практики медитации: шаматха, что означает «развитие умиротворенности». В этом случае «умиротворенность» говорит о гармонии, связанной с точностью, но это не умиротворенность в смысле удовольствия противопоставляемого боли. Мы испытывали боль и дискомфорт потому, что у нас не получилось установить связь с гармонией вещей, как они есть. Мы не увидели вещи, как они есть: точно, прямо, как следует, и из-за этого мы ощущали боль, беспорядочную боль. Но, в данном случае, говоря об умиротворенности, мы имеем ввиду что мы впервые способны видеть себя полностью, совершенно, во всей нашей красоте, такими, какие мы есть, совершенно такими, какие мы есть.

Практика медитации, шаматха, является передовой практикой развития внимательности. Я хотел бы обратить ваше внимание на это слово: внимательность.
она рассматривается, скорее, как приглашающий жест: вы можете быть в более полном внимании, более внимательными. Внимательность означает, что вы можете быть целостной личностью, полностью целостной личностью.
Внимательность здесь не означает, что вы вылечить ваши постыдные проблемы, ваши проблемы невнимательности.
Это совершенно новый угол зрения, новый подход, развитие умиротворенности, гармонии, открытости.

Практика медитации в форме шаматхи на начальном уровне - это просто пребывание. Это обнаженное внимание, которое не имеет ничего общего с предостережением. Это просто пребывание и удержание бдящего ока – полностью и основательно. Для этого существуют традиционные дисциплины и техники, техники внимательности. Но все же, очень сложно объяснить природу внимательности. Когда вы пытаетесь развить внимательность в обычном смысле, как это понимает новичок, вам в голову молниеносно приходит мысль, что вы неспособны выполнить такое. Вы чувствуете что, может быть, не сможете выполнить то, что намереваетесь. Вы чувствуете угрозу. В то же время, вы очень романтичны: «Я приступаю к этой новой дисциплине, которая является уникальной и очень полезной для меня. Я радостен, созерцателен, чувствую себя как монах (или монашка). Я ощущаю отречение, а это очень романтично».

Затем начинается реальная практика. Инструкторы говорят вам, как работать с умом, телом, осознанностью и так далее. Практикуя шаматху в этих условиях, вы чувствуете себя, как тяжело нагруженный вьючный осёл, пытающийся перейти застывший ручей по отполированному льду. Вам не удается зацепиться копытами, а на спине у вас тяжелый груз. В то же время, люди бьют вас сзади и вы чувствуете большую неполноценность и смущение. Каждый начинающий медитирующий чувствует себя как осёл-подросток, нагруженный тяжелой ношей и не понимающий как справиться со скользким льдом. Даже когда вам дали различные техники внимательности, которые должны были бы вам помогать, вы все еще чувствуете то же: вы имеете дело с чуждой материей, с которой вы не неспособны совладать. Но вам кажется что вы, по крайней мере, должны продемонстрировать веру и храбрость, показать, что вы хотите пройти через испытания обучения, через вызов дисциплины.

Проблема здесь не столько в том, что вы неуверенны в том, как практиковать медитацию, а в том, что вы не приняли учений как личный опыт. Учения все еще рассматриваются как чуждый элемент, который вторгается в вашу систему. Вам кажется, что вы должны сделать лучшее, что в ваших силах с этим ощущением чужеродности, которое делает из вас неуклюжего молодого осла. Молодому ослу сильно докучает его хозяин, и осёл уже приучен носить тяжелую ношу, приучен к тому, что его бьют каждый раз, когда он в растерянности. В этой картине хозяин становится внешней фигурой, а не собственным убеждением осла. Много проблем, возникающих в практике медитации, относятся к страху чужеродности, ощущению неспособности установить связь с учениями, как с частью вашей глубинной сущности. Это становится огромной проблемой.

Практика медитации, шаматха, является одной из самых основных практик, благодаря которой можно стать хорошо подготовленным человеком. Без этого вы не можете продвинуться даже на шаг к личному пониманию настоящей будда дхармы. А будда дхарма на этом этапе уже не миф. Мы знаем, что эта практика и эта техника были разработаны самим Буддой. Мы знаем, что он прошел через тот же процесс приобретения личного опыта. Таким образом, мы можем следовать его примеру.

Основная техника здесь - отождествление со своим дыханием или, а в случае медитации при ходьбе - отождествление с ходьбой. Есть традиционная история о том, как Будда давал указания профессиональному музыканту, что он должен подходить к контролю над своим умом так, чтобы удерживать его не слишком жестко и не слишком свободно. Он должен удерживать свой ум на правильном уровне внимания. Так, когда мы практикуем эту технику, мы должны накладывать 25 процентов нашего внимания на дыхание или ходьбу. Наша остальная умственная деятельность пусть будет свободной, открытой.
Это всего лишь практический совет. Когда вы просите кого-то удерживать высокий уровень сосредоточения, сосредоточиться на 100 процентов и не делать ошибок, то этот человек тупеет и становится склонным делать больше ошибок из-за того, что он так сильно сосредоточен на том, что он делает. В этом нет паузы. В этом нет места, чтобы открыться, нет места, чтобы установить связь с игрой движения туда-обратно, происходящей между точкой отсчета объекта и точкой отсчета субъекта. Поэтому Будда очень мудро советовал накладывать только касательное внимание на вашу технику, чтобы не создавать важного занятия из сосредоточения на технике. Слишком тяжеловесная концентрация на технике вызывает разнообразную умственную деятельность, различные фрустрации и фантазии. Поэтому находитесь на окраине вашей техники, удерживая только 25 процентов вашего внимания. Следующие 25 процентов – это расслабление, следующие 25 процентов – дружественное отношение к себе, а последние 25 процентов связаны с вашими ожиданиями: ваш ум открыт к возможности того, что что-то может произойти во время сеанса практики. И все это происходит одновременно.

Эти четыре аспекта внимательности описываются в Самадхираджа сутре как четыре колеса колесницы. Если у вас есть только три колеса, будет напряжение, как для колесницы, так и для лошади. Если у вас два колеса - колесница окажется слишком тяжелой вплоть до невозможности ее использовать – лошадь должна будет удерживать все это и тянуть в то же время. Если, с другой стороны, у вас будет шесть колес в колеснице, это создаст тряску при езде, и пассажиры не будут чувствовать себя удобно. Так что идеальное количество колес для колесницы – четыре, четыре приема медитации: сосредоточение, открытость, осознанность, ожидание. Так остается много места для игры. Таков подход будда дхармы, и мы знаем, что много людей в линии практиковали таким способом и действительно достигли совершенного состояния просветления в течение одной жизни.

Причина, по которой техника очень проста, состоит в том, что так мы не можем развивать нашу заморочку духовного материализма.1 Каждый дышит, если только он не мертв. Каждый ходит, если только он не в инвалидной коляске. Эта техника – самое простое и самое действенное, самое непосредственное и практичное, а также нечто, что имеет отношение к нашей жизни. В случае с дыханием, есть одна традиция. В нем мы находим связанное с дыханием понятие смешивания ума и пространства, которое также используется в тантрических медитационных практиках. Иногда этот подход также называют «объединение медитационных практик шаматхи и випашьяны».

Объединение шаматхи и випашьяны играет важную роль в развитии медитирующего. Внимательность становится осознанностью. Внимательность интересуется точностью любого рода, точностью простоты дыхания, ходьбы, телесных ощущений, переживаний ума: процесса мышления и памяти разного рода. Осознанность - это признание тотальности всего. В буддийской традиции, осознанность описывается как первое переживание не-эговости. Также есть выражение «знание, реализующее не-эговость посредством осознанности».
Это первое введение в понимание не-эговости. Осознанность в этом случае есть тотальность, а не однобокость. Человек, который достиг осознанности или который работает над дисциплиной осознанности, не имеет направления, заинтересованности в том или другом направлении. Он просто осознан, целиком и полностью. Эта осознанность также включает точность, которая является главным качеством осознанности на ранней стадии практики медитации.

Осознанность приносит не-эговость потому, что нет объекта осознанности. Вы осознаете всё полностью, осознаете себя и другое и деятельность себя и другого одновременно. Таким образом, все открыто. Нет конкретного объекта осознанности.
Если вы достаточно сообразительны, вы можете задать вопрос: «А кто осознает все это?». Это очень интересный вопрос, вопрос на шестьдесят четыре доллара. А ответ такой: никто не осознает ничего, кроме как само себя. Лезвие бритвы режет само себя. Солнце светит само по себе. Огонь горит сам по себе. Вода течет сама по себе. Никто не наблюдает – это и есть очень примитивная логика не-эговости.
Это чрезвычайно фантастическая логика. Лезвие бритвы режет себя, огонь горит сам по себе, вода утоляет жажду сама по себе.3 Это не-эговость практики випашьяны.

По традиции, мы используем термин смрити-упастхана, что означает: покоиться в своей разумности. Это - то же самое, что и осознанность. Осознанность здесь не означает, что тот, кто практикует медитацию випассаны, отказывается от техник шаматхи, или, скажем, от анапанасати (внимательности вхождения и выхода с дыханием), или от ходьбы в практике медитации при ходьбе. Медитирующий просто устанавливает отношения с этой дисциплиной более обширным образом. Он начинает работать со всем окружением. Эта практика выполняется согласно так называемым четырем основаниям внимательности: внимательности к телу, к уму, к жизни и усилию.

Если вы устанавливаете отношения с каждым движением, которое вы делаете во время практики, вы замечаете каждую деталь, каждый аспект движения вашего ума, отношений во всем что вы делаете, то нет места для чего-либо еще. Каждая область занята медитацией, практикой випашьяны. Таким образом, нет никого кто практикует и нет ничего, что практикуется. Вас не существует на самом деле. Даже если вы думаете: «Я практикую вот эту технику», вам на самом деле не к кому обратиться, нет никого кому можно это сказать. Даже в мгновение, когда вы говорите: «Я практикую», это тоже есть выражение осознанности, происходящее в это же время, так что ничего не остается, совершенно ничего, не остается даже «я практикую». Вы все еще можете произносить пустые слова, но они похожи на труп льва. Когда лев мертв, его труп продолжает лежать в джунглях и другие животные все еще пугаются его вида. Единственный кто может разрушить труп льва, это черви, которые заползают снизу и не видят труп снаружи. Они проедают его, так что в конце концов труп льва разлагается на земле. Черви похожи на осознание, знание того, что вы реализуете не-эговость посредством осознанности – випашьяны.

-----

Ученик: Вы описали шаматху как внимательность и випашьяну как осознанность. Затем вы говорили об объединении шаматхи и випашьяны. Можете ли описать это?
Трунгпа Ринпоче: Это их объединение, объединение, когда вы точны и в то же время открыты. Точность это шаматха, а открытость это випашьяна, и существует возможность чтобы они обе происходили вместе.

У.: Но они уже происходят вместе в випашьяне? Ведь развитие випашьяны основано на точности шаматхи, которую випашьяна затем включает в свою открытость или осознанность?
Т.Р.: Именно поэтому мы говорим о шаматхе-випашьяне. Интересно отметить, что даже на уровне переживаний маха ати или махамудры (на тантрическом уровне осознанности) шаматха и випашьяна все еще функционируют. Они все еще действуют, потому что вы развили в основе этот способ укрощения вашего ума и он все еще развивается.

У.: Но если випашьяна включает или основана на шаматхе, зачем тогда вообще говорить о шаматхе-випашьяне?
Т.Р.: Развивается бóльшая ясность и бóльшая точность. Шаматха возвращается на уровне шестого бхуми пути бодхисатвы, когда бодхисатва достигает праджня парамиты. Он опять возвращается к шаматхе и випашьяна также возвращается. Происходит второй круг.

У.: Может быть это потому, что випашьяна это позиция открытости и ввиду этого, возможно все становиться уж слишком свободно.
Т.Р.: Правильно. Теряется перспектива, так что происходит постоянное обновление. То же происходит снова на тантрическом уровне крийя йоги, которая является первой из шести ян тантры, касающаяся чистоты. Вы принимаетесь за вашу точность еще раз. Затем это происходит снова на уровне ян высшей тантры, махайога яна, первая из ати ян. Здесь снова, вы возвращаете вашу точность в отношениях с определенными мандалами и переживанием феноменов. Так что происходит постоянное возвращение снова и снова на протяжении всех девяти ян. Точность практики шаматхи всегда возвращается, снова и снова.

Ученик: Ринпоче, не могли бы вы немного объяснить Сатипатхану?
Трунгпа Ринпоче: Сатипатхана или смрити-упастхана, так она называется на Санскрите, является базовой практикой внимательности, которая имеет дело как с шаматхой так и випассаной. Она состоит из четырех оснований внимательности: установка вашего познающего ума, внимательность. Это очень важный пункт. Без этого невозможно вообще начать буддийский путь. Это фундамент вашего здания. Без прохождения через этот процесс, у вас будет непонимание ваджраяны, непонимание махаяны, и, конечно, непонимание хинаяны. Так что сатипаттхана является единственным, путем, которому учат. Это очень важное фундаментальное начало. Человек не может начать какую-либо духовную дисциплину без этого, потому что его ум еще не приручен. Основное здравомыслие не будет развито. Не будет развито смирение или принятие на уровне начинающего.

У.: Это нелегко.
Т.Р: Это очень тяжело, сложно. Вот почему мы называем начальный уровень хинаяной, узким путем, который очень суровый, чрезвычайно суровый. Речь, в частности, не идет о том, чтобы быть счастливым, получать удовольствие. Это очень сложно.
У.: Это должно быть завоевано.
Т.Р.: Должно быть усмирено, или, скорее, вы должны примириться с этим. Вот почему будет все меньше буддистов, которые на самом деле станут заниматься таким процессом. Они будут тем, что называется золотыми буддистами, которых обожгли и выковали и, наконец, превратили в чистое золото, больше чем двадцать четыре карата, очень чистое золото. Это очень сложно, но лучше иметь золотых буддистов, чем медных.

Ученик: Ринпоче, в практике медитации, когда начинаешь развивать випашьяну, осознаешь пространство вокруг дыхания, наблюдатель больше не задействован?
Трунгпа Ринпоче: Наблюдатель все еще задействован, но наблюдатель больше не рассматривается как проблема. Наблюдатель рассматривается как средство.
У.: Таким образом, следует поощрять наблюдателя во время медитации?
Т.Р.: С наблюдателем ничего не делают. С наблюдателем просто живут.

У.: Каким образом наблюдатель является средством?
Т.Р.: Ну, у нас нет ничего, кроме наблюдателя в качестве средства. На этом этапе, единственный разумный голос, который у вас есть, это наблюдатель. Из-за того, что у нас нет лучшего выбора, это так. Иногда наблюдателя называют осознанием себя. В христианской традиции его можно было бы назвать конфликтом вины – как-то так.

Ученик: Если применить 25 процентов концентрации к дыханию, а 25 процентов к расслаблению и так далее, так, как вы описали, создаст ли это проблему с тем чтобы отождествиться с дыханием так, как вы учили?
Трунгпа Ринпоче: Совсем нет. Это предоставит бóльшую возможность отождествления. Рассмотрим очень простой пример. Люди находят очень приятным есть попкорн, когда они смотрят кино. Двадцать пять, может быть, пятьдесят процентов их внимания находится на экране, еще 25 процентов – на попкорне, и еще 25 процентов – на их спутнике или на Кока-Коле, или еще на чем-то. Это делает опыт посещения кино очень приятным. В этом заключена вся идея. Вы развиваете огромную концентрацию. Вы следите за диалогом в фильме, вы следите за каждой деталью сюжета и вы хорошо проводите время в кино.

Ученик: Мне кажется, что однажды вы давали инструкцию, прежде чем мы приступили к медитации, вроде: «Не будь наблюдателем».
Трунгпа Ринпоче: Вы не можете быть наблюдателем все равно, но если вы стараетесь быть наблюдателем, это просто создает дополнительные проблемы. Это как проказа: как только у вас есть одна язва, она распространяется и появляется еще одна, и она постоянно развивается. Так что чем меньше наблюдателя, тем чище. Но вместо того, чтобы пытаться избавиться от наблюдателя, вы не принимаете участия в заморочке наблюдателя.

У.: Наблюдатель является точкой отсчета?
Т.Р.: Точка отсчета и есть наблюдатель. Точка отсчета, которая обращена на себя, есть наблюдатель. Нет никакого другого наблюдателя кроме точки отсчета. В этом весь смысл – что все виды точек отсчета становятся наблюдателями.

Т.Р.: Зачем утруждаться?
Бессмысленно сортировать чье замешательство кому принадлежит. Это было бы похоже на попытку установить, какой доллар кому принадлежит, а также каждые 10 центов и каждый цент. Все становится очень сложным. Возможно, какие-то аналитические дисциплины могли бы поощрять вас сортировать проблемы вселенной часть за частью, но мы буддисты, боюсь, очень неряшливы. Нам нет дела до подсчета наших копеек. Мы просто работаем с долларами, или двадцати-долларовыми чеками, или семьсот-долларовыми чеками. Это просто деньги. Не имеет значения от кого пришел каждый цент. Это, похоже, не представляет проблемы.
Ученик: Подружиться с собой?
Трунгпа Ринпоче: Хорошо сказано.

Ученик: Что такое совершенное просветление, о котором вы упоминали в лекции?
Трунгпа Ринпоче: Санскритский термин для этого: самьяк-самбудда, просветление без какой-либо точки отсчета. Так, что нет уверенности, на самом ли деле вы достигли просветления или нет. Вы есть.
Но как только вы там, вы находите это совершенно обширным.

Ученик: в практике медитации, так же как и в остальном в жизни, стараешься делать все наилучшим образом и в то же время создавать пространство. Но это только создает больше запутанности.
Трунгпа Ринпоче: Я думаю, единственное, что можно сделать – это попытаться не разделять, что является лучшим, а что нет. Разделение производит проблемы. Здравость.
У.: Вопрос, который, я задал, мне кажется, касался самой практики: является ли отпускание чего-то активным или чем-то, что просто случается посредством практики наблюдения дыхания.
Т.Р.: Это одно и то же. Отпускание есть наблюдение дыхания, наблюдение дыхания есть отпускание. Одно и то же.

Ученик: Может ли медитация и все эти техники, которые вы описываете рассматриваться как форма психотерапии?
Трунгпа Ринпоче: Психотерапия – это анализ себя и предоставление лечения – терапевтичность. Но медитация не рассматривается как лекарство или, даже, как терапевтическое средство. Это просто безусловный способ существования в жизни.
У.: Ну, есть ли здесь вообще параллели с экзистенциальной терапией в воззрении и практике?
Т.Р.: До некоторой степени, но буддийский подход более скучный. В нем не предполагается эффектов.

