"…не знаю, в какой я раз приехала в Индию, но в душе обнаружила совершенное безразличие и пустоту… только пустоту не ту о которой грезят буддистские монахи, а обыкновенную пустоту, серую и безысходную, как это серое небо Мансуна….

Скука в стенах московской квартиры, казалось бы, непременно, как и всегда, когда я приезжала в Индию, сменится ликующим праздником, но, однако же, ни красота индийских храмов, ни эти цветастые сари, которые раньше меня сводили с ума, ни вечно улыбающиеся индусы, ничто уже не радовало глаз и не поднимало настроения.

Казалось, что я достигла всего, что требовалось достичь, а если конкретно, то именно состояния не желания никакого достижения…

Дороги Гималаев похожи на спирали, периодически мы поднимаемся и опускаемся, проезжая одни и те же места по нескольку раз. Так и в жизни людей. На самом деле почти каждый человек иногда возвращается в то же место с чего начал. Только ситуация на новом витке спирали становится неузнаваемой для его восприятия. И люди просто не понимают, что заучивают тот же урок, и по-прежнему не могут его правильно выучить. И снова возникает стена перед лбом, о которую надо побиться, или лоб перед стеной, который нужно побить. Так или иначе, в надежде на что-то лучшее, я опять проигрывала старые спектакли со своей жизнью, погружая себя в совершенно ненужные и временные отношения, и опять тем самым, вызывая привязанности и страдания. Но моя немудрость не позволяла закрыть тяжелый занавес и просто начать жить. Всегда казалось, что жизнь наступит потом, немного позже. Так проходили годы, а я, играя, всё готовилась к далекому настоящему, которое почему-то не наступало. Оно не наступало, и через какое-то время я с удивлением обнаружила, что жизнь давно уже текла, сочилась сквозь неплотно зажатые ладони, и не было никакого шанса её удержать. Мне не хотелось ничего, никого, и даже страх смерти, когда я мчалась на мотоцикле над пропастью Гималайских гор, уже не давал никакого допинга для жизни…

Перед глазами было бездонное небо и плот, еще пахнущий свежей смолою, с небрежно кинутым сеном, уносил меня совершенно бесчувственную по неведомой реке в неведомое далекое будущее.

Но где-то в уголочке моего сердца все-таки теплилась маленькая надежда на какое-нибудь маленькое чудо, совершенно маленькое чудо, которое даст глоточек воздуха моему потрепанному сердцу и это сердце вдруг расцветет. Но это так и осталось маленькой надеждой, которая потеплилась в уголочке моей души и спокойно погасла.

Сегодня красивая индийская девушка с ликованием окуривала благовонными палочками индийского юношу. Я видела его веселые глаза, и как они классно смотрятся друг с другом, и никак не могла понять, почему он каждый день сидит с ней вместе в офисе, шутит, смеётся, а думает о другой?.. Существо, которое попало под мою опёку и называлось моим именем, нещадно разыгрывало спектакли, чтобы ублажить местное население. И для этого я каждый день красилась и одевала вызывающие наряды. Надо ли было мне всё это? Наверное, это давало какую-то отдушину серой действительности или доводило этот мир до вершины абсурда? А если я однажды не накрашусь, не сяду на мотоцикл, и не буду везти себя нагло-раскованно, чтобы потешить окружение? И все вдруг увидят вместо них, одно лишь пресное серое и ничем ни примечательное лицо? Может это кого-то наконец-то излечит? И красивый индийский юноша спокойно женится на этой индийской девушке, и будет плодиться, и размножаться на таких же маленьких, обалденно смазливых индусят? И пыльный занавес наконец-то закроется? Буйно разросшаяся растительность щедро покрывает горные склоны, реки выходят из берегов и становятся мутными, обильные потоки дождя смывают накопившийся мусор, что привычно выкидывается прямо на улицы.Дхарамсала живёт и процветает. Ричард Гир вымостил все дороги, и Тибетская колония стала потихоньку превращаться в цивилизованное поселение. Жизнь, которую не посвятили в грядущий Армагеддон, опять продолжается и готова продолжаться вечно.Тибетцы, иностранцы, индусы радуются Мансуну, радуются друг другу, радуются тому, что они делают нечто важное и значимое.

Мотоцикл почему-то стал выть, холодный воздух врывается в легкие, и мне хочется попасть под ливень и промокнуть насквозь, чтобы струи воды стекали с моих прядей и заливали глаза… И чтобы этот зверь-мотоцикл бесконечное количество времени с ревом рассекал это плотное удушливое пространство и никогда не возвращался назад.

Как никогда понимаю, насколько я чужая и лишняя этому миру… и нет мне места в нём."