Ученик: Интересно, с какими опасностями можно столкнуться в медитации, если таковые существуют?
Трунгпа Ринпоче: Если вы занимаетесь созерцательными практиками, которые влекут созерцание разного сорта визуальных объектов, не развив прежде этого основную шаматху и випашьяну, это может быть очень опасно. Писания говорят, что если вы вовлекаетесь в визуализацию без базовой тренировки ума, вы можете стать Рудрой, эго маньяком. Кроме этого случая, если человек следует очень простой технике практики медитации и заложил основу в начальной тренировке, то нет совсем никаких проблем.
Вот почему шаматха, например, называется «развитием умиротворенности». Она безвредная, очень мягкая. Вот почему випашьяна называется развитием прозрения или осознанности – потому, что она заостряет вашу базовую сущность. Она разработана для тех, кто следует первым этапом пути.
В соответствии с буддийской традицией, есть пять путей, которые составляют путь: путь накопления, путь объединения, путь видения, путь медитации, и путь прекращения обучения. Так что, в этом случае, как начинающие, вы начинаете с пути накопления. Традиционно, человек на пути накопления должен начать с практики шаматха, которая является безвредной техникой, но, в то же время, очень результативной. Будда разработал путь таким образом. И, похоже, это работало на протяжении двух тысяч пятисот лет.

Ученик: Как вы согласуете то, что вы говорили на первой лекции о готовности тратить свое время и то, что вы говорили сегодня о 25 процентах ожидания? Я имею ввиду, что камень не ожидает ничего. Он просто сидит на месте. Это то, что вы говорили в вашей первой лекции. Потом, сегодня, мы чего-то ожидаем.
Трунгпа Ринпоче: Это тоже трата времени. Ожидание чего-то – это также трата времени, потому что вы ничего не получите.
Это на самом деле не имеет значения, вы все равно тратите время. Вам не нужно делать мученика из себя, говоря: «Я чувствую себя отлично, потому что я трачу свое время зря. Я совершенный буддист и хороший медитатор, потому что я трачу время зря».
Трата времени зря – это не отношение. Это просто факт.

ДАЛЬНЕЙШИЕ ВОПРОСЫ

Прогрессировать в дхарме можно и без интенсивной практики, просто благодаря развитию естественной внимательности

Когда наша интенсивная практика нераздельно слита с ежедневной внимательностью, ни один из аспектов нашей жизни не останется вне практики. Мудрость возрастет как при интенсивной, так и при повседневной практике.

. Одна из величайших шуток, применяемых учителем, состоит в том, что он скажет: «Мой путь – самый лучший, самый прямой, самый быстрый». Это придает изучающему достаточно веры для приложения энергии и усилия, чтобы поддержать практику, преодолевая неизбежные трудные места; благодаря этому он получает от нее результаты.

Вопрос. И к чему все это приведет?
Ответ. Это приведет к свободе; мы будем больше жить в данном моменте, полностью переживая то, что в нем заключено, не цепляясь за него, не приветствуя вещи своими предвзятыми мнениями, а видя их отчетливо такими, каковы они есть. Это приведет к освобождению от привязанностей, а потому и к меньшему страданию, к меньшему эгоизму, что означает большую любовь и радость, большее сострадание к другим существам, более мягкое течение в том, что есть. Отсюда придет признание того факта, что наше собственное существо – этот самый умственно-телесный процесс; за всем этим ничего нет; не надо ничего делать, не надо ничего приобретать.

Арахат всегда внимателен от мгновенья к мгновенью; ни одно мгновенье не проходит для него без полного осознания. Жизнь арахата – это жизнь тотальной уравновешенности и тотального сострадания. Мы способны пережить некоторое подобие этой нирваны арахата в каждый момент, когда оказываемся полностью внимательными. В любое мгновенье, когда мы свободны от привязанности и жадности, состояние мира и пробужденности ума являет собой своего рода нирвану внутри сансары. И когда ум становится все более безмолвным в своей глубине, мы можем прийти к пониманию того, что пребывает вне времени и вне движения, в самом центре мира формы и изменений.

Нирваной также называют некоторое состояние, которое может быть пережито медитирующими. Первый привкус этого состояния называется «вступлением в поток» и представляет собой мгновенное переживание состояния полного прекращения, пребывание целиком и полностью вне пределов этого умственно-телесного процесса. Это абсолютное спокойствие и мир, превыше какого-либо движения, какого-либо познания, прекращение превыше этого мира. В некоторых видах практики медитации, даже в некоторых местах текстов, в этом особом состоянии видят конечную цель; даже сами мудрость и прозрение видятся как всего лишь ступени к нему. Однако Будда вновь и вновь говорил о том, что практика – это признание существования страдания и конец страдания. А переживание описанного состояния превыше умственно-телесного процесса, превыше сансары, представляет собой лишь временный конец страдания. Оно необыкновенно глубоко, оно позволяет нам видеть иллюзорную природу так называемого «я», оно оказывает сильнейшее воздействие на привязанности, оно способно искоренить оковы и скверну.

Однако удержать его вы не в состоянии; если оно уходит, вы не можете ничего сделать. Пока мы не достигли состояния полностью освобожденного арахата, в котором более нет ни привязанности, ни желаний, нам необходимо просто продолжать практику. Переживание сферы превыше движения, сферы тотального мира углубит вашу практику; оно оказывается знаком того, что практика идет надлежащим образом; но само по себе оно не является целью практики, и нам нельзя к нему привязываться. Цель практики превыше какого бы то ни было достижения, превыше любой формы эгоизма; это тотальная свобода и сострадание ко всем существам.

Это не усилие приобрести, достичь или сделать что-то необычное; это просто усилие осознавать. Следовательно, хотя нет ничего, что нужно приобретать, ничего, чем надо становиться, мы тем не менее должны совершать усилие для практики, для того, чтобы преодолеть свое заблуждение и неведенье.

- Какая степень усилия необходима в практике?
Может потребоваться огромное усилие. Будда часто требовал, чтобы йогины предпринимали большие усилия в разных направлениях – сосредоточивались, направляли внимание или даже мыслительный процесс в практику. Усилие должно быть уравновешено эквивалентной внутренней толщиной и сосредоточенностью. йогины могут практиковать внимательность, полностью погрузившись в настоящий момент; и после сеанса «неделанья» они встают, залитые потом, что вызвано усилиями, идущими по направлению к простому вниманию к каждому мгновенью. Однако дело не всегда обстоит именно так; в другое время возможно оставаться весьма уравновешенными и отключенными, просто наблюдать происходящий процесс. Само усилие не является по преимуществу физическим и должно быть просто усилием сохранять полное осознание, полное присутствие, не пытаясь что-то приобрести или что-то изменить. Это и есть правильное усилие.

Временами в практике требуется продолжительное усилие иного рода. Будут периоды, длящиеся дни, недели или даже месяцы, когда все наше восприятие этого мира оказывается только восприятием неудовлетворительности, страха, страдания, несчастья. Не оставлять практику, все пристальнее вглядываться в истинную природу того, что нас окружает, выйти за пределы даже страдания – к истинной природе пустоты всех явлений – все это требует настойчивости и смелости. Усилие долготерпенья есть ключ к пробуждению мудрости.

Можно просто наблюдать и освобождаться. Можно просто смотреть, спокойно сидеть и ясно наблюдать безличную, изменчивую природу всех явлений тела и ума – и таким образом освобождаться от своих привязанностей в мире, стать более легким, непосредственным и мудрым. Нет какого-то одного пути развертывания практики.

- Не будет ли этот упор на страдание в буддизме тхеравады рассматриваться, как отрицательная философия подавленности?
Видеть дело таким образом – значит неправильно понимать учения. Все мы ищем счастья для себя и для других. Для того, чтобы прийти к истинному счастью, необходимо непосредственно понять природу нашего ума, нашей обусловленности, нашего мира. Когда мы честно вглядываемся во все это, становится ясным, что средства, употреблявшиеся нами для того, чтобы найти счастье и безопасность, в большинстве своем неудовлетворительны и фактически приводят нас к страданию. В постоянно меняющемся мире видимых предметов, звуков, вкусов, запахов, прикосновений и объектов ума, жадность, привязанность, желание, как попытки сохранить счастье и безопасность, оказываются недействительными. Они только опустошают и возбуждают ум и неизбежно приносят разочарование.

Буддизм – не просто философия, не описание мира. Это практическое средство работы со своей жизнью, работы с проблемой страдания и счастья. Буддизм очерчивает путь к тому, чтобы на всех ступенях и во всех ситуациях стать радостным и довольным. Этот практический процесс настойчиво требует, чтобы мы были открытыми во всей тотальности своего переживания. Мы должны сперва увидеть, как создаем страдания, перед тем, как освободиться от них. Однако необходимо делать упор не только на то, чтобы видеть страдание в мире; это виденье страдания должно привести нас к переживанию истинной пустоты всего бытия. Тогда мы сможем освободиться и прийти к завершению, ко внутренней тишине, к высочайшему счастью, которое являет собой мир. Для тех, кто понимает и практикует дхарму, она означает освобождение от страдания. Жизнь таких людей наполняется радостью, освобождается от беспокойства и желания. Они чувствуют радость Будды. Медитация существует не для того, чтобы узнать что-то о Будде; это способ стать подобным Будде.

Делать слишком большие различия между сосредоточением и практикой прозрения было бы несколько искусственным. При надлежащем развитии прозрения должна получить развитие и сосредоточенность. Невозможно обладать подлинным прозрением без некоторой степени спокойствия, уравновешенности и заостренности ума. Если сосредоточенность развита параллельно вниманию к изменениям переживания, как ее основе, тогда развитие прозрения будет очень простым делом.

теоретическое знание не является необходимым. Фактически можно ничего не знать ни о писании, ни о Будде, ни о комментариях, а просто сидеть, наблюдать за умом – и прийти к тождественному пониманию.

Мы также будем переживать три истины, выражающие свойства существования: истину перемен, неустойчивую, а потому неудовлетворительную природу этого непостоянства, безличную природу всех явлений, включая и те явления, которые мы считаем «личностью», «я».
Пожалуй, идеальным вариантом было бы наличие некоторого общего структурного понимания широких аспектов дхармы. Затем просто сидите, делайте свое дело, и вы сами увидите природу истины.

На самом же деле, когда мы наблюдаем за умом, мы видим, что следование желаниям, влечениям, отвращению – это совсем не свобода, а особый род рабства. Ум, наполненный желаниями и стремлениями к захвату, неизбежно навлекает на себя страдание. Нельзя приобрести свободу благодаря способности совершать некоторые внешние действия. Истинная свобода – это внутреннее состояние бытия. И если оно достигнуто, никакая ситуация в мире не может связать свободного человека или ограничить его свободу.

В нормальных условиях наше время проходит в простых реакциях на стимулы; эти реакции совершаются такими способами, которые являются следствиями нашей обусловленности. Мы перестаем сильно отождествлять себя с ними и говорим: «Подождите, я задержусь на минутку и просто понаблюдаю за природой этого процесса», – а не следуем немедленно всем приходящим желаниям и импульсам. И как раз эта остановка, это наблюдение, когда мы не захвачены паутиной реакции, приведет нас к свободе.

Воровство есть следствие иллюзии существования личности, которую нужно охранять, которой нужно доставлять удовольствие, как если бы в получении мгновенного удовольствия в самом деле заключались свобода и счастье. Вместо того, чтобы действовать в силу алчности, мы приучаемся наблюдать ее процесс и приходить к тому душевному миру, который находится вне пределов стараний получить мгновенные удовольствия и удерживать их.

Не могу не прибавить здесь напоминания в стиле дзэн: не привязывайтесь слепо к правилам, не пользуйтесь ими для осуждения других людей; знайте, где их придерживаться, а где нарушать.

Использование понятия времени, использование слова «путь» является только относительным способом выражения. С этим абсолютным пониманием мы полностью приходим к данному мгновенью, и путь оказывается завершенным; нет никакого улучшения, есть только пребывание здесь и сейчас.

- Всегда ли прозрение наступает в определенном порядке?
По мере развития практики часто наблюдается общий порядок – все более глубокое проникновение в природу существования. Быть свидетелем собственного прохождения классических ступеней прозрения на пути или прохождения этих ступеней другим йогином – поразительное переживание. Вместо переживания ступеней можно просто чувствовать отпадение желаний и все более ясное осознание настоящего момента, простое пребывание с тем, что есть, без какой бы то ни было привязанности. Это может произойти без очень глубокого сосредоточенного восприятия ежемгновенных ступеней прозрения. Даже когда мы проходим классические ступени, можно не воспринять отчетливо каждый из уровней прозрения; переживание может представиться прыжком с одного уровня восприятия на другой. По временам практика кажется идущей по спирали или даже являет собой многомерный голографический процесс; а иногда она вообще полностью выходит за рамки понятия развития.

для прямого восприятия того, что есть, для раскрытия мудрости на основе каждого мгновенья. полезно подумать о нашей практике, как о части великого странствия, и развивать долготерпеливый ум, просто продолжать свою практику, не обращая внимания на то, как долго вы ею занимались. практика просто означает, что мы повернулись в правильном направлении, что мы идем по пути и не считаем, сколько дней, часов или событий уже прошло. Сама ходьба и есть цель, потому что каждый момент вашей внимательности, полного пребывания в настоящем, в состоянии освобожденности от алчности, ненависти и заблуждения, есть мгновение свободы, равно как и шаг в сторону конечного освобождения.

Духовная практика становится, как минимум, задачей всей жизни; если мы не обладаем тотальной освобожденностью и полным просветлением, всегда надо сделать что-то еще! Эта относительная точка зрения очень полезна. Пока налицо привязанность, страдание и заблуждение, все еще имеется необходимость усилия осознавать, быть внимательным, находиться в настоящем моменте – независимо от того, какое отдельное учение или какую технику мы принимаем.

Практика духовного развития будет иметь подъемы и падения. Иногда это происходит на основе каждого мгновенья: мгновенье пустоты, мгновенье депрессии, мгновенье подъема, мгновенье прозрения, мгновенье заблуждения. Иногда основой будет переживание в течение целого часа – в течение одного дня наша медитация или повседневная жизнь может оказаться весьма ясной и точной; мы можем проявить большое равновесие ума; а на другой день наша психика может быть тусклой, вялой и неясной. Также и от месяца к месяцу, от года к году практика может углубляться; или мы проводим несколько месяцев в значительной депрессии, видя страдание, видя отчаянье, т. е. только этот аспект мира. Нужно иметь веру в процесс и доверие к нему, чтобы обладать некоторой степенью долгого и устойчивого душевного равновесия, чтобы позволить волнам непостоянства проходить мимо нас на основе каждого мгновенья и даже на основе целых долгих лет. Именно это качество ума, которое дает вещам возможность протекать как им заблагорассудится, позволяет дхарме раскрываться без наших предвзятостей.

Следует также отметить, что развитие мудрости, приносящее конец страданиям, совершается не только ради нас самих, но фактически ради прекращения страданий всех живых существ. Когда полностью исчезнет эгоизм, в уме более не будет алчности, ненависти или заблуждения. Тогда более не будет и отдельности, не будет ни «я», ни «меня», ни «их». А когда не будет отдельности, мудрость станет автоматически проявляться в этом мире в виде любящей доброты, сострадания, радостной симпатии. Наши действия станут бескорыстными; они будут целиком и полностью гармонировать с благом всех живых существ. В этом состоянии мудрости мы проявляем себя в мире подобно Будде.
И нет надобности сокрушаться по поводу того, что мы вступаем в состояние просветления не для того, чтобы прежде спасти другие существа, ибо развитие мудрости уничтожает разделение между нами и всеми другими существами. Обет бодхисаттвы, желающего спасти все живые существа, означает не то, что эта отдельная личность спасет все другие существа, но, скорее, что благодаря развитию практики отпадет иллюзия нашей отдельности от всех существ, и станут явственными всеобъемлющая любовь и сострадание, которые существуют, как часть мудрости.

- действительно ли «все есть Одно»?
Ответ. Будда не учил буддизму; он учил дхарме, истине. Те виды техники, которым он учил, были средствами увидеть эту истину. Если мы вглядываемся в ум с безмолвным осознанием, ум становится спокойным поскольку отпадают все стремления, мысли, идеи и понятия; тогда то, что остается, есть в точности то, что есть в данное мгновенье, – и ничто иное. Это переживание должно быть одним и тем же для каждого человека – в любой стране, в любой традиции практики. Это безмолвие ума можно называть «шуньята», или «нирвана», или «махамудра», или многими другими названиями; но все это – то, что есть, и оно не может быть ничем иным.

Сосредоточенность и поглощенность

Учителя пользуются многими объектами медитации, чтобы приводить медитирующих к разным уровням поглощенности; но в каждом таком случае принцип медитации состоит в тотальном фокусировании ума, так что ум оказывается поглощен объектом, полностью успокоен и неподвижен. Сила, заставляющая ум целиком сосредоточиться на одном объекте, как внутренний свет, визуализация, звуки, чувства и т. п., приобретает огромные размеры. Когда ум настолько обучен благодаря повторным возвращениям к объекту, что не колеблется и сохраняет устойчивость, медитирующий получает доступ к целому ряду более высоких состояний поглощенности, особых состояний сознания. Они включают в себя поглощенность светом, четырьмя основными элементами, бесконечным чувством любящей доброты, сострадания или душевного равновесия. Эта поглощенность бывает причиной возникновения великого восторга, блаженства и многих необыкновенных переживаний на уровне «сосредоточенности на форме».

На еще более высоком уровне медитирующий может воспользоваться силой сосредоточения для того, чтобы приучиться ко вступлению в поглощенность (или в единение) с бесконечным пространством, бесконечным сознанием и тонкими состояниями, не являющимися ни восприятием, ни отсутствием восприятия. Хотя достижение поглощенности трудно и требует хорошего контроля над умом и его неподвижности, поглощенность является источником великого мира и вдохновения на пути очищения Будды. Ею можно воспользоваться в качестве основы для развития глубокого прозрения и душевного равновесия.

Визуализация

Визуализация представляет собой упражнение в медитации, которое содержит в качестве объекта применение цвета или формы, внешних или внутренних образов. Использование визуализации обычно среди учителей тхеравады. Наиболее популярные формы визуализации – это медитация сосредоточения на цвете или на цветных дисках (касина). Это упражнение по традиции применяется для создания в уме последовательного образа цвета, за которым следует дальнейшая сосредоточенность, ведущая к поглощенности. Некоторые учителя и центры пользуются визуализацией цветных огоньков, образов Будды, тела или отдельных его частей, трупов. В различных случаях применяются более сложные визуализации: некоторые из них напоминают создание внутренней зрительной мандалы. Например, один крупный центр медитации в Бангкоке пользуется системой медитации, которая начинает с развития белого цвета при помощи сосредоточения; затем в этот цвет проецируются видимые образы разнообразных небесных существ. Другие формы и мандалы созданы из четырех элементов, или разных сфер существования.

В некоторых случаях визуализация во время медитации служит просто в качестве приспособления для развития сосредоточения. В других способах отдельные визуализации, такие, как визуализация частей тела, не только углубляют сосредоточенность, но также и помогают развитию непривязанности и ведут к возникновению мудрости, понимания истинной природы ума и тела.

Мантры и пение

Использование мантр – чрезвычайно распространенная форма медитации в традиции тхеравады.
некоторые мантры направляют внимание к процессу перемены «все изменяется»; другие используются для развития душевного равновесия: «освободиться!». Очень часто практика мантр сочетается с медитацией о дыхании, так что практикующий повторяет мантру одновременно со вдохом и выдохом, чтобы помочь развитию спокойствия и сосредоточенности. Мантрическая медитация особенно популярна среди мирян. Как и прочие основные упражнения в сосредоточении, она может применяться просто для успокоения ума или служить основой для практики прозрения, где мантра становится фокусом наблюдения за развертыванием жизни или вспомогательным средством для приобретения покорности и освобожденности. Пение широко используется для развития веры и сосредоточенности; оно представляет собой часть распорядка медитации в буддизме тхеравады а также выступает в качестве основы для успокоения ума, из которого могут вырасти ясность и мудрость.

Медитация на дыхании

В дополнение к основным способам медитации о дыхании пользуются многими другими видами практики, связанной с дыханием. Одни учат контролю над дыханием, сходному с упражнениями пранаямы йоги, другие пользуются медитацией о дыхании, как основой для культивирования целого ряда высоких состояний сосредоточенности и поглощенности. Часто использование дыхания сочетается с другими видами практики, например, с повторением мантры, связанным с отметками вдоха и выдоха; или применяется медитация, синхронизирующая дыхание с осознанием движений тела. Некоторая форма сосредоточения на дыхании во время медитации представляет собой наиболее общую формальную практику, находимую в традиции тхеравады.

Позы и движения

значительное внимание обращено на движение – сперва на психическую причину движения, а затем на действительное физическое движение, когда оно имеет место. Эта перемена позы и течение движения становятся фокусом в некоторых системах. Особые способы ходьбы приняты в качестве упражнений в медитации, а также осознание тела по отношению к одеяниям и окружению. учителя сознательно пользуются ограниченным или открытым пространством для разнообразных способов медитации. В других местах в качестве части ежедневной практики применяются повторные простирания – как способ медитации о телесных движениях и как способ уменьшения гордости. Во всех случаях использование особых поз, движений и простираний должно сопровождаться тщательным культивированием внимательности, чтобы надлежащим образом извлечь пользу из этой медитации.

Медитация на эмоциональные состояния

В области состояний чувств наиболее популярными для медитации являются высочайшие сферы – обители божественных существ. Почти каждый учитель в традиции тхеравады включает в практику, в качестве ее неотъемлемой части, медитацию на любящую доброту и сострадание. практику начинают с культивирования такой любви и сострадания к самим себе, а затем развивают эти качества по отношению ко всем живым существам. Иногда они развиваются при помощи повторения какой-то мантры, например: «Да будут счастливы все создания!», тогда как другие учителя применяют визуализации, способствующие культивированию ума, наполненного любовью. В добавление к состраданию существуют специфические медитации, которые для развития чувств учат радостной симпатии к счастью других; есть также медитации на укрепление душевного равновесия. По мере того, как углубляется медитация, ум становится спокойным, свободным от эгоизма; возрастает мудрость. Мудрость видит наиболее глубокое единство всех вещей и естественно становится источником большой любви и сострадания.

Высшие формы учения, прочие виды практики

учителя учат практике, которая содержит не только поглощенность и отрешенность, но также и работу с раскрывающимися чакрами, или центрами энергии внутри тела, как и использование энергий, света и светящихся сплетений, и тому подобными явлениями.
По мере очищения ума раскрывается блистающая и самосущая природа всех переживаний. Естественно обнаруживается дхарма, следуя основным принципам, кратко изложенным в самой первой беседе Будды о четырех благородных истинах. Когда поняты основные учения, все, что остается делать, – это проявлять настойчивость в осуществлении их на практике.

Возвращение к мудрости

Когда мы рассматриваем все эти разнообразные подходы к медитации в свете семи факторов просветления (сосредоточенность, исследование, энергия, восторг, спокойствие, внимательность и душевное равновесие), медитация более не рассматривается изолированно; она становится неотъемлемым компонентом образа жизни; тогда сама жизнь становится медитацией. Это простое, непосредственное, бескорыстное, ежемгновенное бытие.
В последней проповеди Будды:
«Пока братья будут проявлять старание в семиричной высшей мудрости, т. е. в развитии семи факторов просветления, до тех пор можно ожидать их процветания».
«Слушайте же, братья, напоминаю вам: распад свойствен всем составным вещам. Трудитесь прилежно ради собственного спасения!»
Да будут все существа счастливы, да будут все существа свободны от иллюзии! Пусть они трудятся с прилежанием ради своего спасения!

о природе практики прозрения АЧААН ДХАММАДАРО

ГЛАВА 14. АЧААН ДХАММАДАРО

В своей практике медитации ачаан Дхаммадаро подчеркивает внимательность к ощущению (он употребляет это слово редко, заменяя его словом «чувство»). Благодаря постоянной внимательности к изменяющимся ощущениям мы можем видеть все наши переживания как возникновение и исчезновение, происходящие от одного мгновенья к другому. Это ясно видно, объясняет он, потому что форма, а следовательно, и ощущение, является основой всех пяти агрегатов. Восприятие пяти агрегатов в их возникновении и исчезновении и есть то, что имел в виду Будда, предписывая нам внимательность к телу в теле, к чувству в чувстве, к уму в уме, ко дхарме в дхарме. Ачаан Дхаммадаро пользуется мгновенным осознанием ощущения, как воспринимаемого в теле, в чувствах, даже в тонких движениях ума, как прямым средством переживания внутренней истины. Объясняя развитие медитации, он описывает, как внимательность к ощущению приводит нас к переживанию всех чувств непосредственно в основании сердца; согласно традиции, сердце считается седалищем ума. Когда все переживания, даже ум, воспринимаются в виде отчетливых ощущений, возникающих и исчезающих в основании сердца, мы видим истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Это приводит нас к самой глубокой истине, к окончанию страдания, к переживанию нирваны.


Вопросы и ответы о природе практики прозрения
(на основе беседы ачаана Дхаммадаро)


- Вопрос. Не объясните ли вы нам для начала основной принцип буддизма?
Ответ. Будда учил пути к высочайшему счастью и миру. Этому пути, ведущему от понимания страдания к его прекращению, он учил самым простым и прямым образом: это медитация внимательности. Внимательность является основой всей подлинной практики.
Книги отличны от практики; они только указывают на возможность прекращения страдания.; практика – это нечто иное. Она подобна действительной постановке опытов в лаборатории вашего собственного тела и ума. Когда практикующий медитирует под руководством учителя и вырабатывает совершенную внимательность и совершенную сосредоточенность, он полностью постигает этот путь внутри самого себя. Этого можно достичь благодаря постоянной бдительности, иными словами, если практикующий будет внимательным в каждое мгновенье по отношению к процессам тела, к чувствам, уму и объектам ума, т. е. к основаниям внимательности.

- Каков результат пути развития внимательности, медитации прозрения?
Ответ. Внимательность практикуется для того, чтобы постичь дхарму внутри себя. Неведенье и рассеянный ум – вот основа этого страдания. Все наши чувства – глаз, ухо, нос, язык, прикосновение и ум, – появляются в соединении с шестью объектами чувств. Когда возникает сознание, а внимательность отсутствует, познание объектов при помощи внешних ощущений ведет к приятному и неприятному чувству.
Будда говорил о необходимости развивать внимательность и сосредоточенность. Не можете ли вы сказать еще что-нибудь о сосредоточенности?

то, что в восьмеричном пути называется правильной или совершенной сосредоточенностью, – представляет собой сосредоточенность, развиваемую на основе мгновенной медитации прозрения. Только сосредоточенность от мгновенья к мгновенью, следующая по пути внимательности, разрушает скверну. Такая сосредоточенность развивается не при помощи неподвижного удерживания ума на одном объекте, а благодаря внимательности к изменяющимся телесным ощущениям, чувствам, сознанию и объектам ума. При надлежащей установке во внутреннем теле и в уме ежемгновенная сосредоточенность ведет к разрушению кругов повторного рождения. Благодаря этой сосредоточенности мы развиваем способность ясно видеть пять агрегатов – форму, чувство, восприятие, преднамеренное действие и сознание, т. е. то, что составляет общепринятое понимание «мужчины» и «женщины».

- как развивается ежемгновенная сосредоточенность?
Ответ. Необходимо отметить два важных пункта. Во-первых, мы должны развивать прозрение через чувство, возникающее от соприкосновения с каждой дверью ощущения. Агрегат формы представляет собой основу для сосредоточенности в каждое мгновенье, результатом чего оказывается мудрость. Поэтому мы должны быть внимательны к ощущениям, или чувствам, возникающим при соприкосновении с чувственными основами глаза, уха, носа, языка, тела и психических формаций.

Второй важный пункт состоит в том, что секретом успеха в медитации будет непрерывность. Медитирующий должен бороться за то, чтобы оставаться внимательным днем и ночью, в любой момент; таким образом он быстро развивает надлежащую сосредоточенность и мудрость. Сам Будда утверждал, что если медитирующий будет по-настоящему внимательным от мгновенья к мгновенью в течение семи дней и ночей, он достигнет полного просветления. Поэтому сущностью медитации прозрения остается непрерывная, ежемгновенная внимательность к ощущению, возникающему от соприкосновения со всеми шестью чувственными основами.

- В чем отличие внимательности, о которой вы говорите, от нашего обычного состояния ума?
Ответ. Каждый человек обладает некоторой степенью внимательности. Обыкновенная деловая жизнь –требует от нас, чтобы мы до некоторой степени были внимательными, или бдительными. Но эта внимательность ежеминутно сменяется длинными промежутками забывчивости. Человек, совершенно лишенный внимательности, безумен, полностью рассеян, недоступен для контакта. Но все это относится к той обыденной внимательности, которую называют земной или мирской. Для достижения нирваны внимательность должна быть надмирной. Благодаря этой точной внимательности, обращенной на тело, на ум и объекты ума, мы внутри самих себя можем понять всю вселенную. Для такого постижения нам нужно сделать только одно: установить непрерывную внимательность в теле во всех положениях, при движениях и при неподвижности.

- Как эта практика относится к восьмеричному пути Будды?
Ответ. Всякий раз, когда налицо правильная внимательность, она автоматически сопровождается правильной сосредоточенностью и правильным пониманием, двумя другими существенными элементами восьмеричного пути. Практически это означает именно то, что восьмеричный путь развивается, когда мы установили правильную внимательность к телу, чувству, уму и психическим явлениям до пункта, где отчетливо переживаем чувство соприкосновения в этих четырех пунктах наблюдения. Это означает в особенности внимание, направленное на мгновенное возникновение и прекращение нашего переживания. Внимательность к любому из этих четырех аспектов тела и ума одинаково хороша, поскольку все они основаны на агрегате формы.

Вместо того, чтобы отвечать еще на другие вопросы, разрешите мне более детально объяснить практику. Внимательность может наличествовать в данное время лишь на одном из четырех оснований. С установлением внимательности и сопровождающих ее сосредоточенности и понимания медитирующий будет способен увидеть четыре элемента, которые составляют форму на основе каждого данного момента. Он также начнет различать между внутренним и внешним телом.

Таковы два важных пункта. Помните, я сказал, что все четыре основания внимательности имеют в качестве своей первопричины агрегат формы. Поскольку дело обстоит так, мы подчеркиваем роль медитации, которая начинается со внимания к телу, как к своему фокусу. Мы должны развивать внимательность к шести внешним чувствам, переживая их, как тонкие ощущения, проявляющиеся в теле.

Будда в своей «Проповеди о внимательности» предписывал нам осознавать тело в теле, чувства в чувствах, ум в уме и дхарму в дхарме.
Как можем мы быть внимательными к телу в теле? Что такое внутреннее тело, что такое внешнее тело? Внешнее тело состоит из четырех элементов – плотности, текучести, тепла и вибрации, или, по старой классификации, из земли, воды, огня и воздуха, взятых в соотношении 20: 12: 5:4. Это тело порождено и поддерживается кармой, которую мы создали своим неведеньем. Внешнее тело рождается, растет и разрушается; седеют волосы, выпадают зубы – и все это происходит против нашей воли. Наконец, после смерти тело, которое мы столь тщательно одевали и умащали благовониями, оказывается сожженным.

Но Будда нашел способ преодолеть смерть. Его техника состояла в том, чтобы понять внутреннее тело с помощью внешнего. Во внутреннем теле он видел только пять агрегатов в состоянии постоянной текучести. Однако в нормальном состоянии желаний и привязанности внутреннее тело увидеть нельзя. Желания и привязанности создают иллюзию постоянства, а потому увидеть возникновение и исчезновение агрегатов становится невозможно. Отсюда оказывается необходимой практика внимательности. Целью практикующего должна быть способность увидеть возникновение и исчезновение агрегатов; он должен видеть этот процесс по возможности непрерывно. Обычному человеку это очень трудно. Поэтому он не видит истины и в самом себе. Только обладая достаточной сосредоточенностью и внимательностью, медитирующий может раскрыть истинные свойства внутреннего тела. Тогда медитирующий сам для себя почувствует истину Будды.

Чтобы увидеть внутреннее тело, медитирующий должен наблюдать внешнее, или общепринятое, тело при помощи ума. Необходимо устанавливать внимательность всякий раз, когда существует ощущение, – например, при вытягивании и сгибании. Благодаря непрерывному и четкому осознанию этого ощущения мы затем уясним истинное свойство непостоянства во всех положениях тела и при всех движениях. Тогда мы увидим, как тело ежемгновенно возникает и исчезает; и как только мы постигнем этот факт, мы увидим истинное внутреннее тело, увидим пять агрегатов. Постижение внутреннего тела и есть правильное усилие. Поэтому надо проследить четыре основания внимательности в своих ощущениях внутри тела, а не вне его. Их необходимо переживать, видя тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме и дхарму в дхарме.

Внимательность к телу есть первый аспект медитации прозрения; следующим будет внимательность к чувству. Существует пять видов чувств: 1) приятное телесное чувство; 2) неприятное телесное чувство; 3) приятное душевное чувство; 4) неприятное душевное чувство; 5) чувство безразличия. Иметь переживание чувства этого типа на обычном уровне – внешнее чувство. Под «обычным уровнем» мы понимаем обыкновенную привязанность к удовольствию и отвращение к боли. Привязанность может существовать, причем мы даже и не осознаем ее, а если и осознаем, то не признаемся в ней открыто. В таком случае привязанность существует как бы в более дремлющем состоянии. Однако каждое переживание всегда представляется переживанием некоего «я»; а это означает, что существует привязанность. Она приходит вследствие отождествления с чувствами, вследствие убежденности в том, что они суть «я», «мое», «я сам».

Медитация прозрения приводит нас к познанию внутреннего чувства. Благодаря разрушению страстей и отождествления практикующий может пережить внутреннее чувство. Чувство «я страдал» показывает наличие отождествления с внешним чувством. Для того, чтобы проявить понимание, медитирующий должен под внешним чувством увидеть внутреннее, или пять агрегатов. Везде, где существует соприкосновение, возникает чувство; а там, где налицо чувство, возникает страсть; там, где существует страсть, возникает и привязанность; она возникает у всех шести дверей внешних чувств. Если практикующий видит чувство в чувстве, он способен покончить с привязанностью. Медитирующий должен видеть внутреннее чувство, установив осознание во всех четырех основаниях внимательности к ощущениям, как переживаемым в теле, в чувствах, в уме и в объектах ума. Таким образом он постигнет, как возникает чувство, основанное на агрегате формы.

Хотя Будда учил медитации у всех дверей чувственных ощущений, легче всего наблюдать чувства через телесные ощущения. Это можно увидеть в любой позе. К примеру, когда медитирующий находится в сидячем положении, ему следует сосредоточиваться на той части туловища, которая касается почвы, и переживать ощущение соприкосновения. По мере того, как медитация все более сосредоточивается на соприкосновении, он увидит, как будут возникать чувства пяти видов там, где имеет место соприкосновение, основанное на агрегате формы.

Когда мы видим форму, как основу чувства, а также видим форму и тело непостоянными, чувство будет видно также как непостоянное. Расширяя это прозрение, медитирующий постигнет, что все агрегаты, включая агрегаты восприятия, факторы ума и само сознание, также непостоянны. Они непостоянны, неудовлетворительны и не содержат неизменного «я». В силу наличия привязанности до практики медитации эти три свойства не ощущаются. Но как только привязанность оказывается разрушенной, мы можем в своем собственном теле постичь переживание четырех благородных истин.

Теперь нам необходимо понять, как во время медитации быть внимательными к уму – ко внешнему и ко внутреннему. Внешний ум означает поверхностный ум, который имеет дело со внешними объектами, тот ум, который думает о своем доме, о жене, о детях, о будущем и так далее. Иными словами, это ум, который думает обо всем и не переживает пяти агрегатов непосредственно. Внешний ум сопровождается страданием, вызванным страстными желаниями, жадностью, различением и тому подобными качествами.

Для того, чтобы познать внутренний ум, мы должны искать его, пользуясь в качестве основы агрегатом формы, как мы делаем это в случае чувства. Лучше всего это производится при помощи созерцания чувства, возникающего от касания ума, т. е. при помощи созерцания тонкого телесного ощущения, возникающего от ума. Там, где существует соприкосновение с каким-либо объектом через посредство любой из шести дверей внешних чувств, мы переживаем ощущение чувства, возникающее вследствие касания ума. Таким образом, благодаря этой процедуре, мы видим ум в уме; он известен, как внутренний ум. Созерцая чувство, возникающее из касания ума, мы поймем непосредственно пять агрегатов, а именно: агрегаты формы, чувства, восприятия, факторов ума и сознания; и мы увидим, как они всегда возникают и исчезают.

В этих случаях ум практикующего иногда становится пассивным, переживает блаженство, испытывает сладостные ощущения или даже впечатления свободы от скверны и уверенность в просветлении. Не позволяйте внимательности отклоняться от ощущения, возникающего из касания ума.

Отмечая природу ощущения, возникающего при касании ума, медитирующий должен далее видеть, как возникает это ощущение и как сознание воспринимает вещи; медитирующий увидит, что сознание, возникающее в соединении с умом, познает вещи с большей ясностью, нежели сознание глаза, уха, носа, языка и тела. Далее медитирующий должен видеть, как функционируют различные внешние чувства; например, ему следует наблюдать за тем, как мы воспринимаем различные формы при помощи глаза, как вместе с сознанием появляется форма. Переживая этот процесс, как и все, что включено в зрение, он будет способен понять, что наш мир пуст и не содержит «я», или души. Это будет естественным результатом надлежащей медитации.

Иногда в случае сильной внимательности и сосредоточенности, ум переживает состояние подъема и пустоты, как будто бы не существует нашего «я» ни внутри, ни снаружи. Такая пустота есть исход медитации, направленной на нирвану, как на объект; переживание ее означает культивирование непрерывной внимательности. Когда станет виден внутренний ум, мы увидим его, как группу или скопление множества элементов. При дальнейшем развитии прозрения можно воспринять перемену в каждое мгновенье мысли. Тогда наше чувство прочности, или чувство «я», оказывается разбито, тогда устанавливается чувство пустоты «я»; а это как раз служит разрушению мифа о душе. Такими же ясными становятся и другие формы существования. Когда позы тела находятся под постоянным внимательным наблюдением, мы видим тело, как основу боли. Тогда разрушается миф о счастье; тогда мы переживаем истинное страдание, внутренне присущее телу. Постижение непостоянства, которое видно ежемгновенно, возникающим и исчезающим в уме и в теле, автоматически разрушает миф о постоянстве. Медитирующий может в любом переживаемом явлении увидеть три свойства – непостоянство, страдание и отсутствие «я».

Будет ли человек хорошим или плохим, счастливым или несчастным, постигнет он нирвану или нет, – все зависит от ума. Нужно проявить правильные усилия в основании дхармы и увидеть истинную внутреннюю дхарму. Правильно сравнить внешнюю дхарму с географической картой, на которой указана внутренняя дхарма. Будда говорит, что внешняя дхарма являет собой сорок восемь тысяч аспектов учения, описанных в соответствии с особенностями психики разных индивидов. «Дхарма, которой я научил, сравнима с листьями в лесу. Но мудрый человек знает, как применить дхарму на практике, так что горсти дхармы, подобной горсти листьев, оказывается достаточно». Эта горсть листьев соответствует четырем основаниям внимательности. проповеди, или внешняя дхарма, важны и полезны, – но только для того, кто обладает мудростью и разумом. ему необходимо проникнуть во внутреннюю дхарму, пробиться сквозь внешнюю. Практикующие проникают во внутреннюю дхарму при помощи непрестанной внимательности к ощущению, возникающему из касания ума, которое оказывается главным ее объектом. Благодаря такой практике медитирующий увидит все истинные дхармы и агрегаты внутри самого себя. Именно по поводу этой техники Будда сказал: «Тот, кто видит меня, видит дхарму» и наоборот. Поэтому тот, кто видит тело в теле, ум в уме, чувство в чувстве и объекты ума в объектах ума, или дхарму в дхарме, понимает глубокий смысл этих слов.

Все дхармы лишены какого бы то ни было «я», какой-либо души. Внешние дхармы, понятия и слова, даже внутренние дхармы, пять агрегатов, составляющих часть нашей истинной природы, не имеют никакого постоянного «я». Когда дхармы оказываются видны и поняты, когда медитирующий проник сквозь них таким образом, он разрушает потребность в захвате. Тогда он чувствует благородный путь, который в дальнейшем уничтожает скверну и иллюзию «я».

Для развития этой практики требуется только одно – вера и серьезность. Даже дети, пьяницы, безумцы, старики и совсем неграмотные люди могут развивать внимательность. Если существует вера в возможность просветления Будды и в четыре благородные истины, практикующий может двигаться далее по пути.
На это постижение способен любой человек, потому что истина внутренне присуща каждому живому существу. Тот, кто искренне занят практикой, по-настоящему поддерживает буддизм; и в этом заключена высочайшая заслуга.

Мы должны обладать надлежащей решимостью, решимостью созерцать тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме и дхарму в дхарме – всегда пребывать в настоящем моменте. Мы должны практиковать все четыре основания внимательности. Желание возникает у всех шести дверей чувственных впечатлений. Таким образом внимательность во время созерцания, пользующаяся ощущением для того, чтобы покинуть желание у всех дверей чувств, есть ключ к практике. Она приведет к концу привязанности и к освобождению.

Возьмемся серьезно за практику и освобождение. Мы не можем позволить себе собирать цветы, отойдя в сторону от пути, потому что наш путь еще потребует долгой ходьбы. Нас научили этому пути, чтобы мы освободились от страдания – и в результате от рождения, старости и смерти. Этот путь – тот самый, что ведет к нирване, к освобождению и прекращению страданий, к концу иллюзии «я», к миру.

Детали метода практики

Согласно четверичному пути внимательности, практика випассаны начинается с наблюдения за телом внутри нашего тела. Лучше всего сделать это, направляя внимание на центр кисти, между лучезапястным суставом и пальцами, поднимая кисть и предплечье. Движения должны быть небольшими, от трех до шести дюймов, из горизонтального в вертикальное положение; затем мы переводим кисть в начальное положение. Удерживайте внимательность (психический фактор) на тонком ощущении, которое возникает и прекращается в руке всякий раз, когда та движется. Сначала все выглядит так, как будто мы поднимаем руку обычным образом, потом, когда фактор внимательности в наблюдении за движением руки усилится, возникнет гораздо более отчетливое ощущение, нежели сначала; зачастую оно напоминает слабый электрический ток. Когда движение руки прекращается, ощущение исчезает. С нарастанием практики и внимательности возникает прозрение, так что медитирующий все отчетливее будет видеть, как при каждом движении руки в ней появляются ощущения и как они прекращаются. Далее сосредоточенность на этом ощущении и внимательность к нему приведут нас к тому, что мы увидим возникновение и исчезновение ощущения во всем теле. Это явление перенесет ощущение в основание сердца; данный факт означает, что медитирующий чувствует, как одновременно с возникновением и исчезновением ощущений в руке они возникают и исчезают также и в области сердца. Далее, после некоторой практики, способность сосредоточенности и внимательности сделается достаточно сильной для того, чтобы отмечать возникновение и исчезновение тонкого ощущения в сердце (у его основания) одновременно с любым другим ощущением, отмечаемым в теле. Ежемгновенное осознание ощущения движения руки будет приходить прямо к основанию сердца.

Данный метод следует развивать и далее, применяя его во всех позах. Практикуя его непрерывно в течение целого дня, медитирующий может менять позы. Стоя, он должен быть внимательным к ощущению, возникающему при соприкосновении ступней с почвой. Если он практикует медитацию при ходьбе, ему нужно сделать усилие, чтобы отмечать мгновенные изменения ощущения в подошве двигающейся ноги. Медитируя в лежачем положении, следует направлять внимательность к ощущениям в тех местах, где тело соприкасается с матрасом.
Во всех этих позах внимательность будет развиваться от грубого, непрерывного ощущения к более отчетливому восприятию возникновения и исчезновения всех ощущений в каждое мгновенье. С углублением внимательности медитирующий также будет более ясно отмечать одновременное возникновение и исчезновение ощущения в сердце. Тогда медитирующему уже не нужно двигать рукой, чтобы пережить ощущение у основания сердца.

Следует продолжать практику как можно более непрерывно во всех позах. Тогда ощущения у основания сердца усилятся. Все двери чувственных впечатлений станут частью медитации. Сначала звуки будут слышны как нормальные. Затем они станут восприниматься в виде ощущений внутри барабанной перепонки. Наконец при сильной сосредоточенности и внимательности звуки будут отмечаться в форме телесных ощущений, возникающих и исчезающих у основания сердца.
В медитацию будут вовлечены и другие органы чувств, еще более тонкие. В конце концов вкус, запах и зрение будут восприниматься как изменяющиеся ощущения – сначала внутри органа восприятия, затем у основания сердца. Использование внимательности к ощущению, когда оно приходит и уходит, является прямым орудием для отсечения привязанности к какой-либо форме или удовольствию при возникновении ощущения.

Ум, шестое ощущение, самое тонкое из всех, также приобретет большую отчетливость при возникновении и исчезновении. Затем медитирующий будет переживать ощущение, возникающее вследствие касания ума. Когда возникнет мысль, будет воспринято и особое ощущение у основания сердца; это чувство, возникающее вследствие касания ума. Теперь медитирующий будет обладать достаточной силой сосредоточенности, чтобы уловить движение ума от начала мыслей до их конца. Они также сумеют почувствовать путь ощущения по мере того, как ум движется от сердца, вверх, к задней стороне шеи и выше головы.

нужно оставаться сосредоточенным непосредственно на самом ощущении, когда оно переживается в центре сердца. В каждое мгновенье ясного внимания вы увидите процесс возникновения и ухода переживания. Может возникнуть мысль; но она быстро уйдет. Воспоминания, планы также уйдут. Все быстро уйдет, когда сила внимательности в настоящий момент ясно проникнет в ощущение бытия. При углублении практики мы становимся способны видеть даже более отчетливо различные оттенки внутреннего переживания и внешних форм, – пока не проникнем в истину нашего глубокого внутреннего переживания.

То, что существенно для практики, – это чтобы медитирующий сохранял непрерывную внимательность к ощущениям во всех позах. Таким образом он будет переживать непосредственно тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме, объекты ума в объектах ума. Ощущение, касание и развитие ежемгновенного осознания при помощи основания сердца – вот ключ к практике.
В конце концов медитирующий будет воспринимать ежемгновенное возникновение и исчезновение всех пяти агрегатов. Такое прямое переживание текучести агрегатов есть истина Будды. Когда ум в достаточной степени очищен, сосредоточен и уравновешен, медитирующий воспримет целый мир, все шесть внешних чувств, как одно ощущение у основания сердца. Тогда весь мир являет собой просто ощущение, или вибрацию, которая в каждое мгновенье возникает и полностью исчезает; и этот мир более не будет удерживать его.

Мы состоим исключительно из пяти агрегатов; каждое мгновенье они молниеносно возникают и исчезают. Весь мир, ныне воспринимаемый в виде изменчивых вибраций, непостоянен. Оно болезненно, это мгновенное рождение и умирание. Ощущение в любой из шести чувственных основ представляет собой боль. Рождение и смерть, возникновение и исчезновение… Наконец медитирующий переживет мир превыше рождения и смерти, нирвану. Это истинный путь Будды.
Очень важно, чтобы мы использовали для практики свою возможность в этой жизни. Есть только один способ положить конец страданию. И да будет это учение благодеянием для всех! Да будут счастливы все создания!

Мудрость

1. Правильное устремление;
2. Правильное понимание.
Правильное понимание истины есть цель и задача буддизма; правильное устремление – это аналитическое исследование ума и материи, как внутреннее, так и внешнее, предпринятое для того, чтобы прийти к постижению истины. Ум называется так вследствие своей тенденции склоняться к объекту чувства. Форма называется так вследствие своего непостоянства, являющегося результатом беспрерывных перемен.
Строго говоря, «ум» – это термин, прилагаемый к следующим явлениям:
1. Сознание, виньняна;
2. Ощущение, ведана;
3. Восприятие, саньня;
4. Энергия преднамеренных действий и психические качества, санкхара.
Перечисленные элементы вместе с формой материальных состояний составляют то, что мы называем пятью агрегатами. Именно в этих пяти агрегатах Будда суммировал все психические и физические явления существования, которые в действительности являют собой континуум сосуществования ума и материи; но мирянин неправильно воспринимает их в виде личности, или «я».

При наличии правильного устремления ученик, к тому времени развивший как бы мощную линзу сосредоточенности, направляет внимание на самого себя. При помощи интроспективной медитации он производит аналитическое исследование сначала природы материи, а затем ума и психических факторов. Он чувствует, а временами также и видит калапы в их истинном состоянии. Он начинает понимать, что как материя, так и ум пребывают в непрерывных изменениях; они непостоянны и лишены устойчивости. С нарастанием способности к сосредоточению природа внутренних сил практикующего все более и более оживляется. Он более не может отрицать, что пять агрегатов являют собой страдание; а он жаждет состояния превыше страдания. Благодаря постоянной практике он в конце концов сможет выйти из оков страдания, перейти из состояния бытия этого мира в надземное состояние, в поток нирваны. В этом пункте он становится свободным от «я», от сомнений и от привязанности

Затем благодаря постоянным усилиям в практике йогин перестает ощущать какую-либо страсть или гнев. Наконец он переживает полную свободу состояния арахата, как свою конечную цель. Каждый из тех, кто пережил нирвану, может повторить это переживание столько раз, сколько пожелает, перейдя к ступени плодов, которая приносит ему «внутренний мир нирваны».
Этот «внутренний мир», тождественный нирване, не имеет параллелей, ибо являет собой состояние превыше нашего мира. В сравнении с ним состояние поглощенности, или внутреннего мира, о котором я упоминал ранее, говоря о сосредоточенности, оказывается совершенно ничтожным. «Внутренний мир джханы» все еще будет удерживать практикующего на здешних планах существования, тогда как «внутренний мир нирваны» уводит его за пределы всех планов существования.
Развитие мудрости и конечного прозрения в то, что является истиной существования и нирваной, непосредственно основано на практике медитации.

В нашем центре, когда изучающий достиг некоторого уровня сосредоточенности, – предпочтительно уровня вступительного самадхи, – после выполнения в течение нескольких дней медитации на дыхании, курс подготовки изменяется в сторону випассаны, или прозрения. Этот курс требует применения уже развитого увеличительного стекла сосредоточения и включает в себя рассмотрение внутренних склонностей, всего, что существует внутри самой личности. Изучающего учат приобретению чувствительности ко внутренним процессам организма; благодаря этому он переживает реакции, происходящие внутри всех живых существ.

Когда изучающий погружен в такие ощущения, которые суть продукты природы, он приходит к физическому и душевному постижению той истины, что все его физическое существо – это в конечном счете изменяющаяся масса. Таково фундаментальное понятие непостоянства в буддизме – природа изменения, которая проявляется во всем, что существует во вселенной – в одушевленных или в неодушевленных предметах. Он также переживает естественное следствие этого факта – понятие страдания становится тождественным самой жизни. Это оказывается справедливым в силу того факта, что вся структура какого-либо существа составлена из атомов, калап; и все эти атомы пребывают в состоянии постоянного разрушения.

Последнее понятие, которое становится ясным, – это понятие об отсутствии «я». Мы называем «веществом» то, что нам кажется веществом; но в действительности неизменного вещества, как такового, нет. По мере того, как курс медитации идет все дальше, изучающий приходит к постижению того обстоятельства, что в его так называемой личности нет субстанциональности, что нет такой вещи, как ядро существа. В конце концов он отбрасывает от себя всякий эгоцентризм – как по отношению к уму, так и по отношению к телу. Тогда он выходит из состояния медитации с новым взглядом на жизнь, живо реагируя на тот факт, что все, происходящее во вселенной, подвержено фундаментальным законам причины и следствия. Он познает своим внутренним зрением иллюзорную природу отдельной личности.

Если вы знаете непостоянство, вы поистине знаете также истину страдания и истину отсутствия «я», ибо все три свойства проявляются вместе.
Следовательно, непостоянство является существенным фактором, который во время практики необходимо пережить и понять в первую очередь.
Только при помощи личного переживания и понимания природы непостоянства, как процесса вечной перемены внутри вас самих, вы сможете понять эту истину.

Это невидимое нечто, которое мы называем «санкхара», или «силы действия», есть продукт ума, с которым связано каждое действие; этот продукт не обладает качеством протяженности. Вся вселенная насыщена силами действия всех живых существ.

теория жизни происходит из этих сил, и каждый индивид постоянно поглощает силы собственных действий, в то же время освобождая новые силы действий, проявляющиеся в поступках, словах и мыслях, создавая, так сказать, нескончаемый цикл жизни, символом которого являются пульсация, ритм, вибрация. Постоянно имеет место накапливание кармы, которое становится источником энергии, поддерживающей жизнь; а эту жизнь неизбежно сопровождают страдание и смерть. а поскольку карма исходит из вечно меняющегося ума, ее следствия с необходимостью также должны быть изменчивыми. Именно при помощи силы, присущей пониманию непостоянства, страдания и отсутствия «я», мы способны избавиться от кармы, накопившейся на нашем личном счете. Ежедневно мы своими действиями создаем новую карму; и лишь при помощи развития прозрения в непостоянство мы сможем проникнуть в этот процесс.

Избавление от всей массы собственной кармы может занять время целой жизни, а иногда и больший промежуток. Тот, кто избавился от всей кармы, приходит к концу страдания, потому что к этому времени нет никакого остатка, дающего необходимую жизненную энергию для удержания человека в какой-либо форме жизни. Здесь тот конец страдания, которого достигли Будда и арахаты ко времени окончания их жизни, когда они пришли в состояние конечной нирваны. Для нас, для тех, кто заняты медитацией випассаны, будет достаточно, если мы сможем очень хорошо понять непостоянство и достичь первой ступени просветления, если мы начнем ограничивать время жизни, в течение которого нам придется продолжать испытывать страдания.

Для прогресса в медитации випассаны изучающий должен продолжать познавать непостоянство как можно более длительное время. Будда дал совет – сохранять осознание непостоянства (или страдания, или отсутствия «я») во всех положениях тела – сидя, стоя, лежа или при ходьбе. Постоянное осознание непостоянства, а также страдания и отсутствия «я» составляет тайну успеха. Последние слова Будды, произнесенные как раз перед последним вздохом и переходом в паринирвану, были: «Распад и непостоянство свойственны всему сложному. Прилежно добивайтесь собственного спасения». в этих словах выражена сущность всех его поучений за сорок пять лет жизни после просветления. Если вы будете поддерживать внутреннее осознание непостоянства, присущего всем составным вещам, вы, несомненно, с течением времени достигнете цели – освобождения.

Тем временем, по мере того, как вы растете в понимании непостоянства, ваше прозрение в то, что «истинно по природе», будет все большим и большим. Дело дойдет до того, что в конце концов вы освободитесь от какого бы то ни было сомнения относительно трех свойств – непостоянства, страдания и отсутствия «я» – и лишь тогда достигнете положения, позволяющего двигаться вперед к своей цели.
Теперь, когда вы знаете, что понимание непостоянства является первым существенным фактором, вам следует как можно более непрерывно сосредоточиваться с ясным умом на том, что означает непостоянство. Вы отчетливее увидите, что подлинное значение непостоянства – это разрушение. Такова глубинная природа всего, что существует во вселенной, как одушевленного, так и неодушевленного.

Знать, что самое наше тело состоит из мельчайших калап, и все они пребывают в состоянии изменения, – это знать истину природы изменения или разрушения. Природа изменений, или распада, или непостоянства, вызванного непрерывным разрушением, есть неудовлетворительность, истина страдания. Калапы все время разрушаются и замещаются; но только тогда, когда вы переживете это изменение как страдание, вы придете к постижению четырех благородных истин, на которых сделан такой упор в учении Будды. Почему это так? Потому, что когда вы постигли тонкую природу страдания, от которого вы не в состоянии избавиться даже на мгновенье, вас по-настоящему испугает самое ваше существование с телесной материей и умом; оно вызовет у вас отвращение, неприязнь; вы станете искать способ выйти из него в состояние превыше его ограничений, превыше цикла ежемгновенных перерождений, в состояние, открывающееся после окончания страдания. Вы сможете как бы уловить на вкус, что напоминает это состояние, даже будучи еще человеком, если достигнете ступени вхождения в поток, когда благодаря достаточной практике вы вступите во внутреннее состояние безусловного мира нирваны.

Медитация випассаны заключает в себе также созерцание изменчивой природы элементов мысли, или внимание, направленное на процесс изменения материи. Иногда внимание окажется сосредоточенным только на непостоянстве материи, иногда – только на непостоянстве мысленных элементов. Когда мы созерцаем непостоянство материи, мы постигаем также, что элементы мысли, возникающие одновременно с осознанием непостоянства материи, тоже находятся в состоянии перехода, изменения. В этом случае мы можем понять непостоянство как материи, так и элементов мысли, ума.

Все, сказанное мною до сих пор, относится к пониманию благодаря телесным ощущениям непостоянства – процесса изменчивости материи, а также и элементов мысли, зависящих от таких изменяющихся процессов. Вместе с тем вам следует знать, что непостоянство можно понять и через другие виды чувств. Осознание непостоянства может быть развито при помощи чувств (в данном случае имеются в виду телесные ощущения):
благодаря соприкосновению видимой формы с чувственным органом глаза;
благодаря соприкосновению звука с чувственным органом уха;
благодаря соприкосновению запаха с чувственным органом носа;
благодаря соприкосновению вкуса с чувственным органом языка;
благодаря соприкосновению мысли с чувством ума.

Фактически мы можем развить понимание непостоянства при помощи любого из шести органов чувств. Однако на практике мы находим, что из всех видов внешних чувств осязательные ощущения, возникающие при соприкосновении с составными частями тела в процессе изменения, охватывают наилучшее пространство для интроспективной медитации. Дело не только в том, что осязательные ощущения, возникающие благодаря трению, радиации и внутренней вибрации калап во время прикосновения к составным частям тела, оказываются более ощутимыми, нежели другие виды чувств; поэтому начинающий практику медитации випассаны может легче всего прийти к пониманию непостоянства при помощи телесного чувства. мы избрали телесное чувство средством для быстрого понимания непостоянства.

Для любого отдельного человека открыта возможность испробовать другой способ; но я советую практикующему хорошо утвердиться в понимании непостоянства при помощи телесного ощущения до того, как он предпримет попытку испытать другие виды чувств. Как бы там ни было, медитация випассаны, как указано выше, занята внимательностью по отношению к процессу изменений от мгновенья к мгновенью; мы нашли, что прикосновение, телесные ощущения и шесть органов чувств являются наилучшим средством для развития этой внимательности.

В нашем центре, когда направление медитации изменяется с дыхания на осознание непостоянства, учитель учит медитирующего специфической формуле начала практики – процессу прохождения внимания по всему телу, часть за частью, чтобы почувствовать непостоянство всякого прикосновения и ощущения. По мере того, как продолжается осознание непостоянства, медитирующий увидит, как сила его сосредоточенности и внимательности способна освободить течение энергии внутри тела. Тогда внимание пробегает по телу быстрее и с большей ясностью. Когда тело становится более чистым для потока энергии, когда более явственным становится непостоянство всех ощущений, равно как их болезненность и отсутствие в них «я», фокус внимания медитирующего перемещается в центр, в сердце. Тогда внимательность и сосредоточенность на изменяющихся ощущениях и чувствах настолько усиливаются, что все ощущения, даже движения ума, переживаются как изменчивые, как вибрации. Восприятие мира в целом, материи и ума, сводится к различным уровням вибраций в постоянном состоянии изменений. Медитирующий переживает утончение, благодаря випассане он проникает в глубь существования и видит истинную его природу. Именно эта ясная проникновенность приводит его к прекращению постоянного изменения от мгновенья к мгновенью, к миру нирваны.

Практикующий не должен заглядывать вперед на какое-либо достижение прозрения, потому что это отвлечет его от непрерывного осознания непостоянства, которое лишь одно способно привести его к наивысшей истине – и приведет к ней.
Медитирующий, продолжая практику до конечного проникновения в дхарму Будды, может по-настоящему понять шесть атрибутов дхармы:
1. Дхарма не есть результат предположения или выдумки; это следствие личных переживаний; она точна в любом отношении.
2. Дхарма производит благотворное действие здесь и сейчас для тех людей, которые практикуют ее в соответствии с техникой, разработанной Буддой.
3. Воздействие дхармы на практикующего ее человека оказывается немедленным; оно проявляется в ее способности устранить причину страдания по мере того, как возрастает понимание истины.
4. Дхарма способна выдержать проверку со стороны тех, кто пожелает ее проверить. Они смогут на собственном опыте узнать ее благотворные последствия.
5. Дхарма есть часть нашей собственной личности, а потому она выдерживает любое исследование.
6. Плоды дхармы могут быть полностью пережиты любым медитирующим, который достигнет, по крайней мере, первого переживания просветления. Внутренний мир нирваны доступен для всех «благородных учеников»; они могут вкусить его во всякое время, когда только пожелают. Они добиваются доступа к тому состоянию мира, которое называется «плодом», достигают надземного сознания, связанного с миром нирваны, где ни одно чувство не может быть пробуждено через какой-либо из центров. В такое время тело выпрямляется; это состояние совершенного физического и душевного спокойствия. Мир нирваны есть высочайшее блаженство.

Первоначальная цель випассаны состоит в том, чтобы «активизировать непостоянство» в самом себе или пережить свое внутреннее «я» в непостоянстве и прийти в конце концов к состоянию внутреннего и внешнего покоя и равновесия. Это достигается, когда практикующий поглощен чувством внутреннего непостоянства.
(выражение «активизировать непостоянство»; имеет тот смысл, что в то мгновенье, когда осознание сможет полностью пережить действительное ощущение аниччи, внутри умственно-телесного континуума происходит быстрое растворение, описанное, как «падение дождя на поверхность озера». В это мгновенье ум порождает силу очищения, ниббана дхату).

Непостоянство заключено внутри каждого из нас, внутри каждого человека; оно существует вместе с ним; просто взгляните внутрь самих себя, и вы переживете его. Когда мы сможем почувствовать непостоянство, сможем пережить его, когда мы сможем оказаться поглощенными непостоянством, мы сможем по своему желанию отсечь себя от внешнего мира мысленной деятельности. непостоянство оказывается драгоценнейшим сокровищем жизни, которое следует беречь как зеницу ока, чтобы создать для себя собственный резервуар спокойной и уравновешенной энергии. Оно поражает в самый корень физические и душевные болезни практикующего и мало-помалу удаляет из него все дурное, устраняет самые источники таких физических и душевных расстройств.

Непостоянство не сохраняется для людей, отказавшихся от мира и ведущих бездомную жизнь. Медитирующий должен поставить перед собой цель: как только представится время или возможность для дальнейшего прогресса, ему надо достичь уровня познания природы быстрой изменчивости всех материальных и психических явлений. Если он достигнет этого уровня, у него будет мало проблем (или совсем их не будет), потому что тогда он сумеет переживать непостоянство без большого беспокойства, почти автоматически. В подобном случае непостоянство станет его основой, и он сможет возвращаться к нему в повседневной жизни, остается необходимым лишь стараться поддержать его. Однако у того, кто еще не достиг стадии прозрения, где видна быстрая перемена психических и материальных явлений, появятся известные трудности; в его жизни возникнут как бы боевые действия между внутренним непостоянством и внешней физической и психической деятельностью. Поэтому для него будет разумным придерживаться принципа: «Работать, пока работаете, играть, пока играете».

Нет необходимости все время активизировать непостоянство, достаточно ограничить практику регулярными периодами, отведенными для этой цели днем или ночью. В такое время следует предпринимать попытки удерживать ум и внимание внутри тела, а осознание – исключительно на непостоянстве. Осознание непостоянства должно быть ежемгновенным, настолько непрерывным, чтобы не допускать внедрения каких-либо дискурсивных или отвлекающих мыслей, которые определенно оказывают разрушительное влияние на прогресс.

Если это невозможно, возвращайтесь ко внимательности к дыханию, поскольку сосредоточенность является ключом к способности активизировать непостоянство. Следовательно, для внимательности к непостоянству сосредоточенность должна быть хорошей; если сосредоточенность оказывается превосходной, осознание непостоянства тоже будет превосходным. Для культивирования непостоянства нет никакой особой техники – кроме культивирования внимания, направленного на предмет медитации. Это означает направить внимание назад, к телесному чувству, чтобы ощутить непостоянство на теле или внутри него. Сперва оно должно почувствоваться в тех областях, куда мы способны легко погрузить внимание. Это может означать перемену сферы внимания – от одного места к другому – от головы к ногам, от ног к голове; а по временам надо погружать внимание внутрь. Надо ясно понять, что при этом никоим образом не следует руководствоваться анатомией, а направлять его к месту прямого переживания в виде ощущения форм материи, калап, и природы их постоянных изменений.

При соблюдении этих указаний прогресс несомненен. Степень его зависит от способностей и от преданности работе медитации. Если практикующий достигнет высоких уровней сосредоточенности и мудрости, его способность понять три свойства – непостоянство, страдание и отсутствие «я» – возрастет; соответственно он будет приближаться к цели, к просветлению, которое должен иметь в виду каждый человек.
люди сегодняшнего дня не верят в утопии; они ничего не примут на веру, если при этом не получат хорошие, конкретные, прямые, личные результаты – здесь и сейчас.

Будда говорил: «Мир создан умом». Поэтому ум преобладает над всем. Возьмемся же за изучение ума и его свойств – и мы разрешим проблему, которая ныне стоит перед миром.

Существенные элементы практики дхармы Будды У БА КХИН

ГЛАВА 13. У БА КХИН

У Ба Кхин –выработал наиболее действенную технику для практики медитации випассаны. Эта техника включает проведение ума через всё тело; при этом особенное внимание обращено на постоянно меняющуюся игру ощущений, доступную восприятию.
его метод практики является прямым и интенсивным.

Эта специфическая практика состоит в том, что после развития некоторого объёма сосредоточенности внимание систематически проводится по всему телу, и практикующий осознаёт наличествующие в нём физические ощущения. Наблюдая эти ощущения, медитирующий развивает всё более чёткое осознание аниччи, свойства непостоянства.

по мере того, как практикующий всё глубже проникает в природу реальности, наблюдая аниччу и подходя к действительному состоянию непостоянства, возникает другой способ существования, другой «элемент» (буквальное значение слова «дхату»), который на самом глубоком уровне бытия приходит в соприкосновение со скверной и искореняет её. Такова концептуализация процесса; его нельзя объяснить, но он доступен переживанию.

«С осознанием истины аниччи, непостоянства, а также связанных с ней истин страдания и отсутствия „я“, он (изучающий) развивает в себе то, что мы можем назвать искрящимся светом ниббана дхату; это особая сила, которая рассеивает всяческую нечистоту, все яды, продукты дурных действий, являющиеся источником его физических и духовных болезней. Точно так же, как сгорает зажженное топливо, отрицательные силы (нечистота или яды), находящиеся внутри практикующего, устраняются при помощи ниббана дхату, который он порождает истинным осознанием аниччи в ходе своей медитации…».

«То, что существенно в буддизме, – это постижение проявления и растворения пяти агрегатов. Только с развитием ниббана дхату, следующим за подлинным пониманием аничча, воздействие ниббана дхату на внутреннюю нечистоту создаёт ощущение горения, которое, во всяком случае, не должно продолжаться долго». Следовательно, можно понимать ниббана дхату как силу, порожденную осознанием аниччи, действительным медитативным переживанием непостоянства. Здесь налицо процесс очищения, и этот процесс ведёт медитирующего к переживанию мира нирваны внутри самого себя. Тут – самая суть учения.


У БА КХИН
«Существенные элементы практики дхармы Будды»

в человечестве столь сильно влияние чувственности, что в нормальных условиях мы склонны забывать о том, чем нам приходится платить за эту чувственность.
Чем сильнее мы привязаны к личности, тем сильнее страдание.

человек предвидит все свои страдания и горести, которым ему предстоит подвергнуться; но он подавляет предвидение ради мгновенных чувственных наслаждений, которые суть лишь случайные огоньки во тьме. Не будь этого заблуждения, которое удерживает его от истины, он, несомненно, пробился бы к пути освобождения от циклов жизни, страдания и смерти.

Существо калапа оказывается сформированным только тогда, когда все восемь природных элементов собраны вместе; иными словами, мгновенное сосуществование этих восьми элементов поведения создаёт массу – и создаёт её только на это мгновенье. По размерам калапа в десятки тысяч раз меньше частицы пыли; промежуток жизни калапа составляет мгновенье; а время миганья глаза составляет триллионы таких мгновений. Все эти калапы находятся в состоянии непрерывных изменений, текучести. Изучающий, достигший развития в медитации випассаны, может почувствовать калапы в виде потока энергии. Человеческое тело – это не неподвижное образование, а континуум сосуществования материального агрегата с жизненной силой.

атомы пребывают в состоянии возникновения и растворения, постоянных изменений. В соответствии с этим фактом мы должны принять концепцию Будды о том, что все сложные предметы подвержены изменениям, разрушению, распаду.

Для случайного наблюдателя кусок железа представляет собой неподвижную массу. Но ученый знает, что он состоит из электронов, и все они находятся в состоянии непрерывного изменения, текучести. Если так обстоит дело с куском железа, то что же можно утверждать о жизни организма, скажем, о человеке? Изменения, имеющие место внутри человеческого тела, должны быть более бурными. Но ощущает ли человек внутри себя колебательные вибрации? Чувствует ли когда-нибудь он, что его тело – это всего лишь энергия и вибрации?

Каким будет отражённое воздействие на психику человека зрелища, в котором он интроспективно усматривает в своём собственном теле наличие лишь энергии и вибраций?
обладая господством над материей, человек всё ещё не имеет власти над своим умом.

Наслаждение, рождённое чувственностью, ничтожно в сравнении с восторгом внутреннего мира ума, который приобретается в процессе буддийской медитации.; чувственные наслаждения подобны расчесыванию зудящего места. В то же время восторг медитации при всех обстоятельствах свободен от затруднений и страданий. для вас будет трудно понять, на что похожа подлинная радость. Но я знаю, что вы тоже можете почувствовать эту радость, можете ощутить её вкус для сравнительной оценки. Поэтому нет причины предполагать, что буддизм учит чему-то такому, что заставит вас чувствовать себя несчастными в этом кошмаре страдания. Пожалуйста, возьмите от меня эту практику, чтобы она дала вам возможность спасения от нормальных условий жизни; это как бы лотос в пруду кристальной воды, не затрагиваемый окружающим его пламенем. Медитация даст вам тот «внутренний мир», который принесёт удовлетворение: вы не только выходите за пределы сферы «ежедневных затруднений», свойственных этой жизни, но также медленно и надёжно выйдете за пределы ограничений самой жизни, за пределы страданий и смерти.

именно душевные силы действий, или санкхара, влияют с течением времени на каждого человека. Они становятся причиной продолжающегося потока ума и материи, причиной происхождения внутреннего страдания.

Только законченный святой, только арахат способен полностью понять истину страдания. Когда же постигнута истина страдания, автоматически оказываются разрушенными причины страдания; таким образом, человек в конце концов приходит к прекращению страдания и боли. Что является самым важным в понимании дхармы, – так это постижение истины страдания, боли, благодаря процессу медитации в соответствии с путём, установленным Буддой.
Что же тогда такое этот путь, ведущий к угасанию страдания? Этот путь –добродетель, медитация, мудрость.

Медитация

1. Правильное усилие;
2. Правильная внимательность;
3. Правильная сосредоточенность.
Конечно, правильное усилие является необходимым предварительным условием для правильной внимательности. Если практикующий не сделает решительного усилия, чтобы сузить диапазон мыслей своего колеблющегося и неустойчивого ума, он не сможет ожидать упрочения этой внимательности, которая в свою очередь помогает благодаря правильной сосредоточенности привести ум к состоянию заостренности и уравновешенности. Именно здесь ум становится свободным от препятствий, чистым и спокойным, просветленным изнутри и снаружи. В этом состоянии ум приобретает мощь и яркость. Практикующий переживает особый свет, который представляет собой психический рефлекс с незначительными колебаниями в степени яркости – от света звезды до света солнца. Для ясности скажем, что этот свет, отражающийся в умственном глазу в полной темноте, есть проявление чистоты, спокойствия и безмятежности ума.

Психический рефлекс света означает внутреннюю чистоту ума; а чистота ума составляет сущность религиозной жизни буддиста, индуиста, христианина или мусульманина. Поистине чистота ума оказывается величайшим общим знаменателем всех религий. Любовь, которая является единственным средством для объединения человечества, должна стать наивысшим элементом; а это не может произойти, если ум не будет обладать трансцендентной чистотой. «Трепетную, дрожащую мысль, легко уязвимую и с трудом сдерживаемую, мудрец направляет, как лучник стрелу». Упражнять ум так же необходимо, как и упражнять физическое тело. Тогда почему же не дать упражнение уму, не сделать его чистым и крепким, так, чтобы можно было наслаждаться миром сосредоточенности, «внутренним миром джханы»?

Когда внутренний мир начинает проникать вглубь ума, вы, несомненно, начинаете прогрессировать в познании истины. Именно наше переживание этого внутреннего мира и чистоты ума вместе со светом может быть укреплено всеми – при условии, что они обладают искренностью в цели
Однако успех в развитии силы сосредоточенности до совершенства зависит целиком от правильного усилия и правильной внимательности Достижение сосредоточенности и поглощенности, или вступительного состояния, является наградой.

Когда, благодаря продолжительной практике, он полностью подчинил себе ум, он может вступить в состояние поглощенности.

В буддизме нам предлагаются сорок методов сосредоточения, из числа которых наиболее значительным является анапана, т. е. сосредоточенность на входящем и выходящем дыхании, метод, который использовали все будды.

Ученику Центра медитации помогают развить сосредоточенность, доведи ум до заостренности, советуя устремлять внимание на участок верхней губы или основание носа, синхронизируя движение дыхания внутрь и наружу с безмолвным осознаванием вдоха и выдоха. символ жизни оказывается одним и тем же: это ритм, пульсация, или вибрация, скрытая внутри человека. дыхание представляет собой отражение этого символа жизни. В Центре придерживаются техники медитации анапаны, или внимательности к дыханию. Ее огромное преимущество состоит в том, что дыхание не только естественно, но также и доступно в любое время для того, чтобы прикрепить к нему сознание и исключить все посторонние мысли. Благодаря сосредоточенному и решительному усилию можно сузить диапазон мысленных волн сперва до пространства вокруг носа, затем до участка на верхней губе, далее – только до прикосновения теплоты дыхания, тогда как само дыхание становится все более поверхностным.

Нет причины, почему старательный ученик медитации не был бы способен добиться прочной заостренности ума в течение нескольких дней обучения. Когда эта медитация направлена по верному пути, всегда существуют показатели прогресса: это видимые зрительные символы, принимающие форму чего-то «белого» в противоположность чему-то «черному». Сперва они видны в форме облаков или волокон ваты, а иногда в форме белых образований, подобных дыму, паутине, цветам или дискам; но когда внимание становится более сосредоточенным, они появляются в виде вспышек или светящихся точек, или небольшой звездочки, или луны, или солнца. Если эти показатели появляются во время медитации, – конечно, при закрытых глазах, – тогда установление сосредоточенности следует считать бесспорным фактом. Тогда существенно важно, чтобы изучающий после каждого кратковременного периода отдыха возвращался как можно скорее к сосредоточенности с помощью показателя «света».

«Как человек, совершающий путешествие на дикой лошади, неспособный удерживать вожжи, не уедет далеко, так и ученик – или ученица, – со слабой сосредоточенностью не достигнет хорошего прогресса в своей практике. Поэтому напоминаю вам, чтобы вы не стали жертвой своего ума, а укротили его при помощи революционного духа – и воспользовались им». Когда вы сможете сделать это, вы готовы к тому, чтобы включиться в медитацию випассаны, чтобы приобрести прозрение в конечную истину и насладиться великим миром нирваны. Если изучающий способен сосредоточить внимание на одной точке у основания носа с небольшой точкой света, остающейся на некоторое время неподвижной, тем лучше; потому что в этот период он достигает уровня ума, называемого вступительной сосредоточенностью.

«Ум в своей глубинной сущности чист, – говорил Будда, – однако он становится загрязненным, поглощая нечистоту». Так же, как соленую воду можно очистить путем перегонки, так и изучающий, медитируя о дыхании, в конце концов путем перегонки может освободить свой ум от нечистоты и привести его в состояние совершенной чистоты. Такова сила практики сосредоточенности.

Медитация о чувстве

Медитация о чувстве приведёт йогина к такому же глубокому прозрению в природу умственно-телесного процесса, как и медитация о сознании. Она приведёт к разрыву цепи зависимого происхождения и цикла повторного рождения и страдания.
Где мы наблюдаем чувства? Чувства всегда возникают там, где налицо соединение трёх явлений: органа чувств, объекта и сознания. Столкновение этих трёх есть соприкосновение; ближайшая причина чувства и есть соприкосновение. Потому нет надобности специально отыскивать чувство – оно возникает всегда там, где существует соприкосновение.
описываемые здесь чувства, не называются «ощущениями» (это другое значение часто употребляется в просторечии); мы говорим только о приятном, нейтральном или неприятном качестве чувственного объекта.

простой метод классификации чувств, подлежащих наблюдению при медитации:

Шесть внешних посетителей:
нейтральное чувство, возникающее на основе глаза;
нейтральное чувство, возникающее на основе носа;
нейтральное чувство, возникающее на основе уха;
нейтральное чувство, возникающее на основе языка;
приятное чувство, возникающее на основе тела;
неприятное чувство, возникающее на основе тела.

Три внешних посетителя:
приятное чувство на основе ума; неприятное чувство на основе ума; нейтральное чувство на основе ума;

Три посетителя-хозяина:
вдох и выдох с приятным чувством, с радостью и удовольствием, или приподнятое состояние;
вдох и выдох с неприятным чувством, раздражение, боль, отчаянье;
вдох и выдох с нейтральным чувством, отсутствие приятного и неприятного чувства.

Прежде всего для йогина важно различать индивидуальные чувства; надо стараться как бы выделять неприятное чувство, если таковое возникает; надо выделять приятное чувство, если оно возникнет, выделять нейтральное чувство в случае его возникновения. Необходимо также отделить чувство от идеи «я». В выражениях: «чувствую боль», «чувствую себя счастливым» налицо неправильная ассоциация, или отождествление чувства с «я». Чувство и «я» отделены друг от друга, когда чувство ясно познано, когда это только чувство и ничто другое. Не следует персонифицировать чувство, относить его к «я», говорить о «моём чувстве». Чувствует только чувство; это просто психический процесс; нет никакого «я», которое чувствует. Следует уяснить эту истину.

Следующим важным пунктом для йогина является необходимость созерцать чувство там и тогда, когда оно возникает. чувство возникает во всём теле, там, где наличествует соприкосновение; поэтому нельзя сказать, чтобы такой вид практики был правильным; эта практика подобна тому, как если бы мы направляли стрелу в другую цель. Никто не в состоянии удержать чувство в каком-то отдельном месте. Оно возникнет повсюду, где ему предшествует чувственный объект. Если йогин уверен, что чувство, о котором он медитирует в течение одного мгновенья, есть то же самое, которое существует и в другое мгновенье, – ему ещё предстоит пройти долгий путь. Следует познать и увидеть благодаря прозрению, что каждое чувство преходяще, непостоянно и никогда не остаётся одним и тем же в течение двух возникших одно за другим мгновений. Если йогину не удаётся познать и воспринять при помощи мудрости прозрения тот факт, что чувство непостоянно, он все еще не вступил на путь. Обычно существует ошибочное убеждение, что чувство представляет собой длительное и непрерывное переживание; но при помощи внимательности и сосредоточенности йогин увидит всякое чувство ежемгновенно возникающим и прекращающимся.

Йогину необходимо упорно медитировать о возникновении чувства, о гибели чувства и о возникновении и гибели чувства. Важно, чтобы йогин помнил, что не следует преднамеренно искать чувство. Чувство всегда оказывается преобладающим; в любое мгновенье сознания одно из шести чувств возникает или в глазу, или в ухе, или в носу, в языке, в теле или в уме. Нет ни единого мгновенья, свободного от чувства; поэтому йогину надобно стараться понять и познать процесс возникновения чувств и их гибели.

Возникновение и гибель непостоянны; постижение этого факта и есть истинное прозрение. Когда йогин сможет довести практику до того пункта, где между его наблюдением и прозрением нет вторжения никакой скверны, ему доступно достижение переживания нирваны.
Чтобы приобрести эту высшую мудрость, йогину следует прежде всего пребывать в самом чувстве, а потом пойти дальше и сосредоточить ум на возникновении и исчезновении, пока он в конце концов не увидит ясно, что чувства растворяются и переживаются только как процесс возникновения и исчезновения некоторых явлений. Это важно, ибо тогда всякий раз при созерцании чувства вместо простой его отметки последнее оказывается растворённым; и йогин полностью понимает процесс возникновения и исчезновения. Это и означает следовать по пути прозрения.
Созерцание возникновения и исчезновения не является новой техникой: здесь перед нами древний путь, по которому прошли бесчисленные будды, бодхисаттвы и просветлённые прошлых времён. Это – техника, где мы останавливаем причину, чтобы предотвратить следствие. Что это означает – можно понять в терминах зависимого происхождения.

Доктрина зависимого происхождения показывает, как вследствие чувства возникает страсть. Таким образом, прекращение чувства приводит к прекращению страсти, а прекращение страсти есть путь к нирване, к свободе. Весь этот процесс в целом приходит в результате уверенности, усилия и мудрости йогина. Йогин может внутри собственного ума увидеть, что прекращение чувства ведёт к невозникновению страсти, ибо в силу прекращения чувства прекращается возникновение желания. Такой конец скверны открывает возможность достижения нирваны уже в этой самой жизни.


Дальнейшая практика

медитируя о дыхании для приобретения сосредоточенности, а затем – или о сознании, как познающей способности, или о чувствах. Развив внимательность к сознанию или к чувствам, он начнёт видеть, как они пребывают в состоянии непрестанных перемен, в состоянии возникновения и ухода.
До этого пункта медитация была направлена на восприятие возникновения и гибели сознания и чувства. Теперь йогин должен вполне осознать тот факт, что все пять агрегатов совместно возникают, совместно существуют и совместно растворяются.

В самом начале, когда имеет место возникновение сознания, агрегат формы внутри органа зрения уже принял участие в его возникновении; одновременно сыграло свою роль и чувство, регистрируя приятное, неприятное, терпимое или нетерпимое, нейтральное, желательное или нежелательное качество. Не остаётся в бездействии и восприятие, потому что оно отмечает или постигает форму, цвет, длину, тон, высоту, скорость и т. д. Для выполнения своей функции выступает вперёд и преднамеренная деятельность, направляя орган зрения к видимым объектам, орган слуха – к звуку, орган обоняния – к запаху, орган вкуса – ко вкусу, осязание тела – к прикосновению, орган ума – к мыслям, идеям и прошлым переживаниям. Можно ясно увидеть, что в любом и каждом явлении одновременно возникают или появляются все пять агрегатов, каждый из которых играет свою роль. Необходимо с особенной силой подчеркнуть тот факт, что все они затем одновременно кончаются. Всё наше тело и ум суть просто пять агрегатов, возникающих и гибнущих вместе в одно и то же время. Поэтому можно видеть, что кроме пяти агрегатов, которые возникают и гибнут в этом процессе, нет никакого постоянного «я», нет «вас», нет «мужчины», «женщины» или «личности».

По мере углубления медитации йогин в конце концов достигнет ступени, на которой воспринимает лишь явления возникновения и исчезновения – и ничего более. Всё, что он познаёт вокруг себя, во всех направлениях и областях, оказывается только этим явлением. Он не видит ничего, относящегося к содержанию чувства или сознания. При возникновении сознания уха он воспринимает только его возникновение и гибель. Сходным образом, когда возникает сознание носа, он воспринимает не его содержание, а только возникновение и гибель. Когда возникают сознание языка, тела и ума, они воспринимаются только как возникновение и гибель.

Во всех физических и психических явлениях то, что он воспринимает, оказывается преходящим, непостоянным и изменчивым. Его восприятие и познание формы, чувства или сознания, как непостоянного и неустойчивого, становятся столь прочными, что внутри него возникает чистое постижение трёх признаков: он видит истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Насыщенный этим постижением, он видит агрегаты такими, каковы они есть в действительности –их непрестанно терзают возникновение и гибель. Воспринимая непостоянство в большей степени, он испытывает большее отвращение к агрегатам. Желание или влечение к нынешним или будущим агрегатам ослабевает, когда он переживает душевные муки, вызванные истиной неудовлетворительности, непостоянства и отсутствия «я».

Как раз в этом пункте у йогина преобладает стремление к освобождению от страдания, к тому, чтобы избавиться от кругов перерождения в сансаре. Теперь он созрел для переживания прекращения этого процесса и для высочайшего блаженства – нирваны. Переживание нирваны и мудрость, возникающая из виденья истинной природы агрегатов, устраняет ложные взгляды, в особенности привязанность к идее «я». Когда устранены ложные взгляды, уменьшаются также страсти и самообольщения; тогда цикл зависимого происхождения оказывается разрушен.
возникновение и гибель всего тела и ума есть благородная истина о страдании; познание её есть нирвана. Искоренение привязанности приносит прекращение страдания и окончание процесса рождения, старости, смерти.

Поэтому медитация, или созерцание возникновения и гибели агрегатов, покрывает все четыре благородные истины в целом. Это прозрение есть истинная цель випассаны. Следует как можно скорее начать практику медитации випассаны. Надобно помнить, что этому веку сильного давления неминуемо свойственна опасность болезни и смерти – и соответственно этому медитировать. Практика випассаны есть единственный способ предупредить любые скрытые опасности в следующем рождении и положить конец страданию в самой этой жизни.

аудиокнига
https://knigavuhe.org/book/sovremennye- ... uchitelja/




Развитие медитации о сознании:

(Под «сознанием» тут подразумевается тот аспект ума, который «знает объект», т. е. являет собой «познавательную способность»).
Те, кто стремятся достичь конечного просветления, должны начать с искоренения ложного убеждения и веры в «я». очень простой метод созерцания сознания, легко применимый и подходящий для всех людей. Следует созерцать перечисленные ниже тринадцать видов сознания. Созерцают или наблюдают только одно сознание за раз; ибо следует помнить, что в любой данный момент может возникнуть только одно сознание. Едва лишь это сознание уходит, возникает другое.
Обычно существует убеждение, что в нашем существе имеется много видов сознания, но хотя нам может казаться, что этих видов целые тысячи, все они подпадают под классификацию только тринадцати типов. Вот они:

Сознание входящих посетителей:
1. Сознание глаза;
2. Сознание уха;
3. Сознание носа;
4. Сознание языка;
5. Сознание тела;
6. Желающее сознание;
7. Отвергающее сознание;
8. Заблуждающееся сознание;
9. Сознание, свободное от алчности;
10. Сознание, лишённое ненависти;
11. Сознание ума.

Сознание хозяина:
12. Сознание вдоха;
13. Сознание выдоха.

какое бы сознание ни возникло, оно является всего лишь результатом соприкосновения объекта с дверью органа чувств (зд. выражение «дверь органа чувств» относится к шести путям восприятия: это глаза, уши, нос, язык, тело и ум). Сознание способно возникнуть только при помощи шести дверей чувств; оно никогда не возникает за их пределами.
сознание и чувства сосуществуют, что они происходят одновременно. Также чувство и восприятие суть психические факторы, возникающие вместе с сознанием. Поскольку пять агрегатов представляют собой совместно возникающие, совместно исчезающие и сосуществующие явления, можно сказать, что созерцание одного агрегата развивает прозрение и во все остальные агрегаты. С точки зрения наших целей, поскольку эти тринадцать типов сознания являются преобладающими и наиболее выдающимися психическими элементами, они составляют фокус нашей медитации, основанной на осознании сознания.
(Хотя мы раньше описывали зависимое происхождение, как цепь, или прогрессию, следует заметить, что в каждое мгновенье составляющие эту цепь пять агрегатов возникают и исчезают одновременно).
Желающее сознание возникает, например, при желании есть, обонять какой-то запах и т. п.

Открывая глаза, мы видим всё перед собою в красках и формах. Это и есть возникновение сознания глаза; йогин должен понять это возникновение и узнать его, когда оно имеет место. Когда он слышит звук, возникает сознание уха, и это сознание необходимо узнать и понять. Опять-таки, если он чувствует какое-то раздражение или зуд, какое-то приятное или неприятное чувство, возникает сознание тела. Йогин должен понимать и узнавать каждое новое возникновение и исчезновение сознания – единственного в каждый данный момент.
Ежесекундно происходит множество возникновений и исчезновений ума. Когда мы ясно их наблюдаем, можно видеть, что каждое рождение ума содержит один объект, сознание или познание этого объекта, а также разнообразные психические факторы, как чувства, воля и т. п., которые предопределяют отношение сознания к объекту. Объект, сознание и психические факторы составляют другое описание возникновения и исчезновения пяти агрегатов.

В течение практики понимание, или прозрение йогина, становится более заметным, отвлечения исчезают; внимательность устремлена только на возникновение и исчезновение. Тогда осознание йогином возникновения и исчезновения сознания становится более быстрым. Обычно в этом пункте йогин, благодаря прозрению, ясно видит, что любое возникшее сознание в следующее же мгновенье приходит к концу; ему отчётливо видно, что никакое сознание не может оставаться неизменным в течение двух следующих друг за другом секунд. Протяжённость жизни сознания составляет одно мгновенье.

Когда в поле нашего наблюдения окажется одно мгновенье сознания, мы обнаруживаем, что это сознание уже исчезло, поскольку длительность жизни любого агрегата составляет лишь одно мгновенье; к тому времени, когда нам удалось его заметить, оно уже ушло. Одно сознание возникает после другого, уже исчезнувшего. Поэтому во время созерцания йогин обнаруживает, что созерцаемое им сознание уже погибло; фактически в подобном случае йогин увидит, что его наблюдение – это следующее мгновенье сознания, оглянувшегося назад и увидевшего, как сознание и объект предыдущего мгновенья полностью исчезли. Таким образом, сознание исчезает немедленно после своего возникновения. Отсюда видно, что когда йогин будет медитировать или наблюдать за сознанием, он обнаружит только изменение, гибель или исчезновение каждого сознания. Если при первоначальном наблюдении йогин обнаруживает, что сознание не скрывается, не исчезает, он не может переступить через понятие постоянства. Тогда ему необходимо стремиться с большей сосредоточенностью и внимательностью воспринимать природу возникновения и гибели агрегатов.

Когда он осознаёт возникновение сознания, он лучше осознаёт и его уход. Это наблюдение и познание должно производиться без понятия о «я»; иными словами, йогин должен познать, что явление возникновения и ухода сознания представляет собой лишь сознание; вне сознания нет ничего неизменного, что можно было бы найти и персонифицировать, как «я», «меня», «моего».
Настоятельно необходимо, чтобы йогин продолжал созерцание, пока он не станет воспринимать всё меньше и меньше «я» и больше и больше сознания. С этой ступени «больше и больше сознания» ему надо идти дальше и стараться воспринимать «больше и больше возникновения и исчезновения».

Во время созерцания ему будут мешать всевозможные идеи или отвлекающие факторы; он должен созерцать также и их, воспринимая их, как «возникновение и уход», ибо на самом деле любое возникшее сознание должно прийти к концу. Поэтому йогин должен воспринять и познать тот факт, что в этом теле или в уме нет ничего неизменного, устойчивого, постоянного.

Строго говоря, невозможно постичь непостоянство при помощи одного лишь знания о наличии изменения или при помощи повторения формулы: «перемена, перемена». Для йогина важно наблюдать непостоянство и глубоко его пережить; это непостоянство агрегаты раскрывают всё время. Важно не подпасть под власть заблуждения, вызванного создаваемым им понятием об изменении, когда йогин повторяет слова «аничча», или «перемена». Состояния возникновения и растворения мгновений мысли настолько быстрее и мимолетнее переживаний, что почти не поддаются описаниям. Для йогина нет необходимости знать в точности, насколько они быстры. То, что существенно на данной ступени, – это сосредоточить переживание на возникновении и гибели агрегатов, в особенности на каждом возникающем новом сознании. Обращаясь, например, к дыханию, или сознанию хозяина, йогин должен проявлять наблюдательность и внимательность к сознанию вдоха и выдоха. Он должен также оставаться наблюдательным и внимательным к процессу возникновения и ухода этих двух типов сознания, а равным образом и ко всем другим одиннадцати видам сознания, объяснённым выше.

её можно практиковать на том месте, где возникает сознание. Когда сознание возникает при ходьбе, медитация должна производиться при ходьбе. Когда сознание возникает во время еды или питья, тогда же соответственно нужно производить и медитацию. Если сознание возникает, когда вы сидите, медитация должна производиться тогда и там. Йогину во время медитации нужно наблюдать за собственным сознанием, наблюдать с бдительным осознаванием и пониманием. Чем пристальнее окажется бдительность и наблюдение за возникновением и исчезновением, тем более благотворным будет оно для йогина в целях раннего осуществления прозрения. Если же в его практике возникнут отвлечения, беспокойство и путаница, элементы скверны найдут для своего пребывания удобное место и обретут новое рождение в существе практикующего. Важно, чтобы йогин предотвращал появление скверны при помощи отчётливого наблюдения за возникновением и гибелью всего, что входит в сознание.

Чтобы лучше пояснить сказанное, мы должны вновь отметить, что когда йогин наблюдает за сознанием, первое же мгновенье, которое он видит, исчезает и оказывается явно непостоянным. Немедленно за ним следует сознание, которое замечает предыдущее сознание. Это и есть випассана, или прозрение в путь сознания. Отсюда при наблюдении будет иметь место последовательный ряд событий: непостоянство – прозрение – непостоянство – прозрение и т. д.

Для практикующих йогинов важно приобрести в своей практике випассаны первоначальное прозрение в тот факт, что предшествующее непостоянство и следующее за ним прозрение продолжаются попеременно одно за другим, не давая возможности скверне вползти в промежутках между ними. Иными словами, то сознание, которое погибло и исчезло, не должно быть пропущено. Необходимо надлежащим образом отметить его, наблюдать за ним и понять, что оно уже погибло; а следующее немедленно за ним сознание называется прозрением, потому что оно воспринимает с прямым проникновением тот факт, что предшествующее сознание уже погибло и исчезло.

Во время периода практики йогин встречается со всевозможными состояниями ума, которые появляются как связанные с сознанием или не связанные с ним, желательные или нежелательные. Их также необходимо созерцать, как объекты медитации. Йогины никоим образом не должны разочаровываться или приходить в отчаянье при этих отвлечениях, ибо их следует считать просто объектами медитации.


Из шести атрибутов дхармы один называется «эхипассико», что означает: «приди и посмотри». Отсюда ясно, что дхарма призывает каждого прийти и посмотреть, т. е. проверить свою истинную природу, увидеть, как она непрестанно претерпевает явления возникновения и исчезновения.
Когда в наблюдении и бдительности йогина оказывается лишь немного пропусков, можно сказать, что он до некоторой степени развил своё прозрение. Когда он способен следить за процессом возникновения и гибели, не позволяя оскверняющим элементам проникать между ними, можно сказать, что он достиг степени, где может разрушить ложный взгляд на личность. В этом пункте он приближается к первой стадии просветления.
Таким образом, нам можно увидеть, что развитие випассаны в действительности представляет собой утончение нашей способности наблюдать быстрые изменения умственно-телесного процесса. Когда эта скорость (или быстрота) отметок возрастает до многих раз в секунду, прозрение углубляется.

Будда говорил: «Истинный ученик постоянно пребывает в беспрерывном созерцании ума, полностью зная и понимая с прозрением, что этот ум мимолётен, непостоянен, неустойчив, не может оставаться одинаковым в течение двух следующих одно за другим мгновений. Так ученик, пропитанный знанием непостоянства и свободный от скверны, может достичь и осуществить нирвану в этом самом существовании».

Для йогина важно сохранять непрерывность в усилиях видеть со знанием и пониманием возникновение и гибель тех форм сознания, которые появляются каждое мгновенье. Достижение первоначального прозрения в возникновение и гибель приравнивается к такому достижению, при котором практикующий видит агрегаты, каковы они есть в действительности, на самом деле. Со всей ясностью видно, что они суть не что иное, как возникновение и исчезновение, а потому являются крайне неудовлетворительными; это – ненадёжное место.

нам должно быть ясно, что практика созерцания возникновения и гибели равноценна прекращению кругов повторного рождения. Это работа, при которой выбиваются спицы из колеса сансары; работа, при которой разбиваются звенья цепей и сами цепи зависимого происхождения. Это также работа по искоренению неведенья благодаря приобретению прозрения в структуру ума. Созерцание возникновения и гибели пяти агрегатов, когда мы видим, что в глубочайшей сути своей они являются ничем иным, как страданием, может быть развито и осуществлено только благодаря практике випассаны. Когда приобретено это глубинное прозрение, неведенье исчезает – и проявляется проникновение в истину существования.
когда неведенье становится мудростью, кармическое, или преднамеренное, действие не имеет силы для связи с сознанием. Когда нет этой связи, преднамеренное действие не построит и не создаст никакого результата, способного породить новое рождение; иными словами, цикл разрушен с самого начала; тогда достигнуто освобождение.

Медитация об уме и чувствах МОГОК САЯДО

ГЛАВА 12. МОГОК-САЯДО

Сначала йогины принимаются за упражнения внимательности к дыханию, чтобы научиться сосредоточивать ум. Далее практика меняется: следует или медитация о сознании, как познавательной способности ума, или о чувствах.
В конце, по мере углубления медитации, все восприятие становится просто восприятием возникновения и исчезновения пяти агрегатов, процесса тела и ума. Это постоянное изменение, которое необходимо пережить непосредственно (а не просто отмечать словами: «изменение, изменение»), показывает, каким неудовлетворительным и пустым, лишенным «я», является все наше существование. Проникая в истинную природу агрегатов, по мере того, как они возникают и исчезают, йогин созревает для прекращения этого процесса и остановки колеса зависимого происхождения, что представляет собой высочайшее блаженство, нирвану.


Медитация об уме и чувствах

Сосредоточенность, или вторая ступень, приносит еще более высокое счастье, ибо ум, очищенный сосредоточенностью, способен пережить много степеней небесных состояний, легкости и блаженства. Но одна лишь сосредоточенность все же не имеет силы навсегда вырвать с корнем скверну нашего ума, которая окутывает нас неведеньем и повторными рождениями. Только мудрость випассаны, следующая ступень на пути, способна навсегда освободить нас и привести к высочайшему счастью, к нирване.

При подходе к освобождению нам следует выработать понимание випассаны, узнать, как она практикуется, какова ее цель. Будда сказал, что йогин должен использовать випассану для того, чтобы удалить ошибочные взгляды на самих себя и на мир. Випассана – это способ ясно видеть мир. Поистине возможность предпринять практику випассаны является драгоценной.

благотворные последствия первого достижения нирваны превышают даже достижение положения монарха всей вселенной, ибо вступивший в поток полностью освободился от опасности подпасть под необходимость повторного рождения в одной из низших сфер.
Поэтому йогинов побуждают к тому, чтобы они взялись за достижение, по крайней мере, первой стадии просветления, пути и блага нирваны - этот упрощенный метод основан на созерцании ума и на созерцании чувства. Поскольку чувства и ум возникают одновременно, одновременно существуют и одновременно растворяются, созерцание одного из них представляет собой то же самое, что и созерцание других.

В практическом применении мы обнаружим, что эта медитация более понятна, нежели медитация о телесном процессе. Нельзя отрицать, что ум также возникает в соединении со вдохом и выдохом и другими аспектами тела. Однако в наше время наиболее прямой и благоприятной представляется непосредственная медитация о процессе ума.

Факторы психики. Существует пятьдесят два психических фактора. Для йогнна необходимо ознакомиться с прикосновением, чувством, восприятием, волевой деятельностью, вниманием, алчностью, ненавистью, неведеньем, тщеславием, ложными взглядами, ревностью, завистью и сомнениями. Сознание и факторы психики вместе составляют все, что мы называем умом.

Материальные агрегаты. Существует двадцать восемь материальных агрегатов, из которых важнее всего следующие: элемент плотности и мягкости; элемент сцепления и текучести; элемент движения и вибрации; элемент жара и холода.
Нирвана. Четвёртая категория высочайшей дхармы относится сюда потому, что её можно пережить лишь непосредственно.

Пять агрегатов суть описание тех дхарм, которые охватывают всё тело и ум. Они включают в себя:
Агрегат формы (тело и все материальные элементы). Четыре основных элемента и производные элементы.
Агрегат чувства (аспект ума). Приятные чувства, неприятные чувства; безразличные чувства.
Агрегат восприятия (аспект ума). Восприятие одушевлённых или неодушевлённых предметов, цветов или размеров.
Агрегат психических факторов. Их пятьдесят два, включая гнев, внимательность, жадность, любовь и спокойствие.
Агрегат сознания. Сознание глаза, сознание уха, сознание носа, сознание языка, сознание тела, сознание ума.
очень важно знать, как возникает сознание. во время зрения имеет место возникновение сознания глаза, зависящее от воздействия видимого объекта на орган зрения. Кроме этих трёх сосуществующих элементов, больше ничего нет – нет того, кто видит, нет «меня», нет «вас» или «его». Налицо только процесс возникновения сознания глаза. В случаях вкуса, слуха и т. п. имеет место тот же самый процесс. В каждом переживании восприятия совершаются лишь действия этого пустого процесса.
Необходимо также отметить, что после своего возникновения сознание не остаётся тем же самым в течение даже двух следующих одно за другим мгновений. В первое мгновенье оно возникает, в следующее – уже исчезает, чтобы оказаться замещённым новым сознанием.
Йогину советуют изучить психические реальности – агрегаты, элементы и сознание – и тщательно их уяснить.

Закон зависимого происхождения
Возьмём для начала глаз и видимые объекты. Когда имеет место соприкосновение обоих факторов, возникает сознание глаза. Следует отметить, что происходит только возникновение сознания глаза. Ни в глазу, ни в видимом объекте нет того, кто видит, нет «я», нет «его» или «её»; нет их и в сознании глаза. Сознание глаза – это только сознание глаза, не более и не менее; и это сознание глаза не следует смешивать с «личностью», не следует его персонифицировать.
Сочетание глаза, видимого объекта и сознания глаза – вот условия, при которых возникает соприкосновение; в зависимости от этого соприкосновения затем возникает чувство. В чувствах также нельзя найти ни «меня», ни «его», ни «её», ни «личности». Процесс зависимого происхождения продолжается. Вследствие чувств возникает страсть, а вследствие страсти возникает привязанность; на основе этой привязанности возникает физическое действие, словесное действие и мысль, т. е. психическое действие. Эти действия создают карму, а кармическая энергия является условием возникновения нового повторного рождения.

Как можно видеть из описания функций глаза, объекта зрения и сознания глаза, подобным же образом нам следует понимать аналогичные процессы, связанные со внешними чувствами уха, носа, языка, тела и ума и с соответствующими им видами сознания; так мы можем понять движения цикла зависимого происхождения.


Вдумчивому читателю будет очевидно, что мы в течение дня много раз продолжаем этот бесконечный процесс – возникновение страсти и устремления, результатом чего оказываются действия или мысли. Мы видим, мы желаем, мы захвачены страстью и привязанностью. Для удовлетворения желания мы совершаем всевозможные действия – словесные, физические, мысленные. Точно таким же образом, если нам нравится нечто, если мы чем-то наслаждаемся при слушанье, возникает страсть; когда мы захвачены страстью, она порождает влечение, и для его удовлетворения мы оказываемся вовлечены в разнообразную деятельность, благодаря которой надеемся продлить своё удовольствие. Та же аналогия применима к запаху, вкусу, прикосновению и мышлению. Сознательно или бессознательно мы всё время захвачены этими процессами.
Читателю следует обратить внимание на тот факт, что зависимое происхождение есть не что иное, как линия его собственных действий. Он может сосредоточить внимание на агрегатах, на теле и уме, и самостоятельно убедиться в том, что его действия безусловно находятся в пределах этого закона причинности и соответствуют принципу зависимого происхождения.

Весь этот процесс в целом, от соприкосновения до сознания, влечения и повторного рождения, от мгновенья к мгновенью, следует наблюдать и созерцать в качестве объекта медитации випассаны. Иначе непрестанный процесс цикла сансары будет продолжаться до бесконечности, принося вместе со своим пробуждением целую массу печали и страдания. По мере того, как мы практикуем випассану, мы можем всё более ясно видеть, как любое преднамеренное действие ведёт к сознанию повторного рождения. Затем это обстоятельство становится причиной и условием возникновения сознания, ума и тела; и мы видим, как они неизбежно приводят нас к ощущениям и соприкосновению. Соприкосновение с шестью органами ощущений, включая и ум, является условием возникновения чувства, за которым следуют страсть и влечение. Зависимое происхождение – это не что иное, как непрестанный процесс наших собственных агрегатов, в котором гибнут старые агрегаты, уступая место новым. Здесь – причинный континуум возникновения и исчезновения всех физических и психических явлений.

Утверждается, что начало сансары непостижимо. Она окутана неведеньем и связана страстью; и нет начала существам, подверженным кругам перерождений от одного существования до другого. Если бы собрать в кучу все кости бесконечных существований форм какого-нибудь единственного живого организма, они достигли бы высоты великой горы. Когда мы говорим, что сансара немыслимо долга, это равносильно утверждению, что цикл зависимого происхождения не имеет начала, что страдание точно так же продолжается бесконечно.

1. Отсутствие знания о том, что наши собственные агрегаты, или составные части ума и тела, в конечном счёте болезненны и неудовлетворительны, называется незнанием страдания.
2. Каждому из нас внутренне присуще стремление к обладанию как душевным счастьем, так и материальным богатством. Эта страсть является коренной причиной страдания. Отсутствие знания этого факта называется незнанием причины страдания.
3. Отсутствие знания прекращения всякого страдания, нирваны, называется незнанием конца страдания.
4. Отсутствие знания того факта, что благородный восьмеричный путь, ведущий к нирване, есть путь спасения, называется незнанием пути.


Медитация прозрения (випассана)
Медитация прозрения означает внимательное созерцание непостоянства, страдания и отсутствия «я». Таково объяснение, данное в проповеди Будды о внимательности. Есть четыре аспекта внимательности; они подобны четырём широким дорогам, ведущим к пагоде. По любой из этих четырёх дорог можно прийти к алтарю, который и есть мудрость. Широкие дороги являют собой четыре аспекта внимательности: 1) созерцание тела; 2) созерцание ощущений или чувств; 3) созерцание ума, или сознания; 4) созерцание идей, или объектов ума. Важно отметить, что избрав один из этих аспектов в качестве предмета медитации, мы не исключаем трёх оставшихся. Один из этих аспектов может просто преобладать в осознании.
практика медитации прозрения развивается тремя ступенями. Первая из них – это внимательность, или осознание в сосредоточенности. Вторая есть созерцание возникновения и исчезновения пяти агрегатов. Последняя представляет собой ясное знание пути, ведущего к прекращению всех форм, к прекращению возникновения и исчезновения тела и ума. По этому поводу можно дать следующие разъяснения:
1. Удерживание или сосредоточение ума на каком-нибудь данном объекте, например, на вдохе или выдохе, отметки о движении тела или ума, называется внимательностью в сосредоточении;
2. Созерцание формы, ума, чувства или объектов ума, их возникновения и мгновенного исчезновения, называется внимательностью к процессу медитации;
3. Знание природы всех обусловленных явлений, виденье возникновения и гибели агрегатов называется путём, ведущим к окончанию или прекращению всякого возникновения и исчезновения.

Настоящая випассана начинается тогда, когда йогин способен наблюдать возникновение и исчезновение тела и ума без того, чтобы смотреть на них, как на «я», «меня» или «моё». Эта ясная внимательность, когда он не думает: «Я медитирую» или: «Мой ум сосредоточен», представляет собой подлинную медитацию. Тогда ясно видны все пять агрегатов – непостоянные, полные страдания, лишённые «я». Только випассана может принести плод нирваны, или освобождения. Тем не менее важно помнить, какое место занимает сосредоточение в первоначальном развитии медитации.

До того, как по-настоящему развивать вторую и третью ступени медитации випассаны, от йогина требуется, чтобы он установил некоторую сосредоточенность. Лучше всего это сделать при помощи сиденья с удержанием ума на кончике ноздрей, полностью осознавая входящий или выходящий воздух. Йогин должен сесть со скрещенными ногами и выпрямленным туловищем в обстановке тишины и спокойствия. Это упражнение в сосредоточенности следует выполнять в течение, по крайней мере, двадцати или двадцати пяти минут до того, как начинать медитацию випассаны. Со спокойным и сосредоточенным умом йогин готов к развитию медитации випассаны о сознании и чувстве.

Откуда следует её начинать? Мы начинаем с ума. Будда объяснил важность медитации об уме. Он говорил: «Я не знаю ни одной другой дхармы, столь способствующей великой пользе и благополучию, как дхарма ума, воспитанного и развитого».
Ум – предшественник всех наших действий; он предваряет все явления. Без сотрудничества, без координации с умом нельзя ничего сделать ни в физической, ни в психической сфере. Никакое действие невозможно без того, чтобы мы сначала подумали о нём; мысль происходит только в уме. Когда ум находится под контролем, остаётся под контролем и тело. Когда ум беспокоен и неконтролируем, физическое действие не знает ограничений, и наши мысли и эмоции дают полное выражение всем недостаткам. Таким образом, ум является центральным фактором, контролирующим все наши действия.
И как раз внутри ума пребывает заблуждение эгоизма, там находятся мысли о «я», о личности. Заблуждение относительно «я», или личности, является движущей силой, скрытой позади заблуждающегося ума. Важно отметить, что именно этот элемент отождествления с личностью, или эгоизм, окутывает ум. Поэтому для того, чтобы положить конец страданию, эгоизму и ложным взглядам, мы должны проникнуть в глубины ума.

очень простой метод медитации об уме, который считается наиболее подходящим для нынешних йогинов. Эта медитация есть випассана, основанная на внимательности к сознанию и внимательности к чувствам.
Четыре основания внимательности сосуществуют, совпадают и синхронизируются в своём возникновении и исчезновении.

сознание тоже и подвержено бесконечному процессу возникновения и гибели. Оно на мгновенье возникает в пространстве и времени и не может ни на дюйм отойти от того места, где возникло; не может оно остаться одним и тем же в течение двух мгновений, следующих одно за другим.
Для того, чтобы рассеять наши глубоко обусловленные ложные взгляды, чтобы помочь нам правильно понимать ум, Будда учил медитации випассаны, основанной на внимательности к сознанию и внимательности к чувствам. Оба метода являются подходящими.

Развитие сосредоточенности

Сосредоточенность, или самадхи, по своей природе (и по названию) есть «спокойствие». Существует три рода самадхи. Один – это мгновенная сосредоточенность, при которой сердце на короткое время становится неподвижным, устойчивым и спокойным, после чего выходит из состояния сосредоточенности. Второй вид – это вступительная сосредоточенность, сходная с первой, но более длительная. Третий вид являет собой полную сосредоточенность, поглощённость, тонкую, прочную и неуклонную; в ней мы можем оставаться сосредоточенными длительное время и по желанию выйти из этого состояния.
нам будет полезно рассмотреть вступительную сосредоточенность, потому что она имеет решающее значение для развития дальнейшей сосредоточенности и мудрости. Во время вступительной сосредоточенности, когда сердце погружается в состояние покоя, оно не остаётся в этом состоянии, а частично выходит из него, чтобы следить за различными предметами, соприкасающимися с ним, и познавать их.

Иногда во время вступительной сосредоточенности перед практикующим появляется его собственный образ, нимитта, в виде лежащего раздутого и разлагающегося мертвеца; или это может быть чьё-то чужое тело, или скелет, или разбросанные кости, или труп, который несут мимо. Вообще говоря, виденье нимитта может иметь место в форме зрительных, слуховых, обонятельных, вкусовых, осязательных или умственных впечатлений; оно возникает на основе сердца, а не соответствующих органов чувств.
Это отношение неуклонно приведёт к тому, что сосредоточенность станет прочной, а мудрость – устойчивой и проникновенной. Но практикующий должен обладать сильной способностью сохранять разумный подход, отражающий непривязанность, чтобы успешно извлечь пользу из подобного знака. Тогда он сумеет развить внимательность и мудрость, встретившись с ним лицом к лицу.

Работа с признаком ученья является наиболее подходящей основой для развития более глубокой сосредоточенности и неподвижного знака. Признак учения – это глубинный признак, который как бы «поднимается на поверхность» или проявляется в уме. Когда он распадается на свои составные части, он становится неподвижным знаком. Например, виденье своего физического тела может быть признаком ученья, а когда тело в этом видении распадается, показывая все свои составные части и органы, знак становится неподвижным. Нужно переработать признак ученья в неподвижный знак, а затем впитать его впечатление в своё сердце. Это выводит на свет скрывающуюся в сердце благородную истину.

Впитать впечатления неподвижного знака в сердце значит открыть по отношению к нему своё сердце. Если этот знак таков, как мёртвое тело или части тела, тогда он будет означать восприятие сердцем благородной истины о страдании.
Когда практикующий приобрёл искусство в сосредоточенности, он может позволить сердцу выйти наружу, следовать за знаком и выяснить, что именно имеет место. Тогда знак окажется весьма ценным для понимания событий прошлого и будущего.
Нужно сделать сердце смелым и бесстрашным; когда при вступительном сосредоточении появляются разнообразные знаки, нужно с самого начала их появления видеть их в свете трёх свойств – непостоянства, страдания и отсутствия «я». Видя во всех знаках непостоянство, страдание и отсутствие «я», практикующий остаётся в состоянии непривязанности и безопасности.
когда мы выходим из состояния сосредоточенности, в котором оставались некоторое время без отклонений, мы обнаруживаем, что наша способность к сосредоточенности возросла, стала более прочной и длительной. Это подобно тому, как если бы мы крепко спали без сновидений; проснувшись, мы чувствуем, что наши тело и ум окрепли.

Однако следует понять, что тот вид сосредоточенности, при котором появляются знаки, возникает не у всех людей, не в каждом случае; а там, где он не появится, едва ли возникнут какие-либо видения, как бы долго сердце ни оставалось в состоянии сосредоточенности. Есть типы людей, о которых можно сказать, что «мудрость приводит их к сосредоточенности». У этих людей знаки не появляются даже и в том случае, когда сердце погрузилось в состояние покоя и сосредоточенности, хотя бы они находились в таком состоянии долгое время. Это происходит потому, что у них мудрость связана с сосредоточенностью и включена в неё. Мудрость означает, что практикующий постоянно проверяет и исследует состояния ума при наличии сосредоточения, и это является действенным препятствием для возникновения каких-либо знаков.

При любом типе развития сосредоточенности мудрость всегда остается тем фактором, который действительно важен. Когда практикующий вышел из состояния сосредоточенности, ему необходимо созерцать элементы и их скопления глазами мудрости, потому что мудрость и сосредоточенность суть «пара дхармы»; они идут вместе, их нельзя разъединить. Поэтому если сосредоточенность не прогрессирует значительным образом, необходимо для помощи ей использовать мудрость.

хотя сосредоточенность всех видов помогает развитию мудрости и подкрепляет ее, степень этого развития зависит от силы сосредоточенности практикующего. Иными словами, грубая, умеренная или тонкая сосредоточенность помогает мудрости и поддерживает её; а последняя соответственно оказывается грубой, умеренной или тонкой; и от мудрого человека зависит то направление, в котором он повернёт свою сосредоточенность, чтобы пользоваться ею в дальнейшем развитии мудрости.
какого бы типа сосредоточенности ни добился практикующий, он привяжется к ней, потому что когда сердце погрузилось в состояние сосредоточенности и пребывает в нём, налицо состояние покоя и счастья. Можно утверждать, что оставаясь привязанным к спокойствию и сосредоточенности, сердце остается свободным от проблем; и оно способно сохранять этот покой по желанию практикующего в зависимости от уровня его способности к сосредоточению.

Важно иметь в виду, что когда сердце вышло из состояния покоя, оно всё ещё стремится к этому состоянию глубокого отдыха.

Мудрость: Для практикующего медитацию, когда его сердце в достаточной мере успокоилось, чтобы увидеть путь, открывается правильная и ровная дорога – начало воспитания сердца таким образом, чтобы оно, применяя мудрость, раскрывалось и всматривалось в свое собственное тело, исследуя отдельные его части поодиночке или группами.
Привязанность к существам и формам есть привязанность к этому телу; отдельность от существ и форм есть отдельность от этого тела. Нежелание умирать есть озабоченность о теле. Все горести и страдания человека со дня его рождения и до самого дня смерти вызваны этим телом. Дни и ночи люди и животные целыми роями мечутся туда и сюда в поисках пищи и места для жилья, поскольку такова природа этого тела. вся история этого мира есть история того, что относится к одному лишь телу.

Когда сердце рассматривает тело описанным выше образом, глазами мудрости, оно переживает утомление от собственного тела и от тел других людей. Это переживание уменьшает приятное возбуждение человека по отношению к телу; так он отходит от укрепившейся привязанности к телу, оставляет её. В то же время он узнаёт тело и все его части такими, каковы они есть в действительности; тогда человек более не будет введён в заблуждение любовью или ненавистью к телу какого-нибудь другого человека.

Сердце, пользуясь подзорной трубой мудрости, осматривает «город тела»; оно сможет с полной ясностью увидеть «город» собственного тела, все дороги, улицы и аллеи этих «городов» разделены на три аспекта, которые суть три свойства: непостоянство, страдание и отсутствие «я». Оно различит далее ещё четыре аспекта – четыре элемента: землю, воду, огонь и воздух. Такое положение имеет место во всякой части тела.
Того, кто способен ясно видеть таким образом тело, можно считать человеком, знающим мир и понимающим все сферы существования. Способность видеть ясно внутри «города тела», «способность видеть правильно всё внутри тела» и прийти к концу всех сомнений относительно тела – называется «дхармой формы». Хотя «рупа» буквально означает «форма», на практике это слово почти всегда относится к физическому телу.

Теперь мы перейдём к рассмотрению глубокого прозрения, которое возникает из сосредоточенности в связи с дхармой ума. «Дхарма ума» – «нама» – сходным образом означает «путь», «факты», «учение» в его применении к уму. «Нама» буквально означает «имя»; но в обычных случаях слово понимается как относящееся к психическим составным частям пяти агрегатов – к чувствам, восприятиям, формациям и сознанию. Это и есть ум; он тоньше агрегата формы. Нельзя взглянуть на эти агрегаты ума глазами; но мы подходим к их познанию при помощи сердца. Более точно эти агрегаты определяются следующим образом:
ведана означает те предметы (или чувства), которые переживаются сердцем и бывают иногда приятными, иногда неприятными, а иногда нейтральными;
саньня означает восприятие и включает в себя память и воспоминания;
санкхара означает психические формы, волевые действия, отношение ума к объектам, кроме качества чувства и восприятия;
виньняна означает сознание или познание форм, звуков, вкусов, вещей, прикасающихся к нам, а также психических объектов, например, именно того мгновенья, когда эти предметы приходят в соприкосновение соответственно с глазом, ухом, носом, языком, телом или сердцем.

Эти четыре психические дхармы суть виды деятельности сердца; они приходят из сердца, и если сердце еще не обладает осторожностью, они также оказываются его обманщиками; таким образом они становятся предметами, способными скрыть или затемнить истину.
Исследование этих четырех дхарм психической жизни должно быть произведено при помощи мудрости, , если мы будем исследовать только один из агрегатов или характерных признаков, это приведёт нас к пониманию и глубокому проникновению во все другие агрегаты и характерные свойства – к такому же, как если бы мы исследовали их вместе одновременно. Ибо всякий раз, когда мы углубляемся в три свойства и в агрегаты, мы обнаруживаем там четыре благородные истины.

Практикующий должен установить внимательность и мудрость, так чтобы вступить в близкие и тесные взаимоотношения с дхармой ума – которая и есть эти четыре агрегата. Агрегаты все время меняются, ибо они появляются на свет, остаются некоторое время, а затем умирают и перестают существовать; будучи непостоянными, они также полны страдания и безличны, лишены «я». Такова манера их проявления и провозглашения своей истинной природы; но у них никогда нет времени остановиться и взглянуть на свою природу; нет времени успокоиться, нет даже одного мгновенья тишины. Внутри и вовне, повсюду, в каждой сфере, они в один голос провозглашают свои непостоянство, неудовлетворительность и отсутствие личности; они отвергают страстные желания живых существ – что означает, что у них нет обладателя. Они провозглашают свою постоянную независимость и свободу, утверждая, что всякий, кто в силу заблуждения привяжется к ним, встретит только страдание, подавленность и печаль, которые наполняют его мысли и сердце, пока горестные слезы не уподобятся разлившейся реке; так будет продолжаться до тех пор, пока живые существа остаются окутанными заблуждениями и пойманными в ловушку. Однако нелегко установить, что именно агрегаты суть источник слез для тех, кто погружен в заблуждение.

Исследование всех агрегатов и аспектов нашей вселенной, или дхарм в природе, при помощи правильной мудрости, так чтобы ясно их познать, уменьшает наши слезы до самой малости, сокращает процесс становления и рождения; оно даже способно полностью отсечь их от сердца, так чтобы мы смогли пережить совершенное счастье.

Дхармы природы, такие как агрегаты, тому, кто действительно знает все дхармы и агрегаты в природе, каковы они есть, эти дхармы не могут нанести вреда; такой человек даже способен соответствующим образом извлечь из них пользу. Они похожи на место, поросшее колючим кустарником: это место может оказаться опасным для каждого, кто не знает, где находятся кусты, и запутается в них; но знающий все об этих кустах сумеет воспользоваться ими. Поэтому практикующий должен действовать умело по отношению к агрегатам и дхармам природы.
Все эти явления возникают и умирают, базируясь на сердце; мы должны следить за ними и всегда знать, что с ними происходит. Нам необходимо сделать это важной задачей, выполняемой во всех позах, не допуская при этом никакой беззаботности или забывчивости.
По мере углубления практики человек, занятый ее выполнением, окажется полностью поглощен своими изысканиями в области истинной природы агрегатов и дхарм, которые сами провозглашают свою истину. У него почти не останется времени на отдых и на сон из-за появившейся в его природе силы прилежного, неустанного и непрекращающегося проникновения в сущность агрегатов и дхарм при помощи пути мудрости.

Тогда из рассмотрения агрегатов и дхарм природы он добудет истину; и в силу мудрости его сердце ясно постигнет тот факт, что все дхармы во всех сферах трех миров обладают такой природой, такой согласованностью с законом, что ни одна из них никоим образом не представляется оскверненной или страстной (клеша и танха); это открытие оказывается противоположным ошибочному пониманию большинства людей. агрегаты и дхармы в природе в сферах всех трех миров не допускают ошибок; они совершенно свободны от какой бы то ни было скверны, от путей зла, но оказываются связанными с ними потому, что сердце находится под полной властью неведенья – незнания истинной природы вещей – и само не знает ответа на вопрос: «Что такое неведенье?»
Неведенье и сердце слиты вместе, как одно целое; именно сердце пребывает в полном заблуждении, которое проявляется в создании любви и ненависти; а сердце вводит эти чувства в элементы и агрегаты, т. е. в формы, звуки, запахи, вкусы, телесные прикосновения, в глаз, ухо, нос, язык, тело и сердце. Оно также вводит любовь и ненависть в форму, чувство, восприятие, в формы психической жизни и сознание; это происходит во всей вселенной. Именно дхармы в природе оказываются захвачены; именно любовь и ненависть проистекают из этого заблуждения сердца в целом, охватывая и захватывая дхармы.

Бесчисленны разнообразные виды рождений, которые существа могут принять в этих сферах становления; однако сердце, охваченное неведеньем, способно стремиться к рождению в любой из них в соответствии с условиями, поддерживающими это сердце, в зависимости от того, какими являются данные условия – слабыми или сильными, хорошими или дурными. Тогда сердцу приходится идти дальше и рождаться в тех обстоятельствах, которые представляют собой полную связанность сердца окружением и подкрепляющими его условиями.

Таким образом сердце постепенно меняется и идет по путям, ложным по отношению к его истинной природе; это происходит только в силу неведенья. Оно начинает загрязнять и окрашивать все во вселенной; оно придает всему ложный вид, изменяя при этом естественное состояние вещей. Иными словами, первоначальные основные элементы меняются и становятся рождением, старостью, болезнью, смертью – в соответствии с обычным заблуждением, неведеньем, свойственным живым существам.

Когда человек мудро и отчетливо понимает, что пять агрегатов и дхармы не являются главным повествованием природы, что не они начали это повествование, что они только вовлечены в повествование вследствие неведенья, власти и влияния того, кто ведет это повествование и вынуждает все явления быть явлениями этой природы, – тогда мудрость ищет источник всего этого факта, «знающее сердце», «колодец», из которого без конца возникают все «повествования»; и мудрость не теряет уверенности в этом «знании», пребывающем в сердце. Мудрость проникла в тот факт, что «познающий» все еще полон неведенья, что этот «познающий» часто познает неправильно.

И вот когда внимательность и мудрость, развившиеся благодаря долгому обучению, стали вполне действенными, они смогут окружить «великий центр» и проникнуть прямо внутрь него; хотя «познающий», т. е. сердце, которое познает, полон неведенья и, не колеблясь, сражается против мудрости, это неведенье более не в состоянии противодействовать «алмазному мечу». С непоколебимой внимательностью и мудростью неведенье отпадает от сердца, которое в течение целых эонов было его высшим троном.

Как только неведенье оказалось разрушено и отпало от сердца, отсеченное высшей силой «знания пути», истина в своей целостности, подавлявшаяся и скрытая в течение бесчисленных веков господства неведенья, теперь оказывается раскрытой и обнаружившейся, как «товары, которые были украдены», как целая и завершенная истина. Тогда наконец дхарма, никогда ранее не известная, появляется как знание и подлинное прозрение во все дхармы; а последние обнаруживаются таким образом, что не остается ни малейшей скрытой или неясной вещи.
(Упоминание «товаров, которые были украдены», означает, что под влиянием неведенья сердце присвоило агрегаты и природные дхармы и думает о них как о своей собственности. Когда же неведенье разрушено, становится очевидно, что они суть «товары, которые были украдены», – т. е. совсем не собственность сердца, а нейтральные природные явления).

Когда неведенье, этот владыка, управляющий циклом смерти, разрушено орудием мудрости, – тогда тому, кто действует столь правильно, познает правильно и видит правильно, – ему откроется нирвана. Иначе не может быть.

. Сферы ощущения, аятаны, включают в себя внутренние аятаны: глаз, ухо, нос, язык, тело и сердце, и внешние аятаны: сферы зрения, слуха, запаха, вкуса, прикосновения и ума; следовательно, нет ничего, что могло бы возникнуть в качестве нашего сердца в будущем, за исключением необъятных просторов пяти агрегатов, за которыми нужно следить, пока они не достигнут своего естественного конца. Больше ничего нет.
И вот в силу такого простого прекращения неведенья мир, т. е. естественное состояние вещей везде и всюду, становится нормальным; тогда нечего порицать, нечего критиковать.
Тогда сердце знает и видит истину всех дхарм природы, тогда оно следует этой истине; и такое знание будет уравновешенным; оно более не создаст склонности к односторонним взглядам или мнениям.

С того дня, как рассеяно неведенье сердца, последнее станет совершенно свободным в своем мышлении, в медитации, в познании, в прозрении в природные дхармы, которые связываются с сердцем. Тогда глаз, ухо, нос и т. д., форма, звук, запах и т. д. станут свободными каждый в своей соответственной сфере, они не будут подвергаться подавлению и принуждению, а также поощрению и подталкиванию со стороны сердца, как это обычно бывает. Поскольку отныне сердце пребывает в состоянии дхармы и беспристрастности, оно сохраняет беспристрастное отношение ко всему, так что у него более не будет никаких врагов или противников. Это значит, что сердце и все дхармы во вселенной находятся в состоянии взаимного спокойствия и мира, достигнутых силою добродетели совершенной истины.

В этом пункте кончается работа сердца, работа прозрения в дхарму ума, которая ассоциируется с понятием читта.

Тот, кто в своем сердце прочно обладает дхармой, ведущей внутрь, сможет освободиться, поскольку буддийская дхарма преподана для каждого из нас, чтобы мы воспользовались ею и пережили ее в своем сердце.
Да будете все вы без исключения счастливы, да снизойдут на всех вас благословения, – на тех, кто читает или слышит это